Глаза цвета шампанского

Пробуждение не порадовало. Виски ломило от чрезмерно выпитого вечером, ныла ушибленная накануне ноги, в низ живота упиралось что-то непонятное и жутко твердое, и вообще ощущение возникло странное — словно Мика находился не у себя в кровати. Он неохотно открыл глаза и, почти сразу замер в изумлении, поскольку прямо перед ним обнаружился… чей-то подбородок. И сразу стало понятно, почему показалось, будто он не в собственной постели, ведь Микаэль лежал на ком-то сверху! Кстати, вполне удобно лежал, широкая грудь успешно заменила подушку… Обескураженный, он осторожно приподнял голову, и, тотчас, откуда-то сбоку раздался насмешливый голос: — С добрым утром! Как спалось? Золотисто-топазовый взгляд на пару мгновений столкнулся с серебристо-серым, страшно довольным и изучающим одновременно, но Микаэль отнюдь не растерялся и с не меньшей насмешкой, правда, чуть хрипло, ответил: — Спасибо, отлично! — О-о, Каприати, ты какой-то неправильный! Ты должен был сказать, что плохо, и тогда бы мы поменялись местами… — Ну, извини, — хмыкнул тот, с удовольствием запуская пятерню в растрепанные волосы. — Я на самом деле спал, как младенец, но, боюсь, тому причиной вино, а не твое тело в качестве перины. — В качестве перины? — почти искренне возмутился Фаэлин. – Ну, ты нахал! Совершенно неожиданно он крепко обнял мальчишку за талию и, меняя положение, перевернулся вместе с ним. Однако вжиматься в него не стал, хотя очень хотелось просто подмять его под себя и зацеловать до синяков, до стонов изнеможения… Но перед ним не готовый на все Кэнди или податливый Мирт, с этим, своевольным строптивцем, подобное не прокатит. Потому, сдержав вполне естественный порыв воспользоваться удобной ситуацией, Монтье ограничился тем, что навис над своим прелестным соседом по постели, опираясь на локти. — Каэль, у тебя потрясающе красивые глаза… как оранжадское… — Шампанское? — хладнокровно перебил его юный лорд. — Ты не оригинален. — Каприати, ты требуешь от меня невозможного! Как я могу быть оригинальным, когда в непосредственной близости от меня такой аппетитный…такой чудо? — Что, разум пожертвовал собой в пользу другой части тела? — ехидно осведомился Микаэль, не делая, впрочем, попытки выбраться из-под него. — Ты неисправим, — печально сказал будущий герцог и вдруг, озорно подмигнув, заговорщицки добавил: — Давай не будем ругаться. Я предлагаю заняться чем-нибудь… приятным! Тем более, мы оба, — он выразительно покосился вниз, — кажется, не против! — Тебе кажется, — фыркнул его собеседник. — И хватит светских бесед. Слезь с меня! Мне нужно привести себя в порядок. Он демонстративно отвернулся от Фаэлина, уставившись на камин, как будто ничего интереснее в жизни не видел. Фоэ несколько минут пристально смотрел на соблазнительный изгиб шеи, упругие завитки волос, разметавшиеся по шелковой простыне, и этот контраст нежно-персикового и черного цветов показался ему сказочно прекрасным. И, казалось бы, протяни руку… — Ты бесишь до безумия одним только своим характером, — тихо произнес он. — И если бы только характером… И почему ты так уверен, что я тебя отпущу? Ответа не последовало: Мика молчал, упорно рассматривая противоположную стену, но по-девичьи пухлые губы, сжавшиеся в тонкую линию, и нахмуренный лоб, свидетельствовали о том, что он готов отбиваться до последнего в случае поползновений. Несносный, упрямый, капризный, совершенно невозможный парень! Как, имея такую притягательную внешность, можно вести себя настолько отвратительно? Не урод ведь, ненавидящий целый свет… А красавчик, но тоже — не в дружеских отношениях с миром. Как его понять? — Я, вероятно, сильно пожалею впоследствии, — пробормотал Фаэлин почти про себя и резко откатился в сторону. — Это ужасно, — пожаловался он в пространство, — ты бессердечный и жестокий тип! Получив долгожданную свободу, Каприати быстро встал и, отойдя на безопасное расстояние от ложа, стащил с себя измятый камзол и жилетку, оставшись в рубашке. Потом отшвырнул ненужную одежду куда-то на пол и подошел к зеркалу, критически обозревая собственную внешность. На гостя в кровати и его слова он подчеркнуто не обращал внимания, зато тот с интересом наблюдал за его действиями, устроившись на боку и подперев кулаком щеку. — Знаешь, в Академии куча народу сходит по тебе с ума, а ты… — Сошли уже все благополучно, — ухмыльнувшись, отозвался, наконец, Микаэль, — так что можешь за них больше не переживать. — А я не за них, я о себе беспокоюсь… –Ты тоже сошел с ума? То-то я смотрю, ты в последнее время действительно странный… — Дайте мне терпения! Слушай, я тебя убью! — шутливо пригрозил-де Монтье, ехидно улыбающемуся мальчишке. — Ты… — Невыносим! — закончил вместо него предложение Мика. И рассмеялся. – Угу, я помню. Кстати, тебе не пора в свои покои? — Ты меня гонишь? — в притворном ужасе возопил Фаэлин. — А ты решил поселиться в моей постели? — в золотистых глазах Каприати переливались задорные искорки. — Извини, но я предпочитаю спать один, и, кроме того, ученикам в «Минерве» запрещено держать домашних питомцев! — О, боже! Ты — маленькое чудовище! В кого ты уродился? — Внешне — в маму, а характер папин, — усмехнулся тот, — еще вопросы? — Есть один…Скажи…а ты…- Монтье замолчал. — И почему мне не нравится твой тон? — пробормотал Микаэль и язвительно добавил: — Господин герцог, ты бы шевелился, что ли, мне уходить пора! — Куда ты собрался? — вскинулся Фоэ. Мальчишка насмешливо взглянул на него: — О, как интересно… Ты ведь и не спал со мной, но после совместно…ээ…формально, конечно! Так вот, после совместно проведенной ночи вдруг начал требовать отчета о моих действиях? Не пошли бы вы к черту, любезнейший? — Гм..хм…Ты все-таки на редкость невоспитанный и грубый ребенок, — вздохнул Фаэлин. — Знаешь, многие так думают, так что ты в гармонии с кучей народу! Ты, конечно, рад? — Помогите кто-нибудь, или я сейчас придушу его…- переворачиваясь на спину, пробормотал-де Монтье. И после паузы проговорил: — Мика, ты…Ты относишься к нам, мужчинам, в смысле, со смесью непримиримости, легкой враждебности и холодности…Ты раньше подвергался насилию? Извини, конечно, за любопытство, но я не ничего не могу с собой поделать: я тебя не понимаю, и меня это мучает… — Да не надо меня понимать! Вот я тебя прошу! — раздраженный, Каприати обернулся к Фаэлину. — Не надо лезть ко мне с задушевными разговорами и прочей чушью! Со мной все в порядке, и я страшно сожалею, что ты не девушка, если ты именно это хотел услышать. Стало тебе легче от этого? — А ведь тут нет прекрасных дам, — вкрадчиво сказал Монтье, подползая к краю ложа. — И я всегда готов… — Да, я утром заметил, — фыркнул юный лорд, —, но у меня нет больше времени. Давай, Фоэ, двигай к себе. — Ну, хорошо, хорошо…- он слез с кровати и с задумчивым выражением лица подошел к выходу. — Я тебе не верю, — внезапно проговорил он. — Насчет мужчин. Ты категорически отказываешься иметь дело с мужчинами, но при этом умеешь зацепить одним взмахом ресниц. Я преувеличиваю, конечно, но для человека, который никогда не был ни с кем из нас, ты слишком хорошо нас чувствуешь. — А кто сказал, что я никогда не был? — весело ухмыльнулся Каприати, и, прежде, чем обалдевший-де Монтье смог как-то отреагировать, закрыл за ним дверь. Остаток субботнего дня прошел неторопливо и размеренно, так как юный лорд прочно засел в библиотеке. Глотать вековую пыль, осевшую на древних трактатах, не самое увлекательное занятие для шустрого молодого человека, но он остро нуждался в спокойствии и тишине, а также в отсутствии обычно надоедливого общества. И библиотека как нельзя лучше отвечала этим целям. Однако вечером случилась очередная неприятность, о возможности которой Микаэль даже не подозревал… Он намеренно пропустил ужин — есть не хотелось, а когда вернулся к себе в покои практически перед сном, его попросили, а вернее, приказали, подойти к ректору. Пришлось подчиниться, с ректором лучше не играть. Но зачем он его вызвал? И еще так поздно…С внутренним холодком, Мика вошел в кабинет Сайенси. — Здравствуй-здравствуй, сокровище ты наше, — лениво протянул Брандт, заставив мальчишку жестом встать прямо перед его письменным столом. — Наслышан о твоих «подвигах» … Преподаватели жалуются на тебя… Часть учеников тоже не в восторге от твоего характера. «Вроде твоего племянника? С синей мордой от кулаков-де Монтье?» — ехидно улыбнулся про себя юный лорд, но вслух ничего не сказал. — Я советую тебе вести себя осмотрительнее, у нас строгая система наказаний, — Сайенси внезапно встал с кресла и подошел к мгновенно напрягшемуся воспитаннику. — Но речь не о твоем поведении…Я, собственно, вызвал тебя по другому поводу. У тебя появились друзья в Академии? — Наверное, — пожал плечами Каприати, подумав мимолетом, что с ректором явно не все в порядке. — А…особого друга ты уже нашел? — выделив голосом слово «особый», осведомился мужчина. — Извините, но я не вполне понимаю…- договорить предложение мальчишка не успел, так как Бранд его перебил: — Неважно, неважно. Скажи, а чем ты увлекаешься? Твои интересы? Живопись? Охота? Прогулки верхом на лошади? Может быть, политика? К чему он клонит? То, что вопросы преследовали какую-то цель, было очевидно, но какую? Политика? — Гадаешь, почему я об этом спрашиваю? — тонко улыбнулся ректор, кружа около недоумевающего Каприати, как хищник, караулящий добычу. — Политику надо знать…Она весьма важная составляющая придворной жизни…Ты в курсе, что к Императору со светским визитом прибывает повелитель султаната? Шах или султан, как угодно, Альтийяр третий со своим старшим сыном, Асийаном … Мика настолько не ожидал ничего подобного, что на мгновение перестал видеть и слышать окружающее. — Ты бывал в султанате? — вдруг вкрадчиво шепнул ему на ухо ректор, остановившись сзади и положив ладонь на плечо. Мика вздрогнул, замирая на месте. Неужели ему что-то известно…? Он не может знать! Никто не может знать! — Н-нет, никогда, — сглотнув, выдавил из себя юный лорд. — Жаль, говорят, удивительная страна. И обычаи такие странные! — с явным, но непонятным намеком проговорил Сайенси, с улыбкой рассматривая побледневшего ученика. – Ну, ладно. Асийан, как наследник, интересуется организационным устройством ближайшего соседа, то есть, нашей Империи. Включая образовательную систему. Он cобирается посетить «Минерву» вместе с императорским проверяющим. Только не теряй сознание! Не смей падать в присутствии этого гада! Горячо уговаривал себя Каприати, чувствуя, что ему не хватает воздуха. — Очень…интересно, — прошептал он из последних сил. — Я, собственно, не просто так тебя посвящаю в подробности, — ректор отошел от парня. — Ты танцуешь? Ходили слухи, тебя мастер обучал? — Слухи, — быстро, даже слишком быстро отреагировал Каприати. Он моментально догадался о том, чего тот добивается от него. Но он скорее умрет, чем будет выступать перед «гостями» Академии! — Вот как? — взглядом змеи уставился на Микаэля мужчина. — Слухи, значит…Ну-ну. Он помолчал, потом неторопливо уселся в свое кресло и бросил в сторону неподвижного посетителя: — Свободен, Каприати. На подгибающихся ногах Мика добрался до своих покоев и буквально упал на ложе. Что известно Сайенси? Главное, откуда? Кто он такой? Сейчас — управляет «Минервой», но чем занимался в прошлом? Нет ответов… Если только спросить у Паттона, он его племянник, должен что-то знать… Но теперь к нему не подберешься, они расстались врагами после последней встречи. Что происходит? И как теперь быть? Однако основательно поразмыслить над происходящим мальчишке не пришлось, так как на следующий день всех воспитанников без исключений отправили делать уборку в учебных помещениях. В качестве «воспитательной меры за плохое поведение в течение недели», как выразился Тревор, лишив парней, тем самым, возможности нормально отдохнуть. (Мика очень сильно надеялся, что эта, без сомнения, «светлая» идея ректора не являлась своеобразной ответной реакцией на его отказ выступать перед «гостями» академии.) Конечно, беготня с тряпками и метлами оказалось не самым увлекательным занятием, но потерянного по невразумительной причине воскресенья было жалко еще больше. А в понедельник юный лорд лично оценил степень строгости наказаний, применяемых в «Минерве» к нарушителям заведенного порядка… ...Устав после выматывающего «выходного», Мика крепко и безмятежно спал в своей постели, разбросав руки в разные стороны, когда его сознание уловило непонятное движение в пространстве, некую надвигающуюся опасность. И та звериная интуиция, что спасала его не раз в прошлом, помогла ему и в настоящем: прежде, чем, хлыст, разрывая воздух, опустился на ложе, слепящей болью обжигая расслабленное тело, Микаэль, едва соображая, что делает, молниеносно скатился с кровати и с грохотом упал вниз. Но в полете более-менее сгруппировался, и, теперь сидел на полу, прислонившись к холодной стене спиной, и настороженно оценивал ситуацию, в которую попал. Происходящее оставляло желать лучшего: прямо перед ним, широко расставив ноги, стоял невероятно разозленный ректор с шикарной плетью с ремнями из бычьей кожи в руке. Двери оказались распахнутыми настежь, возле них Каприати заметил толпу ребят и мощную фигуру Тревора со скрещенными на груди руками. Вид у него был крайне недовольный. — Сегодня ночью неизвестные учинили разгром в моем кабинете, — отчетливо произнес Сайенси, буравя тяжелым взглядом напряженно внимающего ему мальчишку. — Разбили баснословно дорогую вазу — персональный подарок Императора, раскидали важные бумаги, часть из которых мы до сих пор не нашли. Я, конечно, понятия не имею, кто совершил подобное… преступление, однако рядом с камином, под ворохом осколков и обрывков, я обнаружил кое-что интересное…, — жестом фокусника Брандт вытащил из внутреннего кармана камзола… кинжал! Инкрустированный драгоценными камнями кинжал, с дымчато-серым лезвием и выбитыми на рукояти витыми инициалами – М.К. Юный лорд похолодел: это его оружие! Но как…?! — Твоя вещь? — напрямую спросил ректор, сжав губы в тонкую линию. «Мне конец, он в бешенстве, — понял Микаэль. — Откуда мой фамильный клинок взялся в его рабочем кабинете? Какая сволочь…» — Да, — хрипло согласился Мика, не додумав мысль, и, откашлявшись, повторил: – Да, моя. — Хорошо, что ты это честно признаешь, — недобро прищурился Сайенси. — Тебе в любом случае не отвертеться… Ибо то, что ты сделал — возмутительно! — Но я …- попытался возразить мальчишка. — Господа! — перебивая его, повысил голос Брандт, обращаясь к присутствующим. — Каприати совершил отвратительный поступок, и по нашим правилам, подлежит серьезному наказанию. Зарвался ты, мальчик, — он в упор посмотрел на еле сохраняющего спокойствие, но страшно бледного юного лорда. — Порка тебе определенно пойдет на пользу! Микаэль не ответил, справедливо опасаясь, что в данный момент способен на чрезвычайно дерзкие действия. И, чтобы не подвергать себя соблазну высказаться (и быть подвергнутым еще какому-нибудь дополнительному издевательству), просто отвернулся от мужчины, хмуро рассматривая пыльное мраморное покрытие под кроватью. Вот где уборка требовалась в первую очередь… — Я полагаю, всем собравшимся здесь также будет полезно присутствовать на экзекуции, а посему с занятиями сегодня повременим, — продолжил тем временем Сайенси и бросил быстрый взгляд на Фехтовальщика: — Тревор. Последний, повинуясь беззвучному приказу, подошел к Мику и рывком поднял его на ноги, после чего сразу отстранился. Надо же, и отбиваться не пришлось! — Ты выбрал плохой способ, чтобы доказать мою неправоту, — покосившись на юного лорда, холодно усмехнулся ректор. — Я никогда…- начал говорить Микаэль, но не стал заканчивать фразу, услышав яростный шепот учителя по фехтованию «Молчи!». — Проводи его, — холодно бросил Брандт своему любовнику, и первым вышел в коридор. Микаэль — следом, сопровождаемый Тревором, который крепко держал парнишку за плечо. Можно подумать, он бы сбежал! А вообще, сбежал бы — да некуда! Все равно отловят… Заходить в сумрачную комнату, используемую для наказаний провинившихся учеников, не хотелось категорически, но особенного выбора ему не оставили, и Каприати нерешительно сделал первый шаг. Вот ведь черт, никогда не предполагал, что так глупо попадется! И ладно бы, за собственные выкрутасы, но пострадать безвинно…Жалко себя как-то. И глупо. Кто же тот хитроумный тип, что обстряпал все это? Паттон? Но исподтишка… Нет, мелко даже для него… непохоже. Тогда кто? И когда кинжал пропал? Вопросы, бесконечные вопросы… — Каприати, хватит мечтать! — послышался резкий голос, и, вздрогнув, Мика неохотно вынырнул из размышлений. К нему обращался Эдвин — рослый мужчина лет тридцати пяти-сорока, выполняющий в академии функцию экзекутора. Его боялись все ученики, так как свирепая, изуродованная в боях, физиономия бывшего наемника оставляла мало иллюзий на его счет. — Снимай рубаху, и вперед, — он кивнул на деревянную скамью, что сиротливо пристроилась около камина. Криво усмехнувшись, юный лорд непослушными пальцами начал расстегивать пуговицы, попутно думая о том, что раздеваться до такой степени ему еще в «Минерве» не приходилось, и более того, он вообще не планировал подобное представление устраивать! А вот теперь присутствующие имеют возможность беспрепятственно его рассмотреть… Он нисколько не преувеличивал, любопытствующие, жаркие, откровенно ласкающие взгляды он ощущал, как укусы пчел на своей коже. Противно, противно, противно… — Бриджи? — неприятно ухмыльнулся Эдвин, когда белоснежная рубашка полетела куда-то в сторону, небрежно отшвырнутая в сторону мальчишкой. — Оставь! — приказал мужчине, молчавший доселе ректор, видимо, заметив что-то в мгновенно напрягшейся хрупкой фигурке. — Штаны не помешают, сам знаешь, твоя плеть перешибет, что угодно. Ложись, Микаэль, — Сайенси первый раз назвал парнишку по имени, — нет смысла тянуть с этим. — Сколько? — услышал Мика, укладываясь животом на прохладную, гладкую поверхность лавки, и закусывая губу. Хотелось заорать от отчаяния, но он сдержал недостойный порыв. — Восемь ударов, — помедлив, ответил ректор экзекутору. — Ты в своем уме, Брандт? Да ты его убьешь, посмотри на него! — в диалог вдруг вступил Тревор, здорово удивив наказываемого. Мир, наверное, сошел с ума… Или Фехтовальщик. — Хорошо, пять, — равнодушный тон Сайенси мало соответствовал оказываемой уступке. Как интересно… Тревор имеет такое влияние на своего начальника и любовника? Странные отношения… Боже, о чем он думает? Мика скривился, его собираются отлупить, как непослушное дитя, как домашнюю скотину, а он… Только бы не кричать… И так позор, а уж если вопить… вообще стыд. Потом останется только повеситься на шелковом банте. Впрочем, для этой цели подойдет и обычная веревка. Эдвин подошел ближе. И вот, плеть взметнулась вверх с тем, чтобы через секунду опуститься на его беззащитную спину. Жуткое мгновение неопределенности тянулось вечность… А первый же удар едва не выбил дух из Микаэля. Боль была адская: острая, обжигающая, волнами расходящаяся по телу. Он сдавленно охнул, но, подавляя дикое желания завыть, вцепился зубами в собственную руку, чтобы задушить на корню любое проявление слабости. Не дождутся, сволочи! Каприати не сдают… Второй безжалостный удар оборвал все мысли, заставив мальчишку дернуться и захрипеть, зажмурившись, но он не закричал. Усилием воли, Мика приподнял отяжелевшую голову и в упор посмотрел на развалившегося в кресле напротив ректора, наблюдавшего за ним с неприкрытым интересом. И ему показалось, что Сайенси слегка вздрогнул от его, горевшего тяжелой, мрачной, ненавистью, взгляда. Гад… Когда все закончилось, юный лорд даже умудрился самостоятельно сползти со скамейки и встать на ноги. Его пошатывало, кровь рубиновыми змейками весело сбегала с исполосованной спины на бриджи, создавая на их темной ткани какой-то извращенно-затейливый рисунок, капала вниз… — Это… все? — хрипло выдавил он, умудряясь даже в таком плачевном состоянии выглядеть гордым и независимым. И дерзким. — Я полагаю, да, — задумчиво проговорил ректор. — Однако ты… Дальнейшего Мика уже не разобрал, в глазах резко потемнело, тело приобрело пугающую легкость и, теряя сознание, он почти бесшумно начал оседать на пол. Впрочем, упасть в прямом смысле слова он так и не успел, поскольку его «поймал» среагировавший быстрее прочих Фаэлин. Подхватив абсолютно неподвижного и мертвецки бледного мальчишку на руки, он процедил сквозь зубы Ирсону, демонстративно перегородившему ему дорогу: — Я его отнесу. Сам. Можешь убираться. Парень немного помялся, словно желая возразить, но ничего не сказал и с выражением бессильной злости на лице отошел. Будущий герцог удовлетворенно кивнул и направился к выходу. — Де Монтье! — окликнул его Сайенси, и Фоэ невольно застыл на пороге со своей на редкость легкой ношей. Что такое с этим мальчишкой? Весит, как ребенок…– Отвечаешь за Каприати. А вы, — он сурово оглядел собравшихся, — марш на занятия!