Глаза цвета шампанского

К важному мероприятию действительно подготовились основательно. Учебное заведение отдраили сверху донизу, порядок навели даже в труднодоступных местах вроде облюбованного летучими мышами чердака, стены украсили, где возможно, композициями из живых цветов, распространяющих повсюду тонкий, едва заметный, но чрезвычайно приятный аромат. В общем, ректор не пожалел денег для гостей, ставших дорогими в прямом смысле слова. В том зале, где планировалось провести развлекательную часть праздника, разместили массу дополнительных канделябров, обеспечивая, тем самым, хорошую видимость для зрителей. Правда, Мика бы предпочел мягкий полумрак (в нем ведь так хорошо прятаться!), а также отсутствие скамеек в непосредственной близости от выступающих, но не станешь же спорить с Сайенси по поводу освещения или интерьера — у того свое видение прекрасного! В том числе, и в отношении внешнего вида исполнителей… Ему сегодня, например, из волос на голове соорудили весьма странную конструкцию с массой длинных шпилек* и парой серебристых тонких лент… Но оставалось только смириться с таким положением вещей, изменить в любом случае ничего нельзя. — Каприати! Ты готов? — Резкий голос Фехтовальщика заставил мальчишку вздрогнуть от неожиданности, но зато моментально вывел из неуместной задумчивости. — Я спрашиваю, ты готов? — Да, извините, — Микаэль подобрался, отлично помня о жестком и непредсказуемом характере преподавателя. Какого черта здесь делает Тревор? Караулит его? Или нянчит? Ему положено торчать около своего любовника, изображая тень! А не окучивать учеников… — Ну, раз готов, то иди, — странно усмехнулся опасный собеседник. – Да, еще одно…не теряй контроля ни при каких обстоятельствах. — Что вы имеете в виду? — нахмурился юный лорд с недоумением. — Только то, что сказал. У тебя обычно железное самообладание, воспользуйся им сегодня, если понадобится. А теперь, давай! И он практически вытолкнул своего подопечного в переполненный и гомонящий зал. Непривычно яркий свет ударил по глазам, непрерывный шум, доносящийся со всех сторон, вызвал учащенное сердцебиение, дыхание перехватило от волнения. Находиться на импровизированной сцене перед невероятным количеством незнакомых людей, внезапно оказалось настоящим испытанием. Но заслышав первые нотки знакомой, чарующей мелодии, Микаэль тут же ощутил, как его охватывает спокойствие — естественная реакция любого человека, когда-либо обучающегося танцевальному искусству, на прекрасную музыку. И если поначалу хрупкая фигурка в центре вызывала лишь сдержанное любопытство, то первое же движение заставило присутствующих завороженно замереть, с восторгом и уважением наблюдая за разворачивающимся представлением. Поворот головы, взмах руки, филигранные, изящные жесты, исполненные грации и настоящего, подлинного мастерства. Дерзкий взгляд, обещающий многое, смелые и крайне сложные связки, с тонко вплетенными элементами импровизации, развевающиеся полы полупрозрачной рубашки… Казалось, он парит в воздухе, настолько легко, непринужденно и сексуально он двигался. Зрители, начиная от учеников Академии и заканчивая восточными красавицами — дочерями султана, безусловно, были покорены. Окончательно и бесповоротно. Мика же, не обращая внимания на окружающих, не слыша их пораженные вздохи и восхищенные, иногда чересчур громкие замечания, полностью поглощенный своим занятием, забыл на время обо всем. Сейчас ничто не имело значения. В этот миг, здесь и сейчас, есть только он, только эта изумительная музыка и бесконечные пируэты на гладком, выложенном разноцветной мозаикой, полу… Внезапно внимание Микаэля привлекла какая-то незамеченная доселе деталь, мелочь, царапнувшая в сознании, но мгновенно разрушившая сосредоточенность. Неприятный холодок пробежал по спине, как предупреждение о неизвестной опасности. Динамично повторяя последнее движение, Каприати кинул внимательный взгляд в группу людей, сидящих рядом с ректором, и ему показалось, что он сходит с ума. Ибо в самом центре их компании находился человек, о существовании которого юный лорд пытался забыть последние шесть лет. Асийан. Старший сын и наследник шах-султана Альтияра Третьего. Не застыть на месте, испортив тем самым великолепие танца, удалось только благодаря профессиональной подготовке и колоссальному усилию воли. От напряжения свело скулы так, что зубы заскрипели, а ослабевшие ноги грозили подломиться в самый неподходящий момент, однако Мика все же смог, не теряя прежнего азарта, виртуозно закончить выступление. После чего, не дожидаясь пока явно продолжительные овации стихнут, он бросился к выходу, игнорируя поднявшегося Сайенси и стайку верещащих девиц в парандже (им по протоколу полагалось поклониться), и выскользнул в темноту, совершенно точно зная, что за ним обязательно последуют. Оказавшись в коридоре, с трудом удерживаемое хладнокровие оставило его, и мальчишка побежал, в надежде скрыться от людей, спрятаться, исчезнуть. Никем не замеченный, он вихрем пронесся мимо «крыла» преподавателей и гостевой комнаты, но в небольшом холле, соединяющем столовую и класс для упражнений, силы все-таки оставили его. Юный лорд остановился, и упершись лбом в холодную поверхность небольшой колонны, постарался прийти в себя. Тщетно. Не хватало воздуха, а кислород, урывками поступающий в легкие, обжигал, из-за чего казалось, что грудь раздирает изнутри яростное пламя.  — Здравствуй, мой ненаглядный, — послышался совсем рядом негромкий голос с восточным акцентом. Каприати обернулся как ужаленный. Его личный ночной кошмар находился в трех шагах от него, и с каждой минутой расстояние сокращалось. Несмотря на прошедшие годы, он почти не изменился. Тот же высокий, худощавый мужчина с острым взглядом и суровой линией подбородка. Разве что морщин прибавилось, да появился новый шрам на виске… — Я сразу тебя узнал, — наследник Альтийара перешел на родной язык, и Мика с ужасом осознал, что понимает каждое произнесенное слово. – Ты, конечно, вырос, но ни у кого в мире больше нет таких прекрасных глаз! Этот золотистый оттенок… — Не подходи ко мне, — не дослушав фразу, оборвал его мальчишка. Его слова разбудили воспоминания, принося с собой старую боль и безысходность. — Я так скучал…даже после того, что ты сделал, я скучал. Я верил, я надеялся, что однажды встречу тебя, — сын шаха наклонился почти вплотную к замершему Микаэлю и вдруг резким движением убрал черный завиток волос ему за ухо. — И вот я тебя нашел… Ты рад, скажи? Эти слова внезапно привели юного лорда в чувство. Страх ушел, теперь его заменила ледяная, расчетливая злость. Он больше не ребенок! И раз судьба вновь столкнула их лбами, он обязан завершить начатое много лет назад дело. Как знать, возможно, то, что он сейчас сделает, наконец, принесет ему облегчение и хоть какое-то удовлетворение. Пусть и ненадолго. Не раздумывая ни секунды, Мика стремительно запустил руку в волосы, и вытащив из сложной прически длинную, заостренную, металлическую шпильку, ловко приставил ее острие к шее Асийана, явно не ожидавшего такого развития событий. — Я ответил на твой вопрос? — насмешливо поинтересовался юный лорд, хладнокровно не обращая внимания на непонятный шум, раздавшийся неподалеку. Возможно, кошки затеяли возню с мышами… — Тебя… хорошо обучили основам, — прошептал житель султаната, только сейчас осознавая, во что он вляпался — непреклонный вид черноволосого красавчика не просто обещал смерть, он ее гарантировал, — превращаешь в оружие все, до чего дотронешься… — Я убью тебя, Асан, — вспомнив его домашнее прозвище, почти скучающе пообещал Микаэль, с легкостью переходя на диалект собеседника, — ты не представляешь, как я долго этого ждал… Не договорив, он слегка подался вперед, намереваясь воткнуть опасную вещицу в податливую плоть. Но прежде, чем произошло непоправимое, в пространстве, словно молния, промелькнул непонятный предмет странной, изогнутой, формы. Бумеранг, а это был он, с силой ударил Каприати по плечу, заставив охнуть от внезапной боли, и в тот момент, когда рука мальчишки с зажатым в кулаке смертоносным предметом, дрогнула, Фаэлин-де Монтье с силой потянул юного лорда на себя, буквально оттаскивая от будущей жертвы. Острая шпилька пропорола воздух, но даже не задела нежную кожу восточного принца, пребывающего в странном оцепенении от всего происходящего. — Извините, Ваше высочество! Извините его, мы уже уходим, простите нас, — быстро проговорил будущий герцог Дерентвортский и, не дожидаясь реакции от раздавленного унизительной ситуацией старшего сына шах-султана, буквально потащил несостоявшегося убийцу за собой. Как ни странно, это не представляло ни малейшей трудности: казалось, после неудачного покушения у Каприати разом закончился запал, настолько опустошенным и уставшим он выглядел. И потому покорно следовал за Фоэ, не пытаясь вырваться из его стального захвата. Да у него и не вышло бы: будучи в ярости, де Монтье напоминал разъяренного медведя, так что у невольного пленника никаких шансов на освобождение не оставалось. Парни успешно преодолели половину пути, когда из полумрака одного из соседних коридоров вдруг показалась знакомая фигура Фехтовальщика, которая спустя короткое мгновение так же тихо растворилась в темноте. Проводив его изумленным взглядом –, он наверняка присутствовал при инциденте, но не вмешался! — Фаэлин прибавил шагу, чтобы покинуть эту часть Академии как можно быстрее. Добравшись до своих покоев, будущий герцог довольно неласково пихнул юного лорда в спину, «приглашая» таким своеобразным образом войти. После чего закрыл дверь и обернулся к гостю, уже не скрывая охватывавшего его бешенства: — Ты сошел с ума, Каприати?! Что ты творишь, мать твою? Да ты представляешь, чем бы все закончилось, причини ты вред этому чертовому шахскому отпрыску? Сначала тюрьма, потом наверняка — эшафот, чтобы избежать военного конфликта с султанатом из-за убийства их наследника! — Мне все равно, — холодно ответил Микаэль, и его неестественно спокойный и странно равнодушный вид еще больше встревожил шатена. Ох, плохи дела с парнем! — А мне нет! — Намеренно громко рявкнул Фаэлин. Он где-то слышал, что из ступора можно вывести, спровоцировав эмоциональный взрыв. — И куче народа — тоже! Как же твои кузены, они ведь любят тебя, засранца! Почему ты всегда думаешь только о себе? — Боже, Фоэ, какую чушь ты несешь! Ты ничего не знаешь обо мне! — Почему же? Кое-что знаю! Например, ты считаешь, что проблемы есть только у тебя! Но я тебя удивлю, приятель, тут у каждого их десятки! Ирсона, например, мучают кошмары по ночам с тех пор, как на них с сестрой напали. Его избили и ограбили, а сестру забрали с собой, и больше ее не видели ни живой, ни мертвой. Тихоню нашего, Мирта, едва не зарезал мечом собственный дед за отказ пофехтовать с ним, он теперь до безумия боится любого оружия. Паттона, между нами, изнасиловал отчим! Сайенси его практически из петли вытащил…А у меня классическая схема — злая мачеха! Вот только моя в отличеи от книжной после смерти отца пыталась любыми способами от меня избавиться, как от основного наследника. В детстве я либо голодал, либо отсиживался в пыльном чулане. Однажды она воткнула мне кинжал в запястье, чудом не повредила сухожилие…Как видишь, здесь у всех свои сложности. Но мы не закрываемся от мира! Не отталкиваем людей. А все потому, что всегда есть шанс и среди сволочей встретить прекрасного человека! Мне кажется, я такого уже встретил… Де Монтье замолчал, выдохнувшись. Воцарилась тишина. Микаэль с безучастным видом рассматривал картины на стенах. Но как только наследник рода Девентвортов с грустью решил, что его пламенная речь не возымела никакого действия, юный лорд внезапно в упор посмотрел на него. У Фаэлина моментально пересохло в горле. Вот как сейчас уйдет… Или врежет. И что тогда делать? Он рассчитывал на диалог, а не на драку. — Ты рос в аду, — неожиданно заметил юный лорд с кривой усмешкой, —, но мой собственный куда сильнее по накалу страстей… — Мика… — Заткнись, пожалуйста. Иначе я не смогу… Он подошел к окну, и будущий герцог понял, что Каприати не готов общаться лицом к лицу. Значит, разговор действительно предстоит серьезный и тяжелый. — Я тебе говорил, что стал сиротой в четыре года, — сложив руки на груди, начал юный лорд. — В три с половиной, если точнее. Утверждают, что дети в этом возрасте мало что помнят. А я помню все, каждую деталь той ночи, настолько четко, словно это случилось вчера… Я играл в спальне родителей, когда на наш загородный дом напали. Наемники, вооруженные до зубов, очень много, они атаковали грамотно и практически бесшумно. Они успешно перебили кучу народа прежде, чем добрались до хозяйских покоев. Мать успела запихнуть меня в незаметный чуланчик, но дверка осталась приоткрытой, и я имел возможность наблюдать за происходящим в небольшую щелку. Она сражалась до последнего, моя мама, она отлично владела мечом, но долго ли продержишься против четверых опытных мужчин? Конечно, ее убили…я до сих пор иногда вижу во сне кроваво-красные пятна крови на персиковом корсаже ее платья…, — Мика немного помолчал и, сделав явное усилие, все-таки продолжил:  — Видимо, я впал в шоковое состояние, потому что не плакал даже тогда, когда меня грубо вытащили из моего укрытия. За шкирку, как котенка. Именно в этот момент я увидел того, кто устроил резню. И узнал его. Это был старый отцовский друг и бывший любовник. И какая банальная причина! Оказалось, он так и не смог простить отцу женитьбы на моей матери, ведь до нее они довольно долго встречались. Как я узнал позднее, он неоднократно требовал от отца бросить семью и уехать с ним. Папа отказывался, конечно, и вот после последней ссоры, его любовник от ревности и злости потерял разум. И решил уничтожить всех и вся, раз не получилось вернуть отца… Я не знаю, почему он меня оставил в живых, пожалел, быть может. Но скорее всего, то было частью изощренной мести. Меня ведь продали в султанат. Фаэлин едва сдержал изумленное восклицание, справедливо полагая, что сейчас лучше не издавать никаких звуков, не шевелиться и не дышать вообще. Ни коем случае нельзя сбивать рассказчика! — На торгах живым товаром выяснилось, что у меня редкая внешность для тех мест, светлокожий, светлоглазый. Красивый, — Мика горько усмехнулся. — Меня выкупили посланники самого султана. Так я попал во дворец. Ты что-нибудь слышал о «ферзях»? — Личные убийцы самого султана, но не телохранители, — с недоумением отозвался-де Монтье. — О них вообще мало что известно, кроме того, что у них безупречная подготовка, и они способны убить самую неприступную и хорошо охраняемую жертву. Даже поговорка есть: от «ферзя» не скроешься ни в воде, ни под землей, ни в воздухе. — Точно. Так вот, ты сейчас смотришь на одного из нас…из них, — быстро поправился Микаэль, — правда, я не стал им в полной мере… В общем, я оказался среди полусотни мальчишек, которых привезли из разных уголков страны, чтобы превратить в «ферзей» в будущем. Я не стану вдаваться в подробности того, как проходили тренировки, тяжело вспоминать, скажу только, что система обучения разрабатывалась веками и представляет собой соединение военного искусства и искусства сексуального поведения…Для успешного выполнения задания, мы должны использовать все навыки, которыми владеем, от убийства до соблазнения. И все это вбивается в голову с помощью психического воздействия, в том числе! — Мика, ты уже не там, — решился подать голос Фаэлин, жестко контролируя себя, чтобы не броситься к юному лорду — история его потрясла до глубины души. — И ты не один из них! — А вот тут ты прав, — согласно кивнул Каприати и вернулся к рассказу: — Инициация у мальчишек сначала происходит в двенадцать лет, убийство первого врага. Так закрепляется наука убивать. А вторая часть инициации — в семнадцать, экзамен по сексуальному мастерству. Причем, партнер может быть любого пола. — Танцам тебя тоже там учили? — внезапно вспомнив сегодняшнее выступление, осторожно уточнил будущий герцог. — Конечно, причем я оказался весьма способным учеником… Но мы отвлеклись. Поскольку будущие «ферзи» представляли собой элиту в каком-то смысле, и учитывая нашу внешность, во дворце существовал жесткий запрет обращаться к нам, разговаривать, трогать, даже случайное прикосновение расценивалось как преступление. Оберегали почище наложников. Это требование соблюдали все. Кроме Асийана. Ему дозволялось многое… А он предпочитал мальчиков! Конечно, о его порочных пристрастиях знали, но не препятствовали — он же наследник! И никого не интересовало, что после встреч со старшим сыном султана несчастные мальчики часто исчезали в неизвестности…Ходили странные слухи, что он садист, любит увечить и мучить… Я не думал об этом до тех пор, пока чертов извращенец не заинтересовался моим другом, Роэлле. Его привезли в один день со мной, наверное, поэтому мы стали близки. Он был старше на пару лет, и заботился обо мне, как о брате. Он заменил мне семью… Юный лорд на мгновение умолк, воспоминания явно давались ему нелегко. Но выговориться действительно требовалось и уже давно, и теперь он не мог остановиться. — Отказать Асийану Раэлле не мог, я уже упоминал, психическое воздействие оказывалось мощное, а тут тебя требует твой хозяин…Понятия не имею, что там произошло, однако следующим утром мы вытащили моего друга из петли, мертвого. Именно тогда я решил убить этого ублюдка, — Мика на секунду обернулся, и Фаэлина поразили его глаза, решительные, горящие ровным, золотистым огнем. — Должно быть, я изначально плохо поддавался их влиянию, раз даже мысль допустил о таком… Но еще больше я убедился, что обязан избавить мир от этой гадины, когда он прислал мне розу. Чем-то я его привлек его внимание, хотя был младше обычных его «предпочтений». Я всегда носил с собой кинжал, подаренный отцом, ты его видел сто раз, и об этом знали, но не запрещали. Что сделает одиннадцатилетний мальчишка, с полностью подавленной, по их мнению, волей к сопротивлению? Совершенно спокойно я пришел в покои Асийана, даже не встретив никого по пути. Я уже тогда понимал, что иду на хладнокровное убийство, потому что Каприати не сдаются на милость обстоятельствам, они подчиняют их себе! Ты не представляешь, как я боялся… Маленький мальчик, здоровый мужчина… Но в итоге я нанес ему пять серьезных ножевых ранений. Он даже не сопротивлялся — не успел. И я почти убил его, но в самый последний момент мою руку перехватили. Я думал, охрана. Но реальность превзошла любые ожидания! Это оказался мой дядя, родной брат отца! Он искал меня почти семь лет. А когда обнаружил мое местонахождение, специально проник во дворец, устроившись в гвардию шаха, чтобы вытащить меня. До сих пор не верится, что ему удалось меня вывезти оттуда…там такой переполох начался, когда обнаружили раненого наследника! Но он смог. За прошедшие годы я почти забыл о тех событиях, боже, я так старался изгнать их из памяти! — Юный лорд раздраженно дернул рукой за волосы в попытке вытащить оставшиеся шпильки. — Но в «Минерве» мне вдруг начали задавать неудобные вопросы Тревор с Сайенси, а ведь дядя сделал все возможное, чтобы скрыть мое пребывание в султанате! А потом я наткнулся на Асийана во плоти … Оживший ночной кошмар. Моя личная проблема. И я сорвался. Из-за того, что я не прошел инициацию, как положено у «ферзей», у меня сбились какие-то их психологические штучки. Иногда я не могу себя контролировать, как тогда, с Терри… А с Асийаном не существовало ни единого шанса, что я сдержусь. Если бы не ты, я убил бы его … Или он меня. Если бы не ты… — Мика…- шатен сделал шаг к нему, но его остановил резкий возглас: — Не подходи! Если ты…подойдешь…я сломаюсь…оставайся на месте, Фоэ. Наплевав на предупреждение и возможные последствия, де Монтье за долю секунды преодолел разделявшее их расстояние, и схватив мальчишку за плечи, осторожно развернул к себе, вглядываясь в бледное, измученное лицо. О боль, исходившую от него можно было порезаться. — Мика, что я могу сделать? — спросил будущий герцог, физически ощущая страдание, разлитое в воздухе. — Чем я могу помочь? Прошу, позволь мне помочь тебе, — прошептал он, и ласково вытер ладонью испарину со лба юного лорда. Удивительное дело, но обычно резкий и не терпящий прикосновений, Каприати даже не отреагировал на подобное самоуправство. Он поднял глаза на Фаэлина и тихо проговорил: — Поцелуй меня, Фоэ. — Если я… начну, то не смогу остановиться, — хрипло ответил-де Монтье, в то время как его нетерпеливые губы начали свое исследование в области тонких ключиц одного очень строптивого лорда. — Я… — Мика резко выдохнул, ощутив жаркое прикосновение к коже. Потом еще одно и еще. — Я на это и рассчитываю. Только…давай аккуратнее, у меня это впервые. — Ты оказываешь мне честь, — серьезно сказал будущий герцог после минутного молчания. Распахнув на юном лорде невесомую рубашку, он некоторое время молча любовался его подтянутым прессом, потом наклонился к шее, целуя ее гладкую поверхность и балдея от тончайшего аромата полевых цветов, потом внезапно и очень медленно обвел по очереди языком напряженные соски, вызвав непроизвольную дрожь у Микаэля. — Фоэ, — вдруг позвал он его, и удивленный, будущий герцог поднял голову. Шальной блеск в золотистых глазах и ехидная полуулыбка сразу вызвали подозрения, но проверить их не удалось: мальчишка внезапно поцеловал его, да так, что чуть не уронил — кто бы мог подумать, что он умеет с такой силой и страстью прижиматься! Его припухлые губы оказались мягкими и податливыми, но в то же время беспощадными и нежными, жадными и пугающе умелыми…И пока они яростно целовались, останавливаясь только для того, чтобы набрать в легкие воздуха, пальчики Мики, ловкие и проворные, незаметно проникли в шелковые брюки шатена и принялись весьма настойчиво ласкать его напряженный член. –Да что же ты творишь! — с трудом сдерживая стон, прошептал-де Монтье, которого эти поглаживания и легкие, но чувствительные касания к собственной плоти, грозили совсем лишить ума. — Ты ничуть не похож на девственника в этой сфере! — Вот поэтому…- выгибаясь от удовольствия, когда ладони будущего герцога в отместку сжали его ягодицы, а нетерпеливые губы прошлись по груди, выдохнул Мика, — и не надо вести себя со мной как с фарфоровой вазой! — Ах, неужели? — хмыкнул Дерентвортский и с усилием оторвавшись от Каприати, подхватил того на руки. — Сегодня все будет так, как ты захочешь, — пообещал он юному лорду, направляясь вместе с ним к ложу. И было все. Тела, сплетенные в одно целое… Руки, стискивающие простыни… Несдержанные стоны… Стучащие в унисон сердца… Капельки пота на бархатистой коже… Закушенные в порыве страсти губы… И острое, неизведанное ранее, наслаждение.