Глаза цвета шампанского

Перед покоями Арса, юный лорд остановился, чтобы немного отдышаться (он торопился, так как немного опаздывал) и выработать хотя бы примерную схему поведения. „Если я начну изображать стеснение и робость, вроде, как я в первый раз, всего боюсь и ничего не знаю, то первым предложить выпить не смогу, разве только попросить преподавателя налить мне чего-нибудь, — лихорадочно размышлял Микаэль, нащупывая пальцами внутреннем кармане камзола, хитро завернутый кусочек пергамента с необходимым количеством аканреита. — Просьба вполне вписывается в ситуацию, надо же успокоиться совращаемому мне! Но тогда порошок вряд ли подсыплешь… Нет, мне необходимо разлить именно мое вино и именно самому! И как-то объяснить наличие бутылки… Значит, придется разыгрывать другое представление“. Он негромко постучал в дверь, стараясь не думать о том, что учитель может и не захотеть выпить…Или у него имеется своя выпивка… Или он вовсе предпочитает другие напитки, например! И в тот момент, когда ему, наконец, открыли, подросток вдруг понял, как надо правильно действовать. Соблазним соблазнителя, мелькнула в сознании ехидная мысль, а потом выкинем за ненадобностью! — Заждался? — выдохнул Микаэль, страстно прижимаясь к полуодетому Арсу, и крепко целуя того в губы. Не кривиться, не кривиться, приказывал себе мальчишка, не то загублю спектакль на корню. И еще: боже, сделай так, чтобы коридоре никого не было! Вовек не отмоешься! Мика оторвался от ошеломленного неожиданным натиском учителя чуть раньше, чем надо, но тот, крайне заинтригованный, похоже, не обратил на это особого внимания; и быстро прошел в покои, с намеренным грохотом водрузив бутылку красного вина на круглый столик около низкого диванчика. — Каприати, я так и знал, что ты лишь притворяешься недотрогой. Цену себе набивал, да? — насмешливо сказал Арс, запирая дверь на замок, и, подойдя ближе, осведомился, указывая на бутылку: — А ее зачем притащил? Сердце у Микаэля забилось чаще, вот оно! — Я подумал, нам не помешает выпить, а я люблю сладкое вино. А…ты против? — невинно улыбнулся Микаэль и внезапно облизал губы.  Ну, не совсем внезапно, конечно, но к чему посвящать в такие подробности постороннего и… обольщаемого человека? — Обо всем позаботился, а? Неплохо, — хмыкнул тот. — Ты весьма занятная штучка… — Он провел рукой по черным взъерошенным волосам, убирая челку со лба, и прошептал на ухо мальчишке:  — Я не против, сегодня для тебя все, что угодно…Обещаю, тебе будет хорошо… Жаркое дыхание преподавателя обожгло нежную кожу на шее, там, где быстро-быстро билась тонкая голубая жилка. Ноющая боль вслед за поцелуем подсказала Мике, что чертов извращенец поставил ему синяк. Прав был Паттон, чтоб ему! Но когда Арс, воодушевленный необычной покорностью всегда строптивого ученика снова к нему потянулся, Каприати аккуратно остановил его. Упершись ладонью в достаточно широкую грудь (кто там говорил, что изящные искусства не развивают телосложение?), Мика обворожительно улыбнулся, словно предупреждая, что ничуть не против продолжения, а просто хочет предложить кое-что увлекательное. — Сядь, — попросил он, контролируя каждый свой вздох, чтобы не сорваться и не ударить по наглой роже. Вернее, попытаться ударить… — Сядь ненадолго. Если откажется… Но опасения оказались беспочвенными: пока все шло идеально. Преподаватель мгновение задумчиво рассматривал „приз“ нынешнего дня, потом понимающе кивнул, принимая игру, и небрежно плюхнулся на диван. — Я предпочитаю все делать сам, — умело добавив в голос мурлыкающих ноток, пояснил Мика, чувствуя, что фраза звучит до неприличия двусмысленно. На то и рассчитано, пусть себе помечтает о несбыточном… Он сноровисто сорвал печать с бутылки (сказывался опыт веселых попоек с кузенами дома и многочисленные балы), боковым зрением, однако, внимательно следя за Арсом, вольготно развалившемся на диване, и с явным удовольствием, наблюдающим за ним. Еще встанет не вовремя. Хотя, у него уже встало все, что может встать, судя по штанам. Теперь самое главное… Виртуозно разливая левой рукой ароматный напиток шикарного рубинового оттенка в два высоких кубка, Микаэль на краткий миг повернулся к учителю спиной, а его правая рука, тем временем, проворно нырнула в карман камзола, доставая заветный аканреит. Секунда — и вот порошок забурлил, растворяясь в вине. А смятую бумажку незаметно в сторонку… Готово! — Прошу! — объявил юный лорд, повернувшись к преподавателю, и, с тщательно подавляемым волнением передал ему старинный сосуд, про себя подумав: «Пьет, слава богам. У меня получилось! Правда, надо подождать, когда подействует. И, кстати, он все-таки на редкость доверчивый или ему мозги отшибло от моей…гм, „инициативы?“ — Мм, превосходно! — делая еще один глоток, провозгласил Арс и лениво, со смешком, позвал: — Иди ко мне, хватит дразнить… Но мальчишка загадочно покачал головой, оставаясь на месте и спокойно развязывая шелковый бант, протянутый под невысоким воротничком рубахи. Усмешка преподавателя из довольной превратилась в напряженную, когда Микаэль, подчеркнуто медленно начал расстегивать застежки на бархатном камзоле. Вскоре следом за полетевшим на пол бантом и камзолом последовала расшитая серебром жилетка. Мике стоило немалых трудов грязно не выругаться во время этого, кое-для кого, несомненно, потрясающего действа, но он сдержался. Однако собственное отражение, случайно „пойманное“ им в зеркале на стене напротив, показалось непристойным и вызвало дрожь в теле. Да, видок тот еще: на скулах нежный румянец, глаза почему-то ярко искрятся, а про соблазнительную улыбку лучше не упоминать… Сплошной разврат. Но ведь не каждый день приходится раздеваться для постороннего мужчины! Черт побери, а кто-то сейчас слюнями истечет… Когда же чертов аканреит подействует?! Он ведь быстро усваивается! — Микаэль, я жду, — напомнил о своем существовании Арс. (Я тоже жду, отчаянием простонал про себя мальчишка).  — Подойди сюда, от одежды я вполне в состоянии тебя сам освободить, — многообещающий тон преподавателя едва не заставил Каприати взвыть от несправедливости, надо же, сам подставился, сам! Одна надежда на Лероя, не мог он подвести с чудо-средством. Значит, оно подействует с минуты на минуту… Ведь, правда? Ладно, представление есть представление, надо продолжать. В конце концов, паника ему тоже не поможет. А грамотные, уверенные действия, — вполне. „Ну, если что, откушу тебе что-нибудь нужное!“ — безмолвно пообещал надоедливому учителю подросток, и с мрачной решимостью направился к дивану. –Ты не разденешься? — томно спросил Мика, храбро усаживаясь на колени Арсу и заглядывая тому в лицо, выискивая последствия принятия необычного вина, а отнюдь не с целью полюбоваться его привлекательными чертами. Заодно, пока снимает тряпки, время идет, столь нужное время! „А если придушить его? Удобная поза“, — мелькнула и пропала в глубине сознания стремительная мысль. Но, пожалуй, лучше не рисковать: сил не хватит, только сам пострадаешь от необдуманных действий. Вместо ответа преподаватель по изящной словесности, крепко обхватив за талию, свою слегка обеспокоенную происходящим, но, несомненно, очаровательную ношу, поднялся вместе с ней на ноги. После чего аккуратно прижал своим телом уже порядком испуганного парня к боковой спинке сиденья.  Нет, ну, лежалось бы вполне уютно и удобно, если бы … не вместе с Арсом сверху. С очень возбужденным Арсом, кстати. — Хватит болтать, давай займемся … делом, — глухо проговорил тот, деловито целуя обнаженную грудь Микаэля, виднеющуюся в вырезе белоснежной рубахи. Другая его рука по-хозяйски забралась в его бриджи, подбираясь к самому сокровенному. „Убью Лероя“, поклялся Каприати и только приготовился пихаться, толкаться, пинаться, в общем, всеми доступными способами защищать свою несчастную честь, как почувствовал, что шустрые конечности извращенца остановились. Да и сам он как-то притих…  О, неужели?! Мика прислушался: не шевелится. Точно. Аканреит подействовал! Вот теперь бы благополучно выбраться из-под этой тушки, а то умереть в таком положении (что вполне возможно, Арс тяжелый) было бы очень жаль. Особенно, когда он запланировал нечто на самом деле веселое. С трудом спихнув с себя не подающего признаки жизни преподавателя, растрепанный и тяжело дышащий, юный лорд выбрался на свободу. А вот сейчас – то, ради чего вся эта жуткая история затевалась. Страшно ругаясь, и отдыхая через каждые пару шагов, Мика дотащил учителя до кровати и умудрился, но не без потерь (упал, споткнувшись о сапог, и больно ударился бедром о ножку комода), водрузить его на кровать. Стащив с Арса штаны, Микаэль уселся рядом, и, стараясь не смеяться, отчетливо и раздельно проговорил, обращаясь к лежащему мужчине: — Запомни: мы с тобой собирались заняться сексом, но у тебя ничего не вышло. Не вышло, слышишь? У тебя не „встал“. Запомни, Арс, не встал! Вот и все. Позже, когда Арс придет в себя после обморока, в его памяти останется четкое ощущение того, что они занимались сексом. Вернее, пытались, но… Мика хихикнул, прикрывая рот ладонью. Аканреит — средство растительного происхождения из группы афродизиаков, обладающее также рядом уникальных особенностей. Недаром согласно императорскому указу, даже растение, из которого производят этот порошок, относится к разряду запрещенных. Одна небольшая щепотка аканреита усиливает сексуальное возбуждение, действуя, как любой обычный афродизиак. Но бОльшее количество… Во-первых, лишает сознания, во-вторых, резко снижает мужскую, так сказать, силу. Кроме того, у аканреита есть одно редкое свойство, гипнотическое: человеку, находящемуся после приема порошка в течение получаса в бессознательном состоянии, можно внушить что угодно, и он станет искренне считать, что все это — святая правда. Что касается Арса, то после устного внушения последний будет думать, что они с Микаэлем целовались, обнимались (вот ради чего еще устроен спектакль; выдуманные события должны подкрепляться некоторыми реальными фактами), но в самый ответственный момент он ничего не смог! Проще говоря, опозорился, потерпел фиаско, продемонстрировал полное бессилие! Да он не то, что приставать в Каприати, он же в его сторону теперь смотреть перестанет от стыда! Более того, в ближайшую неделю-другую преподаватель изящной словесности действительно не сможет никак „полюбить“ своих фаворитов. Четыре щепотки порошка — это не шутки! Бедный, бедный, Арс! Тяжко ему придется, хи. — Я совершенно коварный тип, — радостно сообщил в пространство Мика, и ласково поправив у учителя волосы, спрыгнул с кровати на пол. Пора к парням, они как раз звали. Выпить и расслабиться, наконец. Не то со здешними обитателями, мальчик бросил насмешливый взгляд на Арса, с ума можно сойти! Уютный и просторный зал рядом со столовой, в котором ученики „Минервы“ собирались по вечерам каждую пятницу, юному лорду понравился, прежде всего, необычной внутренней „начинкой“. Высокие окна с широченными подоконниками, затейливые светильники на стенах, создающие приятный полумрак, и почти полное отсутствие мебели (за исключением огромного камина, пары столов и нескольких стульев с резными спинками): вместо нее на мраморном полу лежали многочисленные подушки разных форм и размеров, и все те же шкуры. „Странное место. Как во дворце восточного султана“, — хмыкнул Микаэль, с интересом осматриваясь по сторонам. — Причем, в гаремной его части, учитывая количество присутствующих парней». — О, Мика, привет! — восторженно завопил, синеглазый и пухленький Лэнс, заметив гостя. — А мы тебя уже не ждали! Ты ведь к Арсу ходил… Или не ходил? — Ходил, ходил, — ловко перехватив у парня бокал с искрящейся, ароматной жидкостью, весело подтвердил Каприати. И, поправив шелковый бант на шее, надежно скрывающий свеженький „подарок“ в виде синяка от ретивого преподавателя изящной словесности, с удовольствием отхлебнул золотистый напиток. Оранджанское. То самое, что якобы под цвет его глаз. Очень вкусно! — Эй, это мое вино! — запротестовал несколько удивленный таким оборотом дела Лэнс, но попытка вернуть себе бокал успехом не увенчалась. — Не жадничай, Лэнни, тебе не идет быть скрягой, — шутливо сказал Микаэль, вновь удивляя собеседника. Еще бы, Каприати с момента появления в Академии не отличался особым дружелюбием, стараясь держаться подальше от остальных воспитанников. Потому неожиданная общительность, несвойственная обычно задиристому и своевольному мальчишке, заставляла задуматься. — А где Фоэ… Де Монтье? Не появится? — быстро спросил предмет дум Лэнса у пробегающего мимо Ирсона. — У него…фуух, беседа с Тревором, они там надолго застряли, — запыхавшись, бросил тот, устремляясь к выходу. Да-а, зная Фехтовальщика, точно, надолго, усмехнулся про себя Микаэль, будем надеяться, их „поединок“ закончится не в его пользу… Поколебавшись немного, Каприати подошел к низкому круглому столику, на котором стояли несколько распечатанных бутылок и наполненных бокалов, и решительно взял один из последних, судя по всему, с шампанским. Какого черта, в конце концов! Он сегодня полдня изображал продажную девку в покоях Арса, чуть остатки разума не потерял, так что имеет полное право немного отдохнуть! Но мечты мечтами, а жизнь всегда вносит свои изменения. Не успел Мика даже глотка сделать, как от мощного пинка распахнулись двери, и в зал буквально ввалился Паттон Уорнер собственной персоной. И не один. За шкирку он держал безумно перепуганного Кэндара. — Вы знаете, что где я поймал этого гаденыша? — в бешенстве прорычал племянник ректора, потряхивая парнишку за шиворот. — У себя в покоях! Он рылся в моих вещах!! Так белокурое недоразумение еще и вор? Ничего себе, у него увлечения… Приподняв бровь, Микаэль вопросительно посмотрел на съежившегося в стальной хватке несчастного Кэнди, и вдруг наткнулся на его отчаянный, умоляющий о помощи взгляд. „Отстань от меня, беда ходячая, — возмутился про себя Мика. — И не надейся даже! Чего привязался? У тебя парень есть, вот пусть и выручает, где он, кстати?“ Но ревнивого любовника „конфетки“ не было видно поблизости. — Ты знаешь, что тебе будет за воровство? — злобно шипел, тем временем, Уорнер, не выпуская жертву из рук. — В карцере поселишься! Но сначала тебя выпорют до потери сознания, скотина эдакая! Возможно, родственник Сайенси и преувеличивал, но самую малость: к ворам в Академии всегда относились безжалостно. Если не сказать, жестоко. Так что наказание за подобный проступок действительно ожидалось крайне суровым. Но… на самом ли деле невезучий подросток пытался украсть что-то? Может, ситуация обстояла несколько иначе? „И ни одна сволочь не вмешается… Патти боятся? Или просто наплевать на Кэндара? — недоумевал Мика. — Да мне тоже все равно, пусть сам выпутывается, я ему не нянька!“ Но практически сразу же, в противоречие собственному (и однозначно правильному!) решению, холодно произнес, обращаясь к ректорскому племяннику: — Оставил бы ты его в покое. Напугал до полусмерти… На мгновение повисла гнетущая тишина, вызвавшая у несдержанного Каприати приступ глухого раздражения. „Ненавижу этого мелкого пакостника!“ — злобно подумал он. — Почему я ввязываюсь из-за Кэнди в сомнительную переделку?» Тем временем, Паттон ожил, и на его перекошенной от гнева физиономии появилась неприятная ухмылка: — Тебе так дорог наш общий любимец? — Он особо выделил голосом слово „общий“, намекая на склонность блондина к неразборчивости в сексуальных связях. — Вот не ожидал, что тебе нравятся шлюхи! — Ой, да заткнись, — насмешливо фыркнул Микаэль, и, покосившись на слегка воспрянувшего духом от неожиданной поддержки бедолагу, весело добавил: — Все значительно проще: мне не нравятся темноволосые надоеды! — И сразу, без перехода, спросил: — Так ты отпустишь его? — Отпущу, — внезапно согласился Уорнер, и, внимательно осмотрев нахального красавчика с головы до пят, прищурился: — Но при одном условии. — Условие? Какое? — почти безмятежно осведомился Мика, по старой привычке накручивая одну из длинных прядей волос на палец. О вариантах ответа он преотлично догадывался, но хотелось подтверждения собственных выводов. — Сыграем в шахматы, златоглазка. Согласен? В шахматы? Оригинально… Шахмат ему еще не предлагали. — Если ты выиграешь, то Кэнди свободен, — продолжил Паттон. — И Сайенси в известность я ни о чем не ставлю. — А если проиграю? — Микаэль небрежно поправил шелковый бант на шее, тот все время норовил сползти и открыть то, что как раз требовалось скрыть. Его собеседник широко улыбнулся: — Ну… исполнишь мое желание. — И чего ты хочешь? — юный лорд непринужденно отхлебнул вина из своего забытого бокала, стараясь скрыть охватившее его беспокойство. Не окажется ли цена за прощение одного дурака слишком высокой? Он, конечно, иногда может помочь, но настолько его доброта не распространяется! — Поцелуй, — послышалось ленивое. — Сразу оговорюсь: нормальный поцелуй, никаких братских в щечку или что-то вроде. Не торопясь отвечать, Мика с наслаждением допил восхитительный напиток, после чего, метнув острый, как нож, взгляд в мертвецки бледного (до синевы) Кэндара, процедил сквозь зубы: — Один. Один поцелуй и Кэндара все равно отпустишь. — И вздернув подбородок: — Я согласен. В шахматы он играл довольно прилично, во всяком случае, выигрывал достаточно часто и у не самых худших игроков. Шансы на победу весьма велики. Но даже если нет…Чертова Академия с ее озабоченными обитателями! Они устроились на подушках друг напротив друга, расставив фигурки прямо на полу. Невдалеке успокаивающе потрескивал огонь в камине, а непосредственно около играющих полукругом расселись остальные, и крайне заинтересованные результатом своеобразного противостояния, мальчишки. Первым выпало ходить Микаэлю, и партию он начал довольно уверенно. Впрочем, Паттон тоже не разочаровал: его ходы отличались изощренной продуманностью, отчего разгадать суть комбинации в целом оказалось неожиданно трудно. И если поначалу Каприати рассчитывал, что с легкостью справится с противником, то ближе к завершению игры, его надежды на благоприятный исход растаяли, как дым. Он проигрывал, и это было очевидно уже не только ему. — Шах…и мат! — громко и с явным удовольствием объявил племянник Сайенси. На его лице блуждала довольная улыбка. Парни оживленно загалдели, усиленно обсуждая предстоящее представление. Ведь ставка предполагалась весьма интересная. «Кэнди, скотина, я тебя лично убью! — мрачно поклялся Микаэль, тщательно рассматривая белую пешку, зажатую в пальцах. Двигаться не хотелось вообще. Как и разговаривать. А уж целоваться с Патти…черт побери! В этом милейшем заведении ему только и приходится, что… — Мика-а, — сладко пропел родственник ректора, оборвав невеселые мысли своего визави. — Я вообще-то выиграл, ты заметил? И мне бы хотелось выигрыш получить. Желательно здесь и сейчас. Юный лорд гордо вскинул голову: — Получишь. Конечно, получишь. Он грациозно поднялся на ноги и насмешливо осведомился: — Ты так и будешь сидеть? Или мне тебя в лоб чмокнуть? Все-таки вино влияло на него не самым лучшим образом, абсолютно трезвым, он контролировал свои поступки и действия куда лучше. И уж точно не стал бы вытаскивать из проблем недотепу-блондина! Но раз впутался… Поцелуй? Хорошо! Но ты меня разозлил, дружок, вот теперь будешь расхлебывать последствия сам. Микаэль нарочито медленно двинулся к усмехающемуся Уорнеру, с удовлетворением отмечая, что кривая усмешка постепенно сползает у того с лица. Еще бы, так соблазнительно покачивать бедрами здесь никто не умеет! А его специально учили…давно, правда, но учили. Потому в памяти застряло великое множество весьма специфических навыков и умений. Но об этом, Мика едва слышно хмыкнул, никому знать не положено. — Расслабься, — развязно посоветовал он замершему в ожидании парню, подойдя вплотную, — или ты… Я искренне надеюсь, не девственник? В карих глазах племянника ректора промелькнули искорки гнева, сразу заставившие Каприати почувствовать себя лучше. Вот тебе небольшое оскорбление за дурацкий проигрыш, за нежелательный поцелуй, да за все, мстительно хихикнул он про себя. И резко схватив за шею, потянул того на себя, грубо целуя в губы. „А чего ты ждал? — ощутив явное удивление Паттона, злорадно ухмыльнулся Микаэль. — Нежностей?“ Впрочем, Уорнер быстро сориентировался, и поцелуй получился не совсем таким, как хотел Мика, более глубоким и одновременно чувственным. Природный напор Паттона столкнулся с приобретенной агрессивностью и глубоко запрятанной страстностью Каприати. Это поразило обоих, но не заставило расцепиться. Наоборот, Мика еще теснее вжался в партнера, стремясь не получить или доставить удовольствие, а сделать ему как можно больнее. Со стороны их ожесточенные, яростные поцелуи напоминали жесткий поединок, из которого каждый старался выйти победителем. В какой-то момент Каприати понял, что Уорнер находится на грани (он всегда тонко ощущал эмоциональное состояние людей), и что ситуация вскоре станет куда более серьезной и опасной. Недолго думая, Мика весьма чувствительно укусил Паттона за нижнюю губу, заставив его на краткий миг отпрянуть. Этого вполне хватило, чтобы высвободить руки и, с силой оттолкнув от себя парня, разорвать поцелуй. –Надоело, — поправив камзол, небрежно объяснил Каприати окружающим, несколько ошеломленным развернувшимся действом. И с намеренной издевкой добавил: — Тебе явно подучиться надо с поцелуями. Так себе, хиленько. Паттон некоторое время стоял молча, тяжело дыша и в упор буравя Микаэля тяжелым, неприятным взглядом ставших почти черными глаз. Затем круто развернулся, и, не говоря ни слова, вышел, чеканя шаг. Мика пожал плечами: что-то не устроило? Ха, не моя печаль. И вообще, он собирался выпить? Значит, надо выпить, и к черту все и всех! Мальчишка решительно подошел к столику с бутылками, и, подхватив кем-то наполненный до краев рубиновым вином бокал, одним махом его опустошил, от удовольствия смежив веки. Внутри мгновенно разлилось сладостно-терпкое, дурманящее тепло, изгоняя остатки скованности, подозрительности, напряженности. Но теперь отчаянно хотелось снова испытать это знакомое и почти забытое приятное состояние довольства жизнью и полнейшей расслабленности, ощутить, как тебя отпускает на свободу из тесной клетки самоконтроля. Немного поколебавшись, Каприати потянулся за вторым, третьим бокалом, потом за следующим… Удивленные взгляды вокруг его не волновали. Сейчас уже точно нет. Подумаешь, смотрят. Пока не трогают, и ладно, а, значит, можно некоторое время неторопливо наслаждаться великолепным букетом ароматного, искрящегося напитка. Хотя, возможно, подобное легкомыслие принесет с собой проблемы. Обычно приносило… Но думать о последствиях было лень. А вино всегда обладало над ним странной властью. Оно заставляло его творить безумства, раскрепощая и освобождая сознание от норм морали и нравственности. Так, предпочитая девушек, подвыпивший Каприати, превращался в раскованную и веселую оторву, и вполне мог начать провоцировать и обольщать мужчин. Иногда непроизвольно, но чаще намеренно, чтобы с изощренным любопытством понаблюдать за трепыханиями намеченной жертвы, и в итоге, не дав желаемого, изящно уйти от закономерной развязки. Это стало для него интересной игрой, своеобразным, хотя и несколько жестоким, развлечением. Впрочем, после одного происшествия, когда ситуация едва не закончилась для Мики плачевно, он прекратил употреблять вино в больших количествах. Во всяком случае, в обществе. Тогда, пару лет назад, на одном из балов, устраиваемых близкими друзьями их семьи, Эллиотами, он, легко и просто – о, ужас — соблазнил двоюродного дядю Императора, притом, что тот совершенно не увлекался мальчиками! Вспоминая сейчас эти события, Микаэль фыркнул прямо в бокал, не в силах удержаться от смеха. Как ему удалось тогда отвертеться от секса, просто удивительно! Совершенно спятивший от страсти, аристократ едва не разорвал его на части, так ему хотелось с ним переспать. Но, слава небесам, его спасли, спасибо надо сказать бдительному личному помощнику того самого аристократа. Вовремя явился, словно почувствовал неладное… История не получила огласки лишь благодаря здравомыслию очухавшегося императорского родственника, иначе в „Минерву“ рисковый лорд загремел бы куда раньше. Но в остальном вино действительно превращало его в другого человека, более непосредственного, открытого, дружелюбного, в того, каким он наверняка бы стал, если бы не…  — Мика, ты не много ли пьешь? — обрывая непрерывный поток его размеренных мыслей, с некоторой тревогой спросил незаметно подошедший сзади Ирсон. Похоже, этот вопрос являлся животрепещущим не только для него, осмотревшись по сторонам, Каприати заметил, что за ним пристально следят человека три-четыре. Ясно… Уловили, что его координация слегка нарушена (ноги заплетаются, проще говоря), что глаза сияют, а на скулах появился яркий румянец? И рассчитывают, что он станет уступчивее? Зря. –Я в порядке, — юный лорд незаметным движением сбросил руку парня, непростительно долго задержавшуюся на его плече, и, ухмыльнувшись, повторил: — Поверь мне, я в полном порядке. И не надо складывать на меня свои конечности, только потому, что кажусь тебе пьяным. Даже в таком состоянии я вполне отвечаю за свои действия и неплохо дерусь. Лучше не лезть ко мне. Никому, — он скользнул предупреждающим взглядом по окружающим. Да… Выпивка, несомненно, зло. Но… иногда чертовски приятно поддаться этому злу! А с остальным справимся. Ирсон хмыкнул, но ничего не ответил, а Микаэль, удовлетворенно кивнув, направился к ближайшему окну. Сначала уселся на подоконник, где уже обитал жующий яблоко Мирт, а потом и вовсе лег, положив тому свою голову на колени и вытянув ноги во всю длину. Отлично! Да здесь жить можно! И потолок такой необычный… — Мика, а ты… ты чего… — над ним неожиданно нависла крайне удивленная физиономия хорошенького Миртанса. Еще бы! Да ведь юный лорд постоянно избегал любых контактов, а тут… — Успокойся, я просто хочу отдохнуть, — с усмешкой пояснил Каприати. — А ты мне как раз очень подходишь, поскольку на пол я не пристроюсь ни при каких обстоятельствах, ни на шкуру, никуда! Кто вообще придумал подобную чушь? Где нормальные стулья? — Н-ну, говорят, оформлением занималась п-последняя любовница С-сайенси, а она р-родом из с-султаната… — заикаясь, пробормотал несчастный Мирт, боясь даже пошевелиться. Зато его неожиданной поклаже было весьма комфортно, судя по всему. — Вкус у нее больше отвратительный, чем оригинальный, — ехидно произнес нахал, непринужденно потягиваясь, и не обращая внимания на слегка задравшуюся на животе рубашку. Зато остальные ученики весьма заинтересовались происходящим около окна. Ирсон подошел поближе, и, привалившись к косяку неподалеку, замер, напоминая неподвижностью каменное изваяние. Кэндар плюхнулся на ближайшие подушки, с неприкрытым восторгом рассматривая колоритную парочку. Альтрис и еще один парень, кто-то из новеньких, видимо, зависли на втором подоконнике, таращась на черноволосого красавчика, столь непохожего на обычного себя, нетерпимого и несдержанного на язык. „Караулят жертву на ночь? — задумчиво думал Каприати, безмятежно обозревая зал и его взбудораженных обитателей. — А в роли жертвы, несомненно, я, употребивший без меры… Или сколько? Бутылку? Полторы? Ну, нет, извините, ребята, но я не ваш вариант сегодня. Ничего вам не светит, я еще соображаю кое-что… Пока, во всяком случае“. Он повозился, устраиваясь поудобнее. Вариант не вариант, а один немаловажный вопрос назрел:, а как выбираться отсюда? Придется отбиваться от желающих составить ему компанию в постели или обойдется? Все ведь пили…По-хорошему, попросить бы надо кого-нибудь проводить к себе, но что делать потом с самим провожатым? Жаль, Фоэ все-таки нет, они бы договорились, пожалуй. Он единственный кажется здесь нормальным… Да еще вот Ирсон, вроде, тоже. Правда, может, они умело притворяются, а сами… Дьявол, Ирсон отпадает, его взгляд может насквозь проткнуть! И черт его дернул столько выпить! А шпага осталась в покоях! Опять придется изобретать нечто изощренное, чтобы добраться до спальни в целости и невредимости. — Послушай, Мирт, — сказал Мика, которому неожиданно пришли в голову кое-какие забавные мысли. — А здесь…никогда ничего…не случается? Ну, смотри, мы одни, выпивки — завались, преподавателей нет, кругом кучи уродских подушек и шкуры…мм? – И, широко улыбнувшись, закончил: — Идеальное место для оргий! — О! — изумился Миртанс от внезапного предположения, но довольно быстро пришел в себя: – Нет, ты что! Учителей здесь нет, верно, но это не значит, что за нами не наблюдают. Однажды… у нас тут нечто подобное началось, так Тревор моментально примчался, и с ним еще несколько преподавателей. Досталось нам тогда здорово… И мы до сих пор не знаем, как им удалось так быстро отреагировать. Так что ты имей в виду. — Ладно, тогда с оргиями я подожду, уговорил, — рассмеялся юный лорд, но спустя мгновение, заинтересованно спросил у всезнайки: — Мирти, а чем там занимаются Айсвор вместе Гайэ? — Он мотнул головой в куда-то в сторону. И действительно, на небольшом пятачке около камина двое парней явно пытались изобразить какой-то диковинный танец. — Что они делают? — Микаэль сел, и сразу же отодвинулся от соседа по подоконнику в другой угол. — Репетируют, — уныло объяснил тот, расстроенный телодвижениями непредсказуемого Каприати. Лежал и лежал себе, так хорошо…Еще немного, и Мирт рискнул бы его поцеловать, а он взял и отсел! Невезуха… — Да ну? А получается на редкость отвратительно! — весело хихикнул Мика, с любопытством наблюдая за неуклюжими движениями. — Да они и не умеют. Но это распоряжение ректора, в Академию через пару недель с визитом приезжает важная шишка от Императора. Проверка грядет. Вот Сайенси и готовится к встрече…Представление решил устроить. — Их подскоки и выверты напоминают пляску двух кабанов в брачный период и причем, с жуткого похмелья. При условии, конечно, — Микаэль открыто рассмеялся, — что кабаны пьющие… Он еще пару мгновений любовался репетицией, и вдруг его осенила пока еще смутная идея побега из зала без преследователей. Конечно, ничего гениального, может и не сработать, но попробовать надо. Каприати, как игривый котенок, спрыгнул на пол, и грациозно подошел к тем несчастным, что пытались танцевать. — Гайэ, отойди на минутку, — юный лорд решительно оттеснил в сторону стройного брюнета, похожего на миловидную девушку из-за длинных волос, и обратился к его партнеру: — Айсвор, иди сюда, клади мне руки на талию…На талию, я сказал, а она значительно выше! И держи их там. Дотронешься до задницы, дам в морду. Черт, Айсвор, да вы передвигаетесь, как беременные утки, а я специально изучал танцевальное искусство! Смотри, как надо правильно… Он показал несколько основных движений, строго следя за их последовательностью и четкостью исполнения. — Раз, два, три…Раз, два…Айсвор, оставь в покое мой зад! Он тебе не рад явно, — подколол Микаэль зарвавшегося парня, когда тот в очередной раз полез куда-то не туда. — Мика, а тебя мастер учил? — послышался неподалеку голос рыжеволосого Альтриса. Каприати сосредоточенно кивнул, не отвлекаясь от процесса преподавания. — Понятно теперь, откуда у него выносливость и гибкость…и грация хищника, -пробормотал едва слышно Кэнди в подушку. — Потому и продержался так долго в поединке с Тревором*… Каприати тем временем потихоньку продвигался к противоположному концу зала. Его неслыханное желание помочь как раз и сводилась к тому, чтобы незаметно подобраться к выходу.И, наконец, оказавшись напротив него, он резко остановился, выпалив с деланным раздражением: — Это невыносимо, Айсвор! Ты хотя бы можешь не сопеть так громко? Я с ритма сбиваюсь! О, и не надо на меня так смотреть! Я не твоя любимая пижама, не пирожное и не…В общем, мне нужно выпить! Я — в столовую за вином, сейчас вернусь, и продолжим, стойте, где стоите! Он деловито и очень быстро, пока никто не спохватился, подошел к двери, и, рванув ее на себя, тенью выскользнул в сумрачный коридор. Ему что-то крикнули вслед, но он даже не стал оборачиваться. Некогда, не то не удастся выйти. «Самое простое решение и есть верное, — самодовольно подумал Микаэль, стремительно шагая по мягкому ворсистому ковру, и постоянно оглядываясь по сторонам. Впрочем, никто из ребят его, вроде, не преследовал, коварных преподавателей нигде не было видно, и постепенно он успокоился. Но спокойствие спокойствием, а бдительность терять нельзя… В последнем зале из тех, что соединяли два крыла Академии, практически около выхода, Каприати услышал подозрительный шорох, и невольно застыл, пытаясь определить источник звука. Но последний успешно определился сам, когда из-за широкой колонны к насторожившемуся мальчишке вышел Паттон собственной персоной… — Поздно гуляешь, Каприати, — хищно усмехнулся он, и направился к слегка растерявшемуся Мике. — Нарушаешь правила…Плохой мальчик, ой, плохой! Юный лорд попятился назад, четко понимая, что находится в невыгодном положении, и сбежать на сей раз вряд ли удастся. Стремясь избежать неприятностей по пути в комнаты учеников, он крался вдоль стены, и сейчас оказался отрезан в небольшом закутке. Рядом только диванчик, письменный столик и карликовое деревце в горшке. Деревцем точно не отмахнешься. — Иди к черту, Уорнер, — вызывающе вздернул подбородок Микаэль. Помирать надо с музыкой, и желательно, с громкой… — Говоришь, тебе не понравилось, как я целуюсь? — вкрадчиво проговорил племянник ректора, неторопливо приближаясь к мальчишке. — Тогда мне непременно требуется больше практики… Например, с тобой а, златоглазка? Вот сволочь, еще и издевается! Как от него избавиться? Внезапное нападение, которым Мика привык отправлять противников в небытие, как тогда, на уроке живописи, больше не пройдет, Паттон к нему готов. — Иди-ка сюда, надоело мне с тобой возиться! — рявкнул он внезапно, и в этот момент Каприати все-таки замахнулся в попытке провести удар. Не вышло: Уорнер легко перехватил тонкое запястье еще в воздухе, и с силой сжав его, скрутил руку за спиной, вынуждая Микаэля от острой боли согнуться. Пока он, ничего не соображая, ловил ртом воздух, родственник Сайенси завел за спину и вторую его руку, после чего отнюдь не нежно ткнул лицом в тот самый письменный стол. Очень удобное положение для того…чтобы трахнуть! Правда, надо еще исхитриться снять штаны с жертвы… Не додумав мысль, Мика извернулся, как змея, и умудрился лягнуть гада куда-то в область коленки или то была лодыжка… Но задел удачно: Паттон выругался сквозь зубы и чуть ослабил хватку. Этого хватило, чтобы, дернувшись всем телом, на краткий миг вырваться от Уорнера, однако тот в последний момент успел шарахнуть его от души кулаком по ребрам. Невольно пошатнувшись, Каприати случайно зацепился ногой за ножку столика, и, падая навзничь, крепко ударился головой о край диванчика… Последнее, что он запомнил перед тем, как потерять сознание, был противный голос Паттона и непонятный шум с диким грохотом, вероятно, от падения собственного тела на пол. …В себя он приходил долго и неохотно, и окончательно очнулся только от того, что его довольно ощутимо похлопали по щекам. Неприятно. — Мика? Ты как себя чувствуешь? — с тревогой спросил некто, в ком мальчишка с удивлением признал… Фаэлина. А что он здесь делает? И куда девался Паттон? Что вообще происходит, где он … — Живой, — хрипло отозвался Каприати, пробуя пошевелиться, и оценить степень повреждений. Однако даже малейшее движение отзывалось тупой и ноющей болью в висках, а перед глазами все и вовсе странно расплывалось. — Встать можешь? — озабоченно поинтересовался-де Монтье, готовый, судя по тону, моментально прийти на помощь. Закусив губу, Микаэль медленно и осторожно сел, мужественно игнорируя закружившуюся от усилий голову. Потом со страдальческой гримаской на бледном лице попытался подняться, но почти сразу вскрикнул и начал заваливаться набок. Впрочем, упасть не получилось, так как его вовремя подхватил Фаэлин, легонько дергая на себя и крепко обнимая. — У меня нога… я правую ногу подвернул, кажется, — глухо пробормотал Мика, утыкаясь носом куда-то в рубашку Фоэ. Стоять с ним в обнимку оказалось неожиданно уютно и тепло… И вдруг резко потянуло в сон. — Эй, златоглазка, не спи, — скорее почувствовал, чем увидел улыбку парня юный лорд. Последнего словно ударили, и чуть отстранившись, он четко проговорил: — Не называй меня так, ясно? И какого черта ты тут делаешь? Где Уорнер? Что здесь творится? — О, вот, теперь узнаю нашего Каприати… Я вас случайно застукал, когда шел в комнату для отдыха. Ты к тому моменту благополучно потерял сознание, приложившись затылком об пол, а с Патти, скачущем в предвкушении праздника возле твоего бездыханного тельца, мы немного размялись, скажем так. И я понятия не имею, где он, наверное, Сайенси отправился жаловаться… Слушай-ка, прекращай отодвигаться, ты ведь даже прямо не стоишь! — А я криво допрыгаю… — Ну, да, конечно, — с иронией хмыкнул Фаэлин и вдруг неуловимым движением поднял упрямого мальчишку на руки. В первое мгновение тот сначала растерялся, но когда замешательство прошло, возмущенно воскликнул: — Эй, отпусти! Я… — Нет, ты не в состоянии идти, и хватит спорить со мной! — Поставь меня! Я не девушка и не зверушка, нечего меня таскать! — Не зверушка? Точно? А похож на котенка…На хорошенького, взъерошенного котенка. — Фоэ, — с угрозой произнес Микаэль, постепенно возвращаясь в более привычное состояние. — Он самый, — весело откликнулся-де Монтье и с досадой добавил: — А вот вырываться прекрати, мне неудобно. И я тебя не съем, обещаю. — Какое благородство! — фыркнул мальчишка. — Или ты просто сытый? — Каприати, — укоризненно проговорил будущий герцог Дерентвортский, — ты невыносим! Ты знаешь об этом? И где твоя совесть? — Спит праведным сном, — буркнул ни капли не устыдившийся лорд. — Или ушла искать себе другое место жительства… — Очень жаль. Вот найду ее — и поколочу! А если серьезно, я тебя, между прочим, спас от бурной ночи с Уорнером, а ты вместо благодарности препираешься со мной. Никакого понимания! Или я зря тебя спасал? –Хорошо-хорошо, я осознал! — быстро сказал Мика, сдаваясь. — Спасибо! — И это все? — Ну, извини, жениться на себе из-за такого пустяка я не позволю! — ехидно улыбнулся мальчишка, к которому стремительно возвращалась отличное настроение. Видимо, не все выпитое еще выветрилось. — Ты несносен, — с безнадежностью вздохнул-де Монтье и язвительно продолжил: — Зато теперь я прекрасно понимаю, почему граф Рэйвик отправил тебя в „Минерву“, твой ужасный характер не каждый вынесет…Не понимаю только одного: как он дотерпел до твоего шестнадцатилетия? Святой человек! Я бы давно прибил и не мучился. — Ну, тогда вы непременно найдете с моим дядей общий язык! Хочешь, я тебя с ним познакомлю? — насмешливо осведомился Микаэль и засмеялся, когда на физиономии его собеседника появилось непритворное выражение ужаса. — Осторожнее, не задень стены…мною, — предупредил его Каприати, когда они попали в узкий коридор, ведущий к комнатам учеников. – Нет, стен мне не жаль, все равно чужое, а вот себя как-то жалко… — Да я тебя скоро и вовсе выроню, ты едва-едва держишься! Ухватись как-нибудь получше, что ли. — Вот так? Теперь тебе стало легче? — крепко обняв обеими руками Фоэ за шею и тесно прижимаясь к нему всем телом, прошептал Мика. Его горячее дыхание опалило ухо Монтье, вызвав у того мгновенный отклик… в штанах. — А тебе говорили, что ты — маленькая дрянь? — с нервным смешком выдавил парень, мужественно продолжая нести довольно наглого страдальца. — Ага. Постоянно. Так что это не новость, — ухмыльнулся Каприати, и подул в лицо Монтье, заставив его на миг зажмуриться. — Перестань меня провоцировать, Мика. Ты ведь сейчас полностью в моей власти. Доведешь меня, и тебя просто трахну. Не боишься? — парень выглядел внешне спокойным, но его обычно серые глаза приобрели стальной оттенок и опасный блеск. –Э…нет… не боюсь, — уверенно, но с некоторой долей беспокойства ответил Микаэль, — ты же почти герцог… — А герцоги не занимаются сексом? — невинно поинтересовался Фаэлин, хмыкая. — Не нашем случае! — силясь не расхохотаться, возразил Микаэль. — Мне нравится, как звучит словосочетание „наш случай…“ — задумчиво протянул-де Монтье. — Но все-таки не переоценивай мои возможности, я всего лишь человек. Со всеми вытекающими из этого пристрастиями и желаниями. — Я знаю твою семью и не думаю, что ты посрамишь фамильную честь, — почти торжественно парировал Мика, но уголки губ дрогнули в попытке скрыть улыбку. — Ты выиграл, маленькое чудовище. И мы пришли! — сообщил ему в ответ Фоэ. Войдя в спальню, он осторожно опустил юного лорда на пол, но, поскольку тот сильно прихрамывал, пришлось довести его до постели и помочь там устроиться. Оказавшись в собственной кровати, Каприати с облегчением расслабился, откидываясь на подушки. Как хорошо… — Что это? — вдруг спросил изменившимся голосом Фаэлин, дотрагиваясь пальцем до его шеи. Черт побери! Шелковый бант давно развязался, выставив на всеобщее обозрение отметину Арса! — А на что похоже? На родинку? — недовольно буркнул Мика. — Синяк. — Я вижу, что синяк. Кто поставил? Паттон? Терри? Ирсон? Или… — Де Монтье в упор уставился на черноволосого мальчишку, отчего тот, не выносящий вмешательств в свою личную жизнь, мгновенно подобрался, и, гордо выпрямившись, холодно проговорил: — Какая тебе разница, Фоэ? Из-за того, что ты мне помог сегодня, я не собираюсь посвящать тебя в свои дела больше положенного… — Ты…очень трудный, Каприати, и напоминаешь колючку временами, — после долгой паузы отозвался Фаэлин и негромко добавил: — Просто…если у тебя здесь проблемы с кем-то… — Я не колючка, это вы тут все невероятно приставучие, — смягчая резкость слов слабой улыбкой, произнес Мика. — Спасибо, конечно, за предложение помочь, но проблемы с внешним миром у меня появились с момента рождения, примерно. И это не лечится. — Хотя бы не будь настолько невыносимым, — проворчал его собеседник, приваливаясь к столбику балдахина спиной. — Потому что твое поведение вызывает дикое желание поцеловать и убить одновременно! — Только без кровопролития, мне дорога моя жизнь — хмыкнул Микаэль, — давай лучше выпьем, я вымотался до предела. Видишь камин? За ним бутылка…Да, она самая. А бокалы на полке вверху. Угу. — Можно мне сесть рядом? — мрачно спросил Фаэлин, выполнив просьбу, и передав наполненный отличным белым вином бокал пострадавшему. — Да, — вздохнул Мика, для которого ложе всегда являлось суверенной территорией. Но сегодня он слишком устал для споров и препирательств. Будем надеяться, никаких непредвиденных действий Фоэ не совершит…Ибо он сейчас не в состоянии даже от мухи отбиться, в особенности, если муха такая же крупная, как будущий герцог. Они устроились плечом к плечу, и некоторое время задумчиво наслаждались изысканным напитком. Но если одного из них молчание вполне устраивало, то другой долго тишину не выдержал. — Объясни мне одну вещь, малыш, — начал-де Монтье, — у тебя всегда были романы с девушками, я наслышан. Но…ты ведь флиртуешь и с парнями! И провоцируешь иногда –совершенно точно — специально! Зачем? Тренируешься, чтобы сноровки не потерять? Но тебе с твоей внешностью это не грозит! Или ты оттачиваешь мастерство? Мика? — Да мне просто нравится быть в центре внимания, — лениво протянул тот, допивая свою порцию и запихивая бокал под подушку. Главное, не раздавить во сне. — А парня зацепить сложнее, чем девушку…Видишь, ничего личного. — Так просто? — не поверил его сосед. — Послушай, но если нравится мужское внимание, почему тогда и не встречаться с мужчинами? Я, честно, не понимаю. Каприати так долго молчал, что Фаэлин решил, ответа не будет. Однако ошибся. — Я не хочу быть трофеем, — тихо сказал юный лорд, искоса взглянув на парня. Его неровная челка растрепанными прядками торчала в разные стороны. — Трофеем? — непонимающе переспросил-де Монтье. — Фоэ…Девушки, вообще женщины, чем-то похожи на трофеи, которые надо завоевывать, на добычу. А в отношениях с мужчинами я выступаю…буду выступать как та же добыча. — Но ты всегда можешь найти себе кого-нибудь …вроде Кэнди. Или Мирта, — возразил Фаэлин, слегка шокированный мировоззрениями мальчишки — Да на кой-черт мне подобия девушек, когда есть настоящие девушки? — отмахнулся тот. — Зачем подделка, если есть оригинал? К тому же, — тут он проказливо ухмыльнулся, — женственные мальчики мне просто не по нраву! — Да ну? — задумчиво покосился на него будущий герцог Дерентвортский. — Не думай слишком много на эту тему, заработаешь несварение желудка — насмешливо посоветовал ему Микаэль и сполз чуть ниже, уютно устроив свою голову на плече второго обитателя постели. И продолжил: — С девушками всегда проще. Легче заинтересовать, легче расстаться. С мужчинами подобное легко не проходит. Я…мм…не особенно верный, а попробуй мирно расстаться с тем, кто носит шпагу! Вот ты бы меня спокойно отпустил к другому, к примеру? — Н-не знаю… — А я знаю. Не отпустил бы! И никто не отпускает…И…я спать хочу, — совсем тихо пробормотал Мика, закрывая глаза. Ответа не последовало — Фоэ тоже умудрился задремать А через мгновение крепко спали оба. _____________________________________________________ *В этом мире только профессионалы высочайшего уровня получают титул мастера. Мастеров, преподающих танцы, в отличие от прочих, крайне мало, и заполучить их в качестве учителей для своих отпрысков мечтают все аристократы, это считается престижным, но и очень трудным, почти невозможным. Под танцем в данном случае подразумевается целая система упражнений, развивающих специфические физические качества человека. Помимо ловкости, выносливости, гибкости, грации, - логику, остроту мышления, способность к анализу ситуации, которые тренируются из-за сложных элементов, входящих собственно в танец.