Глаза цвета шампанского

Ночь выдалась ужасной. Проклятый аканреит с успехом делал свое дело, и измученное, вымотанное сильнейшим возбуждением тело жаждало, нет, требовало, ласк. Страстных, бурных, неудержимых… Но, увы, уходя, вернее, убегая, Фаэлин действительно закрыл дверь снаружи, так что выбраться в коридор и найти партнера для удовлетворения безумного желания возможности не представлялось. Может, и к лучшему. Безусловно, к лучшему. Однако… Состояние Микаэля отнюдь не улучшалось. Неожиданной «беде» не помогало ничего: ни ледяная вода, ни упражнения, ни медитация. Секса хотелось неимоверно. Так, как, наверное, никогда в жизни еще не хотелось. Узнать бы, кто этот таинственный шутник, прибил бы, не раздумывая, мысленно пообещал неведомому врагу Микаэль, отлепляясь в сотый, наверное, раз от одной стены и тихонько плетясь к другой. Бесцельное ковыляние на заплетающихся конечностях на незначительное время гасило тот пожар, что творился в штанах. — Да чтоб тебя! — простонал Каприати, останавливаясь посреди комнаты и, не выдержав адского «стояка», обхватил горячей рукой одеревеневший член. До мощной разрядки хватило всего пары движений ладонью, но как только острое наслаждение растворилось, молниеносно и без следа, желание накатило вновь. За ночь подобное повторилось четырежды, едва не заставив опустошенного борьбой с собственным организмом страдальца расплакаться от отчаяния и усталости — афродизиак изнурял похлеще тренировок с оружием. Действие порошка ослабло лишь перед самым подъемом, и только тогда юный лорд сумел забыться беспокойным, нервным сном. Впрочем, едва его голова успела коснуться вожделенной подушки, прозвучал сигнал гонга, знаменующий собой начало нового дня. Не выспавшийся, обессиленный и заметно осунувшийся, что, правда, в его случае придавало облику тонкое и особенно аристократичное очарование, Мика выполз из теплой постели. Но прежде, чем совершить полагающийся утренний моцион, он проверил все секретные закутки своей обители, в которых хранились самые разные, но весьма занятные вещички. Вроде запрещенного алкоголя, например. После получаса тщательных поисков под ковриком у камина внезапно обнаружился дубликат ключа, а также выяснилось еще одно, куда менее приятное обстоятельство: остатки аканреита исчезли. Подросток выпрямился, ощущая мерзкий холодок, пробежавший по позвоночнику. Отсутствие порошка даже не настораживало — оно пугало. Ведь беспрепятственно посещать комнаты обитателей «Минервы» без их согласия могли всего несколько человек… И один из них – тот, что в совершенстве владеет шпагой…Тряхнув головой, отгоняя непрошенные подозрения и выводы, Каприати направился к купальне. С удовольствием поплавал, потом постарался придать внешности более приличный вид (иначе создавалось впечатление, что он предавался порочным страстям как минимум неделю), быстро оделся и отправился завтракать. Обычно шумная, галдящая на разные голоса, столовая неожиданно оказалась полупустой: большинство учеников, включая-де Монтье, разъехались на каникулы по домам. Отсутствие приятеля неприятно кольнуло, но мальчишка отмахнулся от неуместных эмоций, в конце концов, он давно решил, что привязываться в этой жизни ни к кому нельзя, и нет ни малейших оснований делать для невыносимого герцога исключение из своих правил. Прямо-таки верх глупости, да. Хотя Фоэ всегда ему помогал… Не то, чтобы бескорыстно, он ведь рассчитывал на…хм…его благосклонность. Но, с другой стороны, пару раз он прикрыл его просто так. И фактически, лорд обязан ему…э… Мысли оборвались, когда на скамейку рядом с глубоко задумавшимся Каприати, плюхнулся кудрявый шатен с претенциозным именем. Ремуальдо Грегуар, по прозвищу Ремис, приходился незаконнорожденным сыном какого-то высокопоставленного вельможи при императорском дворе, и по достижении двадцати одного года автоматически становился наследником неплохого состояния. А вот титул папаша ему не удосужился спроворить. Или не захотел, что вероятнее. — Привет, я с тобой посижу, ладно? — широко улыбнулся он, отсалютовав ложкой. — Ладно. Ого, а что это с тобой? Вчера весело время провел? — нехотя вспоминая правила хорошего тона, поинтересовался Мика, заметив «шикарный» синяк под глазом новоиспеченного соседа. — Ага, весело, — пробурчал моментально помрачневший паренек, — я попался случайно Паттону, вот он меня и отлюбил по полной… — И ты не отбился? — уточнил собеседник, зная не понаслышке о настойчивости и достаточно крепком телосложении ректорского племянника. — Конечно, нет, — согласился Грегуар, — я не настолько силен, да и защитника, как у некоторых, — тут он бросил на своего визави выразительный взгляд, — у меня тоже нет. — Ты о чем? — непонимающе вскинул брови Микаэль. Разговор откровенно начинал напрягать. — А то ты не знаешь, — фыркнул тот, — я про-де Монтье. Вечно около тебя крутится, хотя вы не спите даже, и, как идиот, ограждает твою драгоценную задницу от неприятностей. Мне бы так, и никакие Паттоны не страшны…- он вздохнул. — Что за чушь ты несешь? — зло прищурился лорд, резко отодвигая от себя тарелку с недоеденными овощами. Аппетит неожиданно пропал. — Так ты действительно не в курсе? — с удивлением воззрился на него Ремуальдо. – Ну, вы даете, ребята. Помнишь, ты устроил потасовку с Терри? Когда только появился у нас? В «Минерве» даже за демонстрацию оружия в таких случаях полагается суровое наказание, а ты практически применил его на практике. Досталось бы тебе не хило. Помнишь? — Допустим, — сквозь зубы процедил Мика и с раздражением смахнул со лба вьющиеся завитки волос. — А твои проблемы с ректорским племянником? Драка с-де Севье, Мартинсом, графом Ортеску-младшим? Ты до черта тут натворил! По идее, ты из карцера бы не вылез! — К чему ты клонишь? — К тому, что Фехтовальщик отлично знал, кто понаставил синяков парням. У него везде тут уши. И ты бы крупно попал, если бы не Фаэлин. Он тебя прикрыл. Понятия не имею, что точно он сделал, и как (хотя можно догадаться, правда?), но Тревор тебя не тронул. — Невероятно, — едва слышно прошептал Мика, лихорадочно обрабатывая информацию в уме. По всему выходило, что Ремис прав. И Фоэ на самом деле… В глазах потемнело от бешенства. Как Дерентвортский посмел такое провернуть? Как посмел он так его унизить! Каприати всегда решали свои проблемы самостоятельно! А не за счет добровольных и непрошеных помощников! Резко захотелось кого-нибудь убить. Прямо сейчас. Да вот хоть этого надоедливого болтуна рядом. Чиркнуть острым лезвием по беззащитному горлу и смотреть. Смотреть, как кровь рубиновыми ручейками весело стекает вниз, образуя неровные, бликующие на свету лужицы… Юный лорд с усилием вырвал себя из сладких грез, как раз, чтобы услышать обрывок фразы: — …еще и заставили выступать. То-то султан будет рад! Я ж не умею танцевать! Черт побери, точно! Большой прием, как он мог забыть! Шах Альтийяр третий. Ровнехонько через две недели. Нет, все-таки убийство — реальный выход… — Ректор тебя отправляет на съедение волкам? В смысле, гостям? — с трудом удерживая ровный тон, осведомился Микаэль, остро жалея, что оставил любимый кинжал в комнате. — Угу, — пробурчал его визави отнюдь не радостно, —, а танцор-то я хреновый… — Что-то боюсь я за тебя, — с заметной иронией протянул сосед по столу, задумчиво рассматривая противоположную стену, — не пережить тебе праздника-то. Как бы шах с его свитой тебя не того, не прибили за непонятные вихляния… Еще решат, что ты их взоры оскорбляешь своими странными подскоками и подвывертами. — Мика! — Что? — Не пугай меня, — почти плача от нарисованной перспективы, взмолился шатен. — И не собирался. Но сыновья у него большие ценители танцевального искусства, как я слышал. — Не будет сыновей, — мотнул головой удрученный отпрыск любвеобильного сановника, — он только жен и наложниц берет. Реакция черноволосого красавчика на это невинное замечание чуть не заставила Ремиса заикаться. — Откуда знаешь?! — выкрикнул юный лорд, стремительно оборачиваясь и подаваясь вперед в ожидании ответа.  — Так я с сыном секретаря Сайенси встречаюсь, — озадаченный непредсказуемым поведением собеседника, пробормотал Грегуар, запинаясь. — Сведения проверенные. У султаната очередная заварушка с кочевыми племенами на северной границе, наследники шаха в военных операциях задействованы… Значит, визит Асийана отменяется? Дышать определенно стало легче. А теперь… — Какое в академии расписание в период каникул? — вгоняя Ремуальдо в ступор быстрой сменой темы, отрывисто спросил Каприати. — Ну, занятий практически нет, за исключением двух часов фехтования ежедневно. И еще ученикам, отстающим по каким-либо дисциплинам, выдают специальные предписания. Это такой лист с перечнем предметов, по ним потом ведутся дополнительные занятия. — Все понятно, — с грохотом отодвинув стул, Микаэль поднялся на ноги. Никаких предписаний он не получал, а значит, времени у него предостаточно. Он вышел из столовой, не реагируя на приветственные выкрики, и быстрым шагом направился по коридору в сторону учебных помещений, на ходу обдумывая варианты действий. Итак, в свете последних событий выступление перед «высокими» гостями ничем ему не грозит. Асийана нет…С другой стороны, на него все будут пялиться, конечно, а после исполнения танца и вовсе проходу не дадут: двигаться на уровне мастера не каждому дано… Но он справлялся раньше, справится и сейчас. А вот распоряжение ректора игнорировать куда опаснее, как выяснилось. Потому что аканреит из его покоев забрал Тревор. Больше некому. И вон как им распорядился… И если бы не Фоэ (чертов Фоэ, он повсюду!), кто знает, чем закончилась бы та «веселая» ночка. И кто знает, к чему еще может привести его отказ танцевать на приеме. Ненормальные методы добиваться своего они тут применяют, однозначно, ненормальные. — К тому же, из организма все равно надо вывести эту дрянь, — пробормотал мальчишка, останавливаясь перед дверьми тренировочного зала. Он секунду помедлил, затем решительно дернул за позолоченную «ручку». В зале оказалось прохладно и немного сумрачно, несмотря на утро. Зажигать канделябры (почему-то здесь размещались старинные осветительные приборы) Мика не стал, в конце концов, он просто немного поупражняется. Он плавно потянулся, разминая давно не тренированные таким образом мышцы, потом одним движением «перетек» в основную позицию и, мысленно, как его когда-то учили, включив музыку, буквально «взорвался» вереницей красивейших движений. Тело помнило все. По-другому и не могло быть: учителя у него были превосходные. Спустя полчаса камзол полетел на пол, через некоторое время к нему отправилась жилетка, потом Мике пришлось расстегнуть и рубашку. И она развевалась на ветру, когда он делал грациозные па, напоминая крылья диковинной бабочки. Но когда юный лорд начал получать истинное удовольствие от танца, почти забывая о действительности, он вдруг ощутил чужое, тревожное присутствие. Не завершив пируэт, Микаэль резко остановился и развернулся всем корпусом. Интуиция не обманула. В дверном проеме, небрежно привалившись к косяку, стоял Тревор, и внимательно наблюдал за ним. Много ли он увидел? И что понял? Мальчик замер, чувствуя опасность. Что собирается делать этот хищник, наткнувшись на лакомый кусочек? Пару секунд ничего не происходило, затем Фехтовальщик растянул губы в неприятной ухмылке и негромко произнес: — Я передам ректору, что ты передумал. После чего он еще мгновение смотрел на застывшего изваянием парня и вышел вон. В тот же миг Каприати без сил рухнул на колени. Черт побери! Да в этом богоугодном заведении ни шагу нельзя ступить без ведома этого чудовища! Они с Сайенси составляют на редкость гармоничную пару, чтоб им подавиться черствыми пряниками! Неизвестно, что именно сказал учитель по фехтованию хозяину академии, но уже на следующий день Микаэля официально включили в список тех несчастных, которых обязали выступать перед гостями из султаната. Деваться некуда, с этого момента требовалось упражняться серьезно, в полную силу. Затевать новые игры с руководством очень не хотелось — чревато неприятными последствиями. Без сомнения, приятная новость о том, что проклятый шах явится в «Минерву» без отпрысков, заставила юного лорда воспрянуть духом и усложнить тренировки. Тем более, как оказалось, он чертовски скучал по танцевальным занятиям! К тому же, так было проще не думать о Фаэлине… Он похудел на три килограмма, и без того большие глаза стали просто огромными на тонко вылепленном личике, кожа почти светилась — настолько она выглядела прозрачной. И без того притягивающий взоры окружающих, теперь он буквально поражал чуть сумрачной, изысканной красотой и запредельной грациозностью. — Ты себя истязаешь, — негромко заметил Фехтовальщик, неожиданной заявившись на одну из последних тренировок, и суровым взглядом окинул хрупкую фигурку, со сведенными от напряжения плечами. — До приема осталось несколько дней, но с твоими нагрузками я уже начинаю опасаться, что ты до него не доживешь. Посмотри, позвонки торчат! — Вы преувеличиваете, — спокойно отозвался его подопечный, испытывая прямо-таки физическое желание скрыться куда-нибудь от этих внимательных глаз. Что там сплетничали про него? Бывший наемник, не наживший состояния? Обычный солдат? Как бы не так, он — птичка совсем другого полета! — Не лги мне, мальчик, — жестко проговорил Тревор, крепко ухватив Каприати за плечо. — Что происходит? Откуда это неуемное рвение? — Я лишь выполняю … пожелание ректора, — ровно ответил Микаэль, аккуратно выпутываясь из цепких лап местного цербера. — Занимаюсь. — Пожелание, значит? — недоверчиво переспросил учитель по фехтованию. — Ну-ну… Ох, не верю я тебе, красавчик ты наш, не верю. Врешь ты мне, и не краснеешь. Кстати, — недалеко от выхода обернулся он, вынуждая уже расслабившегося мальчишку снова застыть, —, а кто твой преподаватель танцев? Я много помотался по миру и, если я не ошибаюсь (что вряд ли), то именно этот — твой — стиль у нас, в Империи, не известен. Столько чувственности, страсти… Какие-то восточные мотивы преобладают, нет? Ответа не последовало, да его, собственно, и не ждали. Не успела за незваным гостем хлопнуть дверь, как Мика обессилено сполз на пол, пытаясь унять грохот сердца. — Кто ты такой, Тревор? Кто же ты такой, черт побери! — с отчаянием прошептал юный лорд, которого колотило в нешуточном ознобе. Не совершил ли он ошибку, соглашаясь на выступление? Но ведь никто не может знать…Никто! Да и дядя Роберт предусмотрел все нюансы! Ах, дядя, как же ты мне нужен сейчас! Микаэль резко выдохнул, пытаясь восстановить самообладание. В конце концов, от подозрений еще никто не умирал! К черту ректора и его цепного пса. К черту.