Глаза цвета шампанского

Как оказалось, ректор подготовился к торжеству основательно: приглашения на бал, начертанные золотистыми чернилами на тончайшей рисовой бумаге, были разосланы семьям учащихся и их друзьям за две недели до предполагаемого мероприятия. В результате грамотного подхода Сайенси к организации празднества (не зря он чрезвычайно успешно управлял академией в течение восьми лет), некоторые весьма влиятельные родственники учеников тоже решили почтить вниманием „Минерву“. Ведь не каждый день представляется возможность увидеть „изнутри“ жизнь местных обитателей этого закрытого, но очень известного в светском обществе учебного заведения! В общем, гости ожидались непростые. И если Микаэль первоначально собирался одеться довольно просто, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей и без того слишком популярной персоне, то суровое предупреждение Тревора о необходимости выглядеть „с присущим положению великолепием“, подкрепленное выразительным взглядом, как-то сразу нарушило все его планы. Связываться с Фехтовальщиком или с его начальником, не хотелось ни при каких обстоятельствах, стоило только вспомнить недавнюю порку. Ну и потом, ничего, крепче сока, он пить вообще не собирается, так что бдительности не потеряет, а значит, разного рода неприятности ему не грозят. Поиск подходящей одежды занял не один час, и в итоге Каприати остановился на бриджах и камзоле из атласной ткани светло-изумрудного цвета, столь напоминающего редкий оттенок его глаз. В дополнение к наряду шел тоненький золотой браслет, усыпанный топазами высочайшего качества, и пара мужских сережек в виде „капелек“ — нескромный подарок кузена Лероя на пятнадцатилетие. Все вместе создавало идеальный ансамбль для выхода в свет и…выгодно подчеркивало изысканную красоту. „Готов…к употреблению, — хмыкнул про себя Микаэль, критически рассматривая собственное отражение в огромном зеркале. — Осталось разве бантиком перевязать“. Он поправил рукой непослушную прядь блестящих черных волос, выбившуюся за ухом, и решительно направился к выходу из покоев. В любом случае вечер обещал быть интересным. А вот насколько интересным, зависит только от него… В празднично убранную залу Каприати вошел точно в половину десятого, как и предписывала „памятка“, предусмотрительно врученная ученикам накануне. Он немного постоял около дверей, моментально попадая в перекрестье восхищенных взоров присутствующих (коих оказалось неожиданно много)  и, решив для начала слегка освежиться, двинулся к столу с напитками и закусками. Но успел сделать лишь несколько шагов по направлению к заветному угощению, как его буквально атаковал возбужденный и раскрасневшийся Миртанс. — Мика! — радостно закричал он и неосмотрительно попытался обнять лорда, крайне удивленного странным поведением товарища. — Да отвали ты! — отпихивая от себя парня, недовольно потребовал Каприати. — Какого черта тебе надо? Знаешь ведь, что я не люблю, когда ко мне прикасаются посторонние! — Ой, ты такой красивый сегодня! — восторженно выпалил Мирт, совершенно не слушая собеседника. — Только сегодня? — уточнил Мика с сарказмом. Он абсолютно упустил из виду, какое впечатление производит на окружающих, когда экипирован подобным образом, и теперь чужие ахи и вздохи начали его раздражать. — А обычно я урод уродом, надо понимать… — Ну, что ты! Послушай, у меня к тебе предложение. — Нет, Мирт, замуж я за тебя не выйду, это мезальянс, — откровенно развлекался Микаэль, к которому вдруг вернулось хорошее расположение духа. Он заметил на столе бутылку со знакомым золотистым содержимым — его любимое, оранджанское вино! Да, он не планировал… Но, черт, оранджанское! Отказаться невозможно. — Господи, какое заму…- Миртанс запнулся, но нашел силы продолжить фразу. — Послушай, я знаю, что ты не едешь домой на каникулы, и я подумал… Он замолчал, неуверенно дергая застежку расшитой жемчужинами бархатной жилетки. — Я безмерно счастлив, что ты умеешь думать, но, если ты, наконец, доведешь мысль до конца, я стану еще счастливее! — рявкнул Каприати, успевший устать от непонятных словесных „плясок“. — Да-да, ты прав, извини. В общем, поехали со мной! Э… к моим родителям, в смысле! На время каникул, — покраснев, быстро закончил многострадальную речь Мирт.  Так. Еще один трофей в копилку аналогичных, невесело подумал юный лорд. Когда-нибудь это прекратится? — Спасибо, Миртанс, я… гм, обещаю обдумать, ладно? — Микаэль кивнул измотанному разговором пареньку и стремительно покинул незадачливого кавалера до того, как тот опомнился, чтобы ринуться на повторный „штурм“ объекта воздыхания. Пока он добирался до столика с вожделенной бутылкой, успел получить еще четыре предложения погостить. Оставалось только гадать, сколько их будет в конце праздника… С вином, добытым в боях с желающими потрепаться, Каприати устроился в уютном креслице в неприметном уголке и принялся неспешно потягивать ароматный напиток, одновременно осматриваясь по сторонам. Он просидел минут десять, наслаждаясь покоем и отличной выпивкой прежде, чем увидел в проеме двери очертания явно женской фигурки. Разве могли пышные юбки и высокий лиф принадлежать парню, пусть даже эксцентричному? Спустя секунду ветреный мальчишка уже находился в центре внимания. Как оказалось, на сегодняшнее торжество действительно пригласили девушек, ректор лично позаботился. Но, оставаясь верным вековым традициям Академии, не допускавшей на свою территорию юных прелестниц (дабы они не оказали губительного влияния на неокрепшие юношеские умы), дамы обязаны были покинуть „Минерву“ сразу после окончания торжественной части. „Десять девчонок должны за полчаса оживить мероприятие, где присутствует полсотни отвыкших от женского внимания парней? Да они, наоборот, здорово осложнят нашу жизнь после скоропостижного отъезда!“ — скептически выгнул бровь Мика, лениво рассматривая новоприбывших. Их сложные прически и вычурные наряды не произвели на него ни малейшего впечатления, судя по милым глупостям, которыми они обменивались между собой, девицы представляли собой легкомысленных пустышек. И только одна из них вызывала любопытство: высокая блондинка с пышной не по годам грудью и тонкой талией, затянутой в довольно строгий корсет. Она неторопливо прохаживалась по залу, совершенно не стремясь к флирту с учениками, как ее подруги и, казалось, просто изучала присутствующих. Черты ее лица, утонченного и вместе с тем, надменного, показались Каприати знакомыми, но пока он пытался вспомнить, откуда ее знает, незнакомка подошла первой. — Милорд, я — виконтесса Пэтфори, нас познакомили на светской вечеринке у Гилморов, — она грациозно протянула руку для приветствия. — Здравствуйте, Анастасия, Вы ослепительны, — целуя кончики ее изящных пальцев, с привычной галантностью отозвался Микаэль. Теперь он ее узнал. Девятнадцать лет, средняя дочь виконта Пэтфори, близкая подруга одной из незаконнорожденных, но любимых, дочерей Императора. А еще он переспал с ее тетушкой, очень молодой и очень веселой вдовицей. — Мне всегда казалось, что Вы слишком молоды для моей тети, — насмешливо улыбаясь, вдруг заявила девушка, словно читая его мысли. — А Вы для своего юного возраста чрезвычайно бесцеремонны, — возвращая улыбку, ответил Мика, внутренне насторожившись. Ситуация неожиданно перестала нравиться. Что делает здесь особа, приближенная к императорской семье? Вряд ли ее интерес связан с Академией… — Неужели? Что ж, Вы ведь и сами отнюдь не образец общепринятого поведения, — заметила собеседница, игриво хлопнув его по руке затейливо расписанным веером. — Помните, тогда, пару лет назад, у Эллиотов? Сколько Вам тогда исполнилось, негодник Вы этакий? Сердце стукнуло, словно предупреждая о грядущих неприятностях, а потом погнало в галоп. Она знала о подробностях того скандала? Но откуда? Дядька ведь замял дело! — Чего Вам надо? — холодно осведомился Микаэль. Он лихорадочно обдумывал, чем ему грозит сегодняшний визит, и как придется выкручиваться. Без родственных связей не обойтись, но, с другой стороны, пока он в „Минерве“, его точно не достать. Черт побери, проблемы сыплются, как песок из дырявого мешка! — Ах, какой Вы не вежливый, — надула пухлые губы с притворной обидой виконтесса. — А с виду такой прелестный мальчик! Или девочка…ну, как сложатся обстоятельства, правда? Намек получился более, чем прозрачным. Но о чем речь — о шантаже? — Я повторяю, что Вам нужно? — ровно повторил юный лорд, усилием воли сохраняя спокойствие. Он посмотрел в сторону, пытаясь разобраться с нахлынувшими эмоциями, но наткнувшись на мрачный взгляд Фаэлина, прожигавший в нем аккуратную дыру, вынужденно повернулся к собеседнице. — Я уполномочена передать Вам послание, — вдруг официальным тоном сообщила девушка. — Возьмите, прочитаете после бала, — она протянула ему простой белый квадратик, оказавшийся сложенным пополам конвертом. — Вы… — Желаю удачи, милорд, — смешно наморщив носик, проговорила она и, уже уходя, добавила: — Я искренне советую Вам не пренебрегать тем, что внутри. Шлейф ее изысканных духов показался выбитому из колеи Микаэлю противным запахом скунса, скрывающегося от преследующих его собак. Чтобы немного отойти от неприятной беседы, Каприати снова наполнил бокал шикарным вином, попутно отмечая, что пьет алкоголь в третий раз, хотя и собирался воздержаться, чтобы не потерять ясность мышления. Сделав глоток немного терпкого напитка, он внезапно понял, что хочет открыть загадочный конверт прямо здесь и сейчас, но не удалось: помешал-де Монтье, незаметно материализовавшийся рядом. — Завел новую подружку? — спросил он, хватая с серебряного подноса бутерброд. — Вы так душевно общались, я аж залюбовался… Только имей в виду, что такие „развлечения“ в „Минерве“ сурово караются. — Ты ведешь себя, как ревнивый муж, — сообщил ему Мика, безмятежно улыбаясь, что, впрочем, являлось признаком зарождающейся ярости, а вовсе не хорошего настроения. — А ты — как озабоченный, который не пропускает ни одну юбку! Хотя это небезопасно, учитывая некоторые положения нашего устава… — Какое трогательное единение со здешними запретами! Или ты подался в добровольные помощники Тревора? Ах, нет, ты, должно быть, обо мне печешься? — ядовито поинтересовался Каприати, доведенный до точки происходящим. — Если верно второе, то я бесконечно благодарен тебе за беспокойство о моей скромной персоне, но тебя мои дела ни капли не касаются. Окажи любезность, тренируй материнский инстинкт на других! На Ирсоне, вот, например. Или собаку заведи, что ли! Не дожидаясь ответа, побледневшего от гнева Фоэ, Мика резко развернулся и вышел в просторное помещение, расположенное по соседству с залом, в котором располагался зимний сад. Ему требовалось уединение, чтобы успокоиться, кроме того, бумажка, полученная от Анастасии Пэтфори, буквально жгла карман. Поставив бокал на подоконник, Микаэль нетерпеливо развернул листок и буквально впился в текст, написанный уверенным, красивым почерком: „Приветствую Вас, мой юный лорд. Я наслышан о Вашем остром уме, так что, вне всякого сомнения, Вы уже догадались об авторе сего скромного письма. Вас удивляет, почему я пишу Вам спустя два года после нашей знаменательной встречи? О, это просто: я нашел способ избавиться от сковывающих меня обязательств, что открывает для меня массу новых перспектив. И возможностей. Кроме того, Вы серьезно поколебали мои нравственные устои своим дерзким поведением… Не хочется быть скучным, говоря о том, что я не могу Вас забыть, но дело обстоит именно таким образом. А посему я приглашаю Вас в мой дом в качестве гостя. Рассчитываю видеть Вас на грядущих каникулах (не волнуйтесь, формальности Вашего пребывания у меня я с легкостью улажу), но, если не получится по каким-либо обстоятельствам, тогда — через три месяца, на празднествах, посвященных дню рождения наследнику престола. P.S. И поскольку Вы мне не безразличны, хочу Вас искренне предупредить: отказа я не приму, а вот некоторые меры — вполне вероятно.

Алоис“

Дочитав послание до конца, Микаэль с силой смял бумагу и выбросил неприглядный комок в стоявший рядом вазон с сиротливым цветочком. Алоис-де Севернье. Двоюродный дядя Императора. Тот самый мужчина, на которого Мика, будучи крепко в подпитии, обрушил весь свой арсенал обольстительных штучек. Кто знал, во что выльется его тогдашняя шалость? „…я нашел способ избавиться от сковывающих меня обязательств…“ Несомненно, речь идет о жене. Он слышал краем уха, что супруг отправляет ее в монастырь, якобы для поправки здоровья, но на деле — за адюльтер с молодым офицером. Во всяком случае, слухи бродили именно такие. …а посему я приглашаю Вас в мой дом в качестве гостя…» …отказа я не приму…“ Твою мать! Мало ему проблем в жизни, нате вам еще одну! То визит султана, то … Несвоевременная страсть императорского родственника. За что на него небо ополчилось? В чертовой Академии он практически праведником стал по сравнению с прошлыми делишками. И что теперь делать с любвеобильным сановником? „Дядька мне не помощник, он меня вообще продаст этому извращенцу в свободное пользование, чего доброго, только бы не видеть, — напряженно раздумывал Каприати, методично обрывая листочки с какого-то кустика, — надо связаться с кузенами, но чем они помогут? Их родители заняты предстоящей свадьбой Лероя, да и по своему положению они не ровня влиятельному-де Севернье…“ Перед глазами внезапно все поплыло, и Мика несколько раз тряхнул головой, пытаясь вернуть зрению резкость. Но теперь внезапно стало очень жарко, даже воздух казался раскаленным. Рванув ворот камзола, чтобы легче дышалось, юный лорд привалился к косяку — ноги тоже вели себя не лучшим образом. Что происходит? Он умудрился напиться с легкого винца? Да еще так быстро? И этот странный привкус… Погодите. Привкус? Чуть горьковатый, переходящий в едва заметную кислинку, но до боли знакомый… Микаэль вернулся к оставленному на подоконнике недопитому бокалу и, подняв его, внимательно вгляделся в содержимое. Спустя мгновение, он заметил каскад бордовых искорок, вспыхивающих, когда сосуд трясли, и гаснущих в спокойном состоянии. — Аканреит, — прошептал Каприати, вытирая рукой вспотевший лоб. Черт побери, в вине находился аканреит! Но кто? И как? И, главное, зачем?! Сдерживая панику, юный лорд попытался размышлять здраво, хотя хотелось пару раз удариться головой об стену. Какое количество порошка он употребил? Явно немного, так как посторонняя добавка присутствовала только в одном бокале, в этом, последнем, а в предыдущих порциях ничего такого точно не было, он бы почувствовал! Однако аканреит начал действовать, судя по его состоянию. А…что остальные? Пришлось покинуть уютный зимний сад и вернуться в зал. Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять: примерно половина учеников, если не больше, находится под действием наркотика. И ни один — из преподавателей. — Скоро начнется представление под названием „оргия“, — пробормотал Мика, ощущая, как проклятый афродизиак оккупирует его организм. Следовало немедленно убираться в свои покои, пока его кто-нибудь не оприходовал. И, что характерно, не встречая ни малейшего сопротивления! Он практически вылетел из помещения и, никем не замеченный, тенью скользнул в коридор. Сердце стучало в груди, точно молот, испарина выступила на лбу, а чуть ниже, в штанах, начинался настоящий пожар. — Куда это мы направляемся в самый разгар веселья? — вдруг услышал Каприати недалеко от себя вкрадчивый голос, и из полумрака выступил ненавистный Фехтовальщик. Твою мать, только не он, мысленно застонал мальчишка, которому правила предписывали остановиться. Он медленно обернулся, стараясь ничем не привлекать внимания обычно подозрительного преподавателя, но понял, что под влиянием наркотика вряд ли справится с задачей. Ибо оторваться от созерцания шикарной фигуры мастера по фехтованию, неожиданно оказалось невозможным: простая белая рубашка подчеркивала смуглую кожу и рельефы тренированных мышц, узкие темные брюки, словно вторая кожа, облегали мускулистые ноги и отчетливо обрисовывали то, чем обычно гордятся все мужчины. Каприати резко выдохнул, стремясь успокоить охватившее его острое желание, и, контролируя каждый произнесенный звук, выговорил: — Я иду за…вином, в столовую! Оранджанское закончилось, а другое я не пью… «Уйди, черт тебя побери, уйди же! — молился про себя Микаэль, чей разум отлично понимал, что секс с этим человеком грозит огромными проблемами, но афродизиак методично делал свое дело, и одурманенное тело жаждало ласк, игнорируя прочие аргументы. — Правда? — явно почувствовав нечто странное нахмурился Тревор, (интуицией он обладал звериной), и неторопливо направился к застывшему, словно кролик перед удавом, лорду. Каприати безуспешно искал ответ, способный удовлетворить неугомонного Фехтовальщика, но тут судьба зачем-то решила перетасовать колоду, и из соседнего коридорчика буквально вывалился довольный жизнью будущий герцог Дерентвортский! Подскочив к изумленно моргавшему Мике, он обхватил того талию и радостно заорал в ухо, едва не оглушив: — Ты куда пропал? Пошли, я нашел пару бутылок! О, господин преподаватель, и Вы здесь? — Де Монтье, по-моему, тебе хватит на сегодня, — поморщился мастер по фехтованию, недовольный, что его бесцеремонно прервали. Он окинул внимательным взором скульптурную группу из двух парней (в данный момент изображающих большую дружбу), и направился в противоположную сторону, выражая даже спиной неудовольствие. Проводив Фехтовальщика взглядом, Фаэлин незаметным движением оттолкнул юного лорда в неприметный закуток рядом с чуланчиком и, почти прижав к стене, промурлыкал: — Ну, что, вот и настал тот момент? Очередные неприятности, миновавшие с моей помощью? Как будем расплачиваться за спасение от Тревора? — А кто сказал, что меня надо было спасать? — ухмыльнулся Мика, едва не утыкаясь носом в грудь приятеля, настолько близко тот подвинулся. Тонкий аромат дорогих духов, смешанный с едва заметным мускусным запахом, ударил в ноздри, вновь вызывая сильнейшее желание. — Что? — недоверчиво переспросил-де Монтье, не обращая внимания на странное ерзанье своего визави. — Наш мастер по фехтованию вполне себе привлекательный мужчина, с отличной фигурой… — с ужасом ощущая в своем тоне мечтательные нотки, протянул Каприати. — Ах, ты засранец, — ласково проговорил Фоэ, хватая его за подбородок. — Ты…Постой, что с тобой? — прервал он сам себя. — Ты болен? Ты какой-то горячий! — Я в порядке, — дернув головой и высвобождаясь от хватки герцога, нервно пробормотал юный лорд, у которого любые прикосновения вызвали бурный отклик в тесных бриджах. — Нет, не в порядке! Ты весь горишь! И…- он заглянул ему в лицо, — так и есть, глаза неестественно блестят! Что ты с собой сделал? — Там…кто-то подсыпал в вино аканреит, — старательно отворачиваясь от Фаэлина, наконец, „раскололся“ Каприати. — А как…Ты его пил? — Да-а, — прикусив губу, ответил Мика. — Немедленно идем, я провожу тебя в твои покои, — безапелляционно заявил-де Монтье, — в твоем состоянии весьма чревато бродить по Академии. Большинство людей, — тут он усмехнулся, — отнюдь не настолько добры, как некоторые герцоги! До „крыла“ учеников они дошли не без труда, близость Фоэ ощущалась как никогда остро, и Микаэлю приходилось прилагать значительные усилия, чтобы даже случайно не коснуться своего провожатого. Аканреит заработал в полную силу. А это значило, что в любой момент юный лорд сорвется и…ну, понятно, что тогда случится. Кто ж откажется с ним переспать… — Я закрою тебя снаружи, на всякий случай, — предупредил его Фаэлин, когда они вошли в покои, —, а то еще перетрахаешь всех вокруг, самому стыдно станет утром… Он улыбнулся, демонстрируя, что пошутил, и уже собрался выйти, но не успел. — Погоди минутку, — хрипло попросил вдруг Микаэль, и-де Монтье послушно развернулся к нему. — Что такое…- закончить фразу не получилось: мальчишка неожиданно прыгнул на него с разбегу и повис, уцепившись руками за шею и ногами — за талию. — Ты что делаешь? — прошептал-де Монтье, ощутимо пошатнувшись, но сумев в итоге удержать равновесие. — А мне обязательно объяснять? — хмыкнул Каприати и нетерпеливо потянулся к его губам. Поцелуй оказался чувственным, но постепенно становился более страстным, более яростным, и настолько умелым, что, начав на него отвечать, Фаэлин боялся, что не сможет остановиться. Невероятная близость обычно недоступного Мики, его гладкая кожа, шелковые волосы непривычная податливость — сейчас с ним можно было делать, что угодно! — опьяняли, сводили с ума, лишали способности ясно мыслить. На секунду прервав поцелуй, Каприати чуть откинулся назад, ища более удобную позу, и в этот момент-де Монтье чуть прикусил кожу на беззащитной шее, оставляя заметный след, нет, ставя метку на партнере, словно доказывая себе — этот парень мой! Донесшийся в ответ стон то ли удовольствия, то ли боли, больше похожий на всхлип, чуть не лишил остатков разума, но будущий герцог отчетливо понимал: продолжать нельзя, по крайней мере, только не так, не с помощью „волшебного“ порошка. — Мика, — выдохнул он, — хватит. — Мм, — послышалось вместо ответа, и резвый язык лизнул его в ухо, вызвав новую волну жара и активное шевеление в штанах. — Мика! — Фаэлин аккуратно отцепил от себя изящные руки, — ты под действием аканреита! Давай прекратим, пока не поздно… А, зная тебя, я даже не уверен, что это „поздно“ уже не наступило. Так что хватит. — Уверен? — усмехнулся Микаэль, чьи шальные топазовые глаза и припухшие от поцелуев губы почти заставили Фоэ забыть о неразумном благородстве. Да и напряженный член недвусмысленно намекал о чем-то подобном. Но будущий герцог Дерентвортский не зря славился железным самообладанием. Со вздохом сожаления он перебросил красавчика-лорда через плечо и, дойдя с ним до постели, бережно опустил на шелковое покрывало, после чего, очень быстро, практически бегом, покинул комнату. Но взгляд, брошенный напоследок, успел-таки кое-что зацепить. И эта картинка, взъерошенный, возбужденный черноволосый мальчишка, с истерзанным ртом и расширенными от бурных эмоций золотистыми зрачками, сексуально полулежащий на кровати — надолго врезалась ему в память, являясь потом в эротических снах.