Две валькирии

— Платья и обувь мы приготовили, а о верхней одежде не подумали, — заметила Кирстен. — Если в программе фестиваля будут отыгрывать только прием или бал в замке, то пройдёт и так, но если будет городское гуляние, ярмарка мастеров или рыцарский турнир — мы будем в пролёте. — Почему? Шубку накинешь… — У меня нет шубки, я захватила из дома только классическое пальто и пуховик на случай морозов. — Нет проблем, — улыбнулась Тесс. — Здесь подберем подходящие меха. Может, не новые, но зато разнообразные. Дед и отец были охотниками, наши дамы часто получали обновки из шкур. — Интересно… Я люблю красивые меха. — Ну соболей не обещаю, но волчья доха и несколько шуб из лис есть. Нужно примерить и подобрать наиболее красивые, — лучилась довольствием Тесс, радуясь, что смогла решить проблему. — Интересно, какие меха приличествуют герцогине бургундской? — Волчья доха и рыжие лисы точно не подойдут, — ответила Кирстен. — По этикету даме подобного ранга полагается горностаевая мантия, отделанная хвостиками. Не такая длинная, как королевская, да и цвет покрытия — не благородный пурпур, а тот же бургунд. — Это хорошо, что бургунд, — согласилась Тесс. — Пара таких штор ещё у нас есть, а не дай Бог ты изобразила бы королеву или императрицу… Где бы я тебе старый красный бархат искала?! — она засмеялась, словно тысячи колокольчиков зазвенели. — Горностая у меня нет, но есть моя старая шубка из полярной лисы, её даже перешивать не придётся, она в отличном состоянии. Есть также куча выделанных отцом шкурок зайцев-беляков. Если хорошо постараться, из этого меха можно сшить подбой для герцогской мантии, сверху покрыть бархатом из штор. Останется имитировать чёрные точечки на кончиках хвостов горностая — и ты будешь настоящей герцогиней. — Можно попробовать сшить эту мантию, — кивнула Кирстен. — А песцовая шубка прекрасно подойдёт к твоему платью из парчи. Ты сможешь отыграть знатную жену ярла или княгиню с севера. — Но я же сказала, что никаких платьев, никаких дам, никаких княгинь! — резко перебила Тесс. — Если тебе так хочется в паре с кем-нибудь дефилировать, то я Тома обряжу в платье. Он мне за одну шутку задолжал! Переоденется, никуда не денется! — Том — это тоже неплохо, но я хотела именно с тобой под ручку прогуливаться, в уголочке на ухо шептаться, обсуждая кавалеров. Твой образ простого бонда не предполагает ухаживать за герцогиней, ведь так же? Тогда или соглашайся выступить в платье, или бросаем всю затею со знатными дамами, наряды поменяем. Я могу нарядиться крестьянкой или трактирной служанкой. — А тебе не жалко будет оставлять такую красоту? — растерялась Тесс. — Мы же целый день шитьем были заняты… А теперь всё с начала. — Тебе же не жалко меня бросать в горнило этого бала реконструкторов! Мало того, что я тут никого не знаю — я и ваш язык не понимаю. С кем я там буду говорить по-норвежски или на шведском? — Возможно, наши рыцари смогли бы изъясняться по-английски… — А зачем мне ваши рыцари, если я делаю всё это только для тебя? Давай тогда соорудим тебе дворянский или рыцарский костюм. — К костюму ещё нужно много всяких нюансов: проработать образ, придумать биографию, выучить родословную, кто с кем в родстве. Герб, девиз… Это дело не одного дня. — К дамам не настолько высокие требования, — торжествующе усмехнулась Кирстен. — Прошу тебя, прислушайся к моему мнению. — Может, всё-таки согласишься на Тома? — попыталась увильнуть от необычной перспективы Тесс, уже начинавшая прекрасно понимать, что не сможет ни в чём отказать этой девушке. — Я с тобой хочу… — просительные интонации в голосе Кирстен не оставили ни одного шанса образу «простого бонда Тома» появиться на реконе. — Но если ты и Томаса уговоришь втиснуться в платье — это будет бомба. Твой клуб сразу выиграет негласное соревнование, заткнув за пояс всех этих гоноровых шляхтянок из Польши. — М-м-м-да… — задумчиво произнесла Тесс. — А это идея… Три прекрасные дамы… Тогда нам нужно срочно сшить ещё одно платье и подобрать манто. — Ох, ты согласна?! — воскликнула Кирстен, в порыве радости обняла Тесс и нежно чмокнула в щёку. — Я так рада, что ты согласилась! — Ты знала, как на меня надавить… — по-доброму улыбнулась Тесс. — У нас мало кто любит гоноровых шляхтичей. — Патриотизм! — понимающе кивнула Кирстен. — Да при чем тут это? — удивилась Тес. — У нас мало кто из девушек увлекается реконструкцией. Не каждая может позволить себе аутентичный старинный богатый наряд. Если рыцарей и викингов у нас хватает, то против полячек некого выставить. А те постоянно нос дерут, утверждая, что их кобеты* — самые красивые в мире, а наши им и в служанки не годятся. Раньше у наших скромных клубов не было никаких шансов утереть им нос. — Да, ровно до тех пор, пока ты не решилась ободрать семейные балдахины… — весело рассмеялась Кирстен. — Балдахины и шторы из имения Радзивилов, между прочим. Самое забавное — прадед рассказывал, что наш предок мог бы носить это имя. Наш род ведется от лесничего в княжеском лесу, который был бастардом одного из Радзивилов. — Так ты по крови княжна? — удивилась Кирстен. — Ха! Да какая там княжна!.. — Тесс иронично изогнула бровь. — У каждого из Радзивилов имелось не по одному ребенку на стороне, тут половина округи княжеской каплей крови могли бы похвастаться. Все более-менее красивые крестьянки и служанки не избежали внимания хозяев. Прадед рассказывал, что самых пригожих прятали на дальних хуторах, и то не всегда уберегали. — Ладно, пусть так. Но для меня ты теперь княжна Радзивил. Можно ведь теперь с полным основанием отыграть этот образ! Ты не знаешь, у них дети-близнецы были? Если вы с Томом на одно лицо, то и оригинал должен быть — пара близнецов. — Да, были близнецы, Мария и Марианна, княжны Радзивил. Мы в школе на факультативе учили о местных феодалах. — Отлично! Значит, готовим эти образы. Нужно срочно сшить ещё одно платье, подобрать шубку и парики. И драгоценности… — Бижутерию и парики возьмем в городе напрокат. Я узнавала — в местном театре есть подобная услуга. Для Тома возьмем шубку нашей мамы из седой лисы. Она его больше любит, ему позволит взять из хранилища любимые меха. Теперь осталось переворошить ещё раз сундуки и шкафы в поисках очередного покрывала или штор из усадьбы Радзивилов и по-быстрому сшить этот наряд. В этот момент со двора послышался шум — голоса, скрип полозьев, лай собак и конское ржание. Девушки выглянули на крыльцо и увидели гостей — двоих румяных парней, сыновей соседей. Они приехали на санках, запряженных парой серых орловских рысаков, которых дед Тесс настолько любил, что, улетая в Канаду, не смог продать, а оставил на сохранение в служебной конюшне лесничества, щедро оплачивая их содержание и уход. Узнав, что девушки изъявили желание покататься по лесу, сосед-лесничий послал за упряжкой своих сыновей, только что вернувшихся на каникулы. Обрадованная Тесс заорала: — Жако! Жаклин! — и ринулась прямо с крыльца в снег навстречу упряжке. Эта неконтролируемая радость сильно царапнула по сердцу Кирстен, и она ревниво глянула на широкие простецкие физиономии парней: «Ну что она в них нашла?! Сельские увальни, неуклюжие как медведи и такие же глупые!» — подумала она. Но Тесс, едва взглянув в сторону юношей, мимоходом буркнула: «Привет!» и пробежала мимо возка к упряжке. Кирстен едва челюсть не уронила, увидев, что Тесс так радостно приветствовала лошадей, обнимая их за храпы, гладила бархатные ноздри и шептала ласковые слова. Парни только посмеивались: «Танька в своей роли!», а затем предложили одеться потеплее и прокатиться по зимнему лесу. Девушки посоветовались и решили, что час прогулки не будет лишним. Они быстро облачились в шубы. Тес накинула на сани старый гобеленовый ковёр и меховую полость, усадила подругу и забралась сама. Застоявшиеся рысаки резво несли санки, скрипел под полозьями снег, заливисто лаяла пара охотничьих псов, бегущих рядом, малиновым звоном разливались бубенцы на дуге, ярко горели радостью глаза девушек, румянились лица в обрамлении меховых шапочек и воротников, серебрился иней на мордах лошадей, на воротниках тулупов парней и шуб девушек, сверкал на солнце снежный покров, зеленели ели сквозь хрустальные кружева. Санки мчались вдаль, сопровождаясь только звуками колокольчиков, звонким смехом и изредка понуканием рысаков со стороны парней: «Вьё-ё! Вьё-ё-ё!». Кирстен разрумянилась, раскраснелась, оживилась. Когда сани немного снизили скорость, позволяя отдохнуть лошадям на шагу, она осторожно высвободила из кармана руку с телефоном, сделала несколько снимков зимних пейзажей и, протянув телефон Тесс, попросила: — Сфотографируй меня с лошадьми. Я давно таких красавцев не видала. Пошлю фотки на родину. Пусть увидят, как я отдыхаю… — Олафу пошлёшь? — Тесс царапнула острая ревность. — Может, и Олафу. Только ему эти лошади без надобности. — Но почему же без надобности? — едва сдерживая в себе раздражение, Тесс попыталась выбраться из саней. — Он же интересуется, ждёт от тебя новостей. Поделись радостью! — Кто?! Олаф?! — изумилась Кирстен. — Ждёт… Как же! Кузен Олаф и не вспомнил бы, что меня с днем рождения нужно поздравить, если бы ему не напомнили. Ингвар, скорее всего… — Кузен? Так Олаф твой кузен?! — облегчённо выдохнула Тесс, но потом подозрительная ревность в сторону непонятного Ингвара, не забывающего о дне рождения, вспыхнула с новой силой. — А Ингвар… Это кто? Ему тоже нужно послать фото? — Хватит им одного фото на двоих! — рассмеялась Кирстен. — Олаф и Ингвар — супруги. — Как — супруги? — удивилась Тесс. — О, это долгая история. Они биатлонисты, состоят в браке и воспитывают четверых детей… — Как это возможно? — По нашему законодательству можно заключить законный брак между однополыми парами. — А дети?.. — По старинным традициям они заключили брак на четверых, традиционную шведскую семью с двумя девушками-лесбиянками. Теперь у них счастливая семья, детишки подрастают. — И никто их не осуждает? — Что?! — поразилась Кирстен. — За что их осуждать? Они не воруют, людей не убивают, никого не обманывают, не изменяют. Они даже почти не пьют алкоголь и не курят… Да я более позитивных людей не знаю! — Но церковь… Общество… Нормы приличия, наконец… — Не знала я, что ты такая зашоренная, — разочарованно цыкнула Кирстен. — Почему ты осуждаешь людей за честность, за то, что они нашли в себе храбрость жить в браке с теми, кого любят, а не притворяться кем-то другим, обманывая и общество, и своего партнера? Наверное, тебе будет сложно со мной общаться, зная, что я также бисексуалка, у меня были отношения с девушкой. Мне не важно, какого пола человек, если я в него влюблюсь. — Прости… — прошептала Тесс. — Я и не думала осуждать… Мне сложно об этом говорить, у нас в сельской глубинке о таком и не слыхали… А в городе, в пансионате я слишком занята была своим, чтобы отвлекаться… Да и мне еще долгих три года никаких отношений заводить нельзя… — Нельзя? Почему?! — Это долгая история. Потом как-нибудь расскажу. Тесс грустно замолчала, переживая внутренний диссонанс. С одной стороны, ей было приятно, что милая Кирстен не интересуется парнями — значит, в ближайшее время возле нее не появится белокурый мачо и не уведет её от подруги. С другой стороны — мысль, что такая умница и красавица надолго не останется одинока, найдется среди студенток рижского университета хоть одна дерзкая девица, увлечет Кирстен и… Тесс даже глаза прикрыла и замотала головой, прогоняя неприятное видение — целующуюся Кирстен с другой. «Нет-нет! Не хочу! Не допущу!» — металось в голове Тесс, слишком сумбурно и непонятно для такой неискушённой девушки. Она решительно отбросила сомнения, отложив все переживания. Она подумает об этом потом, а сейчас у нее есть для съемок весь зимний лес в виде фона, лоснящаяся пара серых в яблоках лошадей и самая прекрасная девушка в мире.

***

После прогулки девушки трудились весь вечер, но сшили третье платье. Утром собрали все свои наряды, погрузились в машину и отбыли в город. До фестиваля оставалось три дня, а до прилёта родственников из Канады — один. Тесс рассудила, что последние сутки огонь в печках смогут поддерживать соседские парни, которым просто заплатили. Девушек ждали впереди еще большие хлопоты: самые простые — подготовка аксессуаров и париков. Сложности начнутся потом, когда нужно будет уговорить мастера-скорняка сшить меховую накидку из заячьих шкурок, причём очень срочно, буквально за два дня, и это перед Новым годом, когда все портные завалены заказами! Они пробовали сами сметать куски кожи в один пласт, но обычная швейная машина не годилась, а вручную это было очень трудно. Тогда Тесс и решилась поспешить в город, надеясь поручить изготовление горностаевой мантии из зайчатины профессионалу. Однако во всей Риге не нашлось свободных мастеров. Тесс поискала по интернету, почитала рекомендации и нашла свободного мастера по мехам в небольшом городке Лиепая, расположенном от Риги в полутора часах езды на автомобиле. Она тут же связалась с мастером Браницким и обо всём договорилась. Кирстен только диву давалась от такого энтузиазма и прыти: — Ты готова везти ворох шкур за сто тридцать миль, платить немыслимые деньги за срочность? Зачем? Обошлись бы простой шубой… — Нет! Если ты меня подбила на эту авантюру, то будем играть по максимуму! Моя герцогиня достойна самого лучшего: ты будешь в горностаевой мантии! — Тесс озорно блеснула глазами. — Что ты задумала? — подозрительно прищурилась Кирстен, уже успевшая понять: если в глазах Тесс пляшут бесенята — жди сюрпризов. — Увидишь!

***

Девушки только успели отвезти заготовки скорняку, возвратились и приготовили парики и украшения, всё примерили и остались довольны. Затем Кирстен осталась отдыхать, а Том и Тесс поехали встречать родных в аэропорт. Тесс вернулась в кампус, а Том повёз их на родной хутор. Тесс строго-настрого приказывала Тому: — Немедленно возвращайся! Мне нужна будет машина, чтобы съездить за мантией. А это время… Ещё готовиться нужно, роли разучивать. Тебе — так особенно. Том попробовал было возразить, но Тесс шикнула: — Или я вспомню про акацию… Колючки… Дед не простит… Он когда-то ногу в бане занозил такой колючкой, не хочешь ему признаться? — Тихо ты! Я приеду, как смогу, — буркнул Том. — Отлично! — расплылась в улыбке Тесс. — Отлично… — затем она подошла к деду и о чём-то пошепталась с ним. Дед задумчиво кивнул, видать, соглашаясь во всём с любимой внучкой. Все расселись по местам, Тесс на прощание поцеловала в щёчку маму, пообещав после фестиваля немедленно приехать, махнула вслед отъезжающему авто и медленно побрела в кампус.