Две валькирии

Время — справедливый судья и великий лекарь. По крайней мере, так считал Том, сильно обеспокоенный апатией и страданиями сестры. Нет, она не стонала и не жаловалась, не рыдала в жилетку, даже перестала искать встречи с Кирстен. Она просто замкнулась в себе и своем горе, потеряла интерес и к учебе, и к развлечениям. Сперва Том изо всех сил пытался расшевелить сестру, вытаскивая её то в кафе, то в кино, то в театр. Но и это мало помогало — Тесс сидела грустная, о чём-то своём задумчиво размышляла, даже отвечала невпопад. Том предпринял последнюю попытку вернуть Тесс интерес к жизни. — Отец звонил, всё настойчивее звал переехать в Канаду, предлагал перевестись в Оттаву. Я уже почти дал согласие. — Что?! — встрепенулась Тесс. — Нет, пожалуй, я откажусь… — Но почему? Что тебя здесь держит? — Нет, ты не поймёшь. я просто не могу… — Тесс отчаянно вздохнула и, словно с моста в воду, выдохнула. — Если я уеду, я больше никогда её не увижу! Это словно предательство… Я не могу… — Да о чем ты говоришь? Какое предательство, она ушла, бросила тебя! Во что ты превратилась?! — Предательство в отношении чувств… Я же говорила, ты не поймёшь, это словами не объяснить, это надо просто понимать. Я чувствую, что не могу просто так уехать. Этим я предам и себя, и свою любовь… — Да какую любовь?! — едва не взревел всегда спокойный Том. — Что ты себе придумала! Очнись, опомнись, не пускай свою жизнь под откос! Вот скажи, чего тебе не хватает?! Молодая, красивая, неглупая, обеспеченная, учишься в приличном университете, можешь путешествовать по миру в своё удовольствие… Чего тебе ещё надо? Любви? Страданий? А обо мне ты подумала? Почему я должен страдать, переживая за тебя?! — Прости, бро… — Тесс обняла Тома и заплакала на его плече, впервые на его памяти. — Я не должна была… Но я не могу, и вправду не могу так просто уехать… — Милая… — утешающе приобняв сестру, Том задумчиво произнёс: — Клин клином вышибают? Тебя бросила Кирстен, не страдай, заведи роман с другой или другим… — Что?! И это советуешь мне ты? Какой роман? Зачем мне это? — Ну-у… чтобы забыть, чтобы выбросить из головы всю эту глупость. — А если я не хочу забывать? Если я хочу помнить… видеть её хоть иногда, мельком, мимоходом… — Да, видеть, как её подвозит новая подружка… страдать от этого. Тесс, ты же не мазохистка! Ты же всегда была сильной девочкой. Давай, бери себя в руки, доучимся до конца года и будем готовить документы в оттавский университет… — Нет! — яростно воскликнула Тесс. — Ну-ну, — только и мог сказать Том. — Летом родители приедут, увидят то, во что ты превратилась… боюсь, одной Оттавой они не ограничатся, ещё и по врачам затаскают. Давай, включай мозги и переставай страдать ерундой! Тесс только расстроенно закатила глаза: — Я тебя поняла. После этого разговора грусть у Тесс не прошла, но она, по крайней мере, перестала игнорировать учёбу, стала иногда выбираться на студенческие вечеринки. Даже один раз посетила клуб реконструкторов, где на общем собрании обсуждали совместный международный проект «Дракар викингов». Тесс потащила с собой и Тома, которому неожиданно это стало очень интересно. Хотя Тесс предполагала, что таким образом Том пытается немного расшевелить её угасший интерес к историческим фестивалям. Экспедиция планировалась довольно необычная, с посещением многих балтийских бухт и портов. Экипаж дракара формировался из реконструкторов разных стран балтийского региона. Современные викинги должны были повторять путь своих предков на древних маршрутах, имея для этого только деревянное судно, парус, весла и вместо компаса кусок намагниченного железа, плавающий на пробке в сосуде. Никаких современных средств связи, gps-ов и мощных моторов, только руки на весле, рулевая лопасть и дружный коллектив единомышленников. Вот только с дружным коллективом не сложилось, необходимого количества желающих не набиралось: у кого-то время отпуска не совпадало с планируемым плаванием, у кого-то уже были другие планы, кое-кто не желал всё время отдыха проводить на веслах, словно галерный раб. Тесс с безучастным видом слушала все эти дебаты и споры, а Том только поглядывал то на неё, то на спорщиков. Когда руководитель клуба предложил Тому и Тесс поучаствовать в этом проекте, Том поспешил согласиться, объяснив Тесс, что это будет отличная языковая практика. После года изучения языков они оба уже вполне сносно могли общаться с другими участниками проекта — представителями шведских, датских и норвежских клубов. Тесс просто безразлично кивнула, а Том продолжил: — Ты же сама меня всё время тащила к этим историкам. Зимой мне понравилось, хоть я и намучился в платье. А теперь хочу вжиться в роль бонда Тома. — Ещё чего! — возмутилась Тесс. — Бонд Том — мой образ. А ты ищи себе другой! — Хорошо, хорошо, — поспешил согласиться Том. — Время ещё есть, что-то придумаю. Ты же мне поможешь? Или ну его? Полетим к родителям в Канаду? — К родителям пока не надо… — жалобно ответила Тесс, серьёзно опасающаяся, что её принудят перевестись. — Я тебе во всем помогу и во всём поддержу. — И я для тебя, сестрёнка, всё сделаю. Во всем поддержу, в любой ситуации!

***

Пока они заканчивали учебный год, пока собирались и готовились в поход «по местам боевой славы викингов», Тесс немного оживилась, увлеклась обучением Тома историческим примудростям. Тот только радовался этому оживлению, этой оттепели в душе. Правда, каждый раз, когда они сталкивались в коридорах университета с Кирстен, Тесс вздрагивала, провожала бывшую подругу тоскливым взглядом и тихонько вздыхала. Взор её становился грусным, она замолкала на полдня или даже на целый день, о чём-то печально размышляя или мечтая. В эти минуты Тому становилось невыносимо жалко невезучую сестрёнку, он был готов сделать для неё что угодно, только бы она была счастлива, но… но что тут сделаешь?! Он продолжал развлекать Тесс как мог, как умел, но думать над этой патовой ситуацией не переставал. Хотя… в начале лета результатом этих размышлений стали несколько звонков Тома, небольшой заговор и пара сюрпризов.