Две валькирии

Татьяна и Том заселились в кампус Рижского университета. Сперва их хотели разместить по разным корпусам — женскому и мужскому. Но так как близнецы привыкли быть всегда вместе — или скорее родители были готовы оплатить им комнату-люкс, — их поселили в очень уютной двухместной комнате.

***

До пятнадцати лет они жили жизнью обычных прибалтийских школьников с простого лесного хутора. Дед и отец работали в лесничестве, мать и бабка занимались хозяйством, доили коров, делали домашние масло и сыр, которые раз в неделю отвозили на продажу в приморский курортный город. Такая простая жизнь с очень большой вероятностью ожидала и наших близнецов. Но в их судьбу вмешался счастливый случай: в Канаде умер старший брат их деда и оставил родственникам очень большое состояние. Странности начались ещё в представительстве международной адвокатской конторы. Дед, бывший лесной брат, иммигрировал после сорок пятого года сперва в Англию, затем в Канаду. Начав с нуля, проработав несколько лет лесорубом, он на скопленные деньги купил участок леса, поставил лесопилку и организовал свой первый бизнес по постройке домиков. Через шестьдесят лет у него была огромная строительная империя, приносящая многомиллионные доходы. Жена его умерла чуть раньше, детей не было, и он вспомнил о родственниках в Латвии. Так как он был очень религиозен, в завещании указал несколько условий: он разделял всё свое состояние между всеми родственниками, которые вели себя благопристойно, хорошо учились и работали, не заводили никаких любовных историй до брака или до двадцати одного года. Представители молодого поколения должны были хранить девственность до совершеннолетия, и только заключение врача накануне двадцать первого дня рождения давало основание претендовать на наследство. Любой скандал, связанный с любовником или любовницей, обрывал эти надежды. Суммы были немаленькие — каждому претенденту полагалось по восемь с половиной миллионов долларов. Ради такого куша стоило и потерпеть, не связывая себя никакими романтическими узами. Отец и дед тут же получили свою долю, как дядя с тётей и их старшие отпрыски. Младшим вместе с Таней и Томом ещё предстояло доказать свою благопристойность. Да ещё и учёбу подтянуть повыше нужно было: уровень знаний в простой сельской школе, находящейся в семи километрах от хутора, заставлял желать лучшего. Тома и Таню тут же перевели в городскую гимназию-пансионат, где они и проучились два года до выпуска, после которого легко поступили в университет. Им оставалось продержаться четыре года до получения наследства. Татьяна смеялась: — Это так легко — сберечь репутацию и девственность. Особенно если никто из парней не привлекает. Подумаешь, проучиться в университете без любовных историй… Том над ней подтрунивал: — Это ты сейчас так говоришь! А вот познакомишься с красавчиком-студентом, или преподаватель попадётся интересный, ты сама не заметишь, как влюбишься и сбежишь к нему от меня. — Это же насколько он должен быть красавчиком, чтобы я забыла о восьми миллионах и сбежала! — возражала Танечка. — А может он — вылитый Бандерас? — продолжал неугомонный Томас, сверкая озорными светло-голубыми глазами и по-доброму улыбаясь сестре. Та не осталась в долгу, взлохматив светлую шевелюру: — Мне не нравятся такие темноволосые. — А какие нравятся? — не унимался Том. — Такие, как ты: светлые. Но пока ты для меня самый лучший мужчина. Вот если встретится такой человек как ты — тогда влюблюсь, но не раньше! Родители и дед с бабкой получили свою часть наследства, отсыпали на банковские счета обоим близнецам некоторые суммы, необходимые для получения образования, и уехали за океан обживать канадское ранчо двоюродного деда, присматривать за другими объектами недвижимости. Мама сильно расстраивалась, не хотела бросать детей: — А вдруг с ними что-то случится? А вдруг им помощь понадобится? А они одни… — Дочка, не истери! — прикрикнул на неё старик-свёкр. — Они должны вырабатывать в себе самостоятельность. Если они в семнадцать лет за твою юбку будут держаться, тогда как им принимать на себя ответственность за других? Вот унаследует лесозаготовительную компанию с деревообрабатывающим комбинатом, и что он с ней делать будет? Как справится с руководством бригадой канадских лесорубов? Сейчас подучат языки, вступят в наследие и смогут на законных основаниях приехать в Канаду. — Да что с ними может случиться в одном из самых цивилизованных университетов Европы? — поддержал отец. — Но вы, студенты, не расслабляйтесь, внимательно по сторонам поглядывайте. Имейте в виду, что кузены не дремлют, и если кто-то из вас засветится в скандале с любовниками или с полицией, или будет уличён в употреблении наркотиков, доля наследства кузенов увеличится за счёт вашей. Смотрите, кто будет крутиться вокруг вас, в друзья набиваться. Могут устроить провокацию: подлить что-то в выпивку, подкинуть запрещённое в сумку или карманы, соблазнить сладкими словами о любви. Думайте, прежде чем с кем-то общаться. Сын, присмотри за сестрой. Если что-то пойдёт не так, немедленно вызывай нас по Скайпу. В любом случае, мы на вашей стороне, прилетим с дедом, разберёмся в любой ситуации. Родственники уже были давно в Канаде. Том и Таня закончили с неплохими отметками гимназию и легко поступили в университет. На каникулах они летали в гости к родителям, путешествовали по бескрайним просторам Канады, знакомились с бизнесом, который перешёл по наследству в их семью, общались с людьми. И сделали выводы: приезжать в гости в эту страну они будут, но жить хотят в милой и уютной Прибалтике, такой маленькой и родной. Родители пускай сами управляются с этим наследством, тем более если это им нравится. Таня и Томас пока получат специальность, подучат языки, ведь для Канады нужен не только английский, который они неплохо знали, но и французский — второй национальный язык. Таня ещё хотела выучить датский или шведский, планируя после получения наследства попутешествовать по этим странам или основать там бизнес, связанный с туризмом. Тому очень нравилась математика, и у близнецов возникли первые разногласия — они никогда не разлучались и учиться хотели на одном факультете. Том настаивал на физико-математическом, а Таня — на лингвистическом или филологическом. А то, что родители требовали изучать экономику и управление бизнесом, ими отметалось как несущественное. Их споры прекратил новый эксперимент, проводимый в университете — на физмате образовалась новая группа с лингвистическим уклоном. Из лучших европейских университетов пригласили несколько преподавателей, читающих лекции на английском языке, а также организовали факультативные занятия языками для всех студентов университета, желающих изучать немецкий, французский, шведский, норвежский, датский или финский. Этот экспериментальный факультет как никакой другой подошёл близнецам. Они были одними из первых желающих. Том записался на дополнительный французский язык, а Таня хотела ещё и датский со шведским. Они оплатили учебу, а также все дополнительные курсы и комнату улучшенного проживания. Это жильё состояло из двух комнат, коридорчика, кухни и санузла. Таня с Томом рассчитывали занять их обе — благо, что средства позволяли. Это было бы очень удобно — у каждого своя комната. Комендант объяснил, что желающих много, а комнат лишних нет, поэтому вторая в блоке — забронирована. Они вселились в своё жильё с утра, перевезя вещи и разложив всё по полочкам. В обед появилась их соседка. Они деликатно не стали надоедать, знакомиться, решив дать девушке время осмотреться, разобрать багаж. Тем более, они только недавно сходили по очереди в душ, и теперь спокойно сушили друг другу волосы феном. В этот момент раздался стук в дверь, и после их отклика зашла соседка, которая представилась на хорошем английском: — Добрый вечер, господа. Я ваша соседка Кирстен, приехала по обмену из Дании. Я зашла на минутку, чтобы познакомиться и попросить на полчаса утюг. Это от меня презент, — она улыбнулась и протянула коробку шоколада. Том полез в шкаф за утюгом, а Танечка завела разговор, назвала имена — своё и брата. Том даже опешил, когда она назвалась Тесс. Это были их ласковые семейные прозвища, не открываемые никому постороннему. Совместная тайна близнецов. И вдруг Таня её выдаёт первой встречной иностранке, да ещё и приглашает посидеть за бутылкой бальзама, которую они купили, чтобы отметить первый учебный день! Том только порадовался, что болтливая сестра не озвучила его прозвище. Отметил, что Кирстен мила, немного застенчива и сильно похожа на его сестру — такая же светлокожая и изящная. Только Тесс — блондинка, а Кирстен — светло-рыженькая. Тому осталось только подчиниться сестре и достать рюмки. В их паре Таня была всегда заводилой, она быстрее принимала решения, имела более твёрдый характер, настойчивость и строптивость. Именно она записалась в реконструкторский клуб под именем Тома, успешно изучала там традиции викингов, пыталась махать мечом и топором. Но это было во времена учебы в гимназии. Когда уезжала после выпускного в Ригу, она выставила парням в клубе пиво, но на прощание ошеломила сообщением, что она девчонка. Все члены клуба «Викинг», до этого снисходительно посматривавшее на тонкокостного «Тома», уважительно захлопали, застучали пивными кружками о стол, завопили: «Валькирия!», ибо за пару лет занятий Таня научилась неплохо фехтовать, метать топорик и даже накачала небольшие мускулы. Когда она рассказывала об этой сцене брату, её глаза сверкали от гордости. Она даже сменила ник в соцсетях на «Валькирия Тессея». Переехав в Ригу, Таня уже пыталась узнать, где здесь клуб исторической реконструкции, планируя провернуть ту же штуку с изменением имени и пола, но, посмотрев расписание, приуныла — времени ни на что не оставалось. По четыре пары занятий, а затем — языковые курсы. Танечка, выпив пару стопочек бальзама, уже мечтательно поглядывала на Кирстен, радуясь, что соседка приехала из Дании. Танечка думала: «Вот повезло! Теперь, если что будет непонятно в лекции преподавателя по датскому языку, можно будет спросить у Кирстен. Да и практика не помешает. Интересно, на каком факультете она будет учиться? Вот бы на нашем… Может, подружимся. Надо будет расспросить: может, она какие легенды о викингах и валькириях знает…» Непривычный алкоголь развязал язык и придал смелости. Том через пятнадцать минут перестал прислушиваться к девичьим разговорам и пересел в угол к ноутбуку. Ну что там интересного: викинги, походы Эрика Рыжебородого или Харальда Синезубого, их бои, дружины, оружие и победы. А Таня и Кирстен ещё часа два обсуждали только им интересные исторические подробности дел давно минувших эпох. Они обе очень радовались этому соседству. Кирстен призналась: — Тесс, я тебя сперва за парня приняла. Ещё немного, и влюбилась бы… — немного пьяным голосом заметила со смущенным смешком. — Но ты, как валькирия, намного лучше любого парня. С тобой интересно, есть, о чём поговорить. Я с самого детства собираю всякие легенды, истории и сказки о валькириях. Меня так и дразнили — Рыжая Валькирия или Красная Валькирия, Рэд Валькирия. — А я — Валькирия Тессея, — призналась Таня, нетрезво икнув. После того, как их покинул Том, девушки незаметно допили полбутылки бальзама, что явно повысило градус тёплых отношений между ними. — Вот как только я с занятиями разберусь, времени немного появится. Я схожу в местный клуб истерический… истер… тьху, пропасть!.. Историчес-с-ской р-реконструкции. Запишусь и тебя запишу, будут у них две валькирии. Но это если преподы не сильно зверствовать будут и не завалят заданиями. Слушай, Кирстен, у меня к тебе просьба будет: если занудный преподаватель датского сильно загрузит лекциями, ты же мне поможешь с занятиями твоим языком? — Занудный преподаватель датского? — засмеялась Кирстен. — А откуда сведения, что он занудный? Вы что-то знаете о новом преподавателе? — Да нет, его ещё не видели. Но с прошлого года здесь есть важный финн, и в этом году уже приехал не менее важный швед. Каждый на своём языке помешан, придирчив и зануден. Очень много дают заданий, а у нас и так нагрузки по основному профилю, да ещё я записалась на французский и шведский. Теперь некогда в клубе с ролевиками заниматься фехтованием. — Датский и шведский языки немного похожи, если что будет непонятно, я тебе помогу. А зачем тебе нужен французский — не понимаю, ты же владеешь прекрасно английским. — Мы с Томом обязаны выучить французский — наши родственники переехали в Канаду, получив в наследство ранчо и ещё кое-какое имущество. Возможно, и нам придётся туда переехать. Но не факт, я с большим удовольствием там просто бы гостила. В Канаде все разговаривают на двух языках — вот и придётся хотя бы базовый французский учить. Взглянув на часы и заметив, что уже поздно, Кирстен заторопилась к себе, прихватив утюг.

***

Утром близнецы собрались на первое торжественное мероприятие — посвящение в студенты. Любопытная Танечка с самого утра жалела, что не спросила у Кирстен, где та будет учиться. Вот уже битых полчаса она рассматривала плотный строй первокурсников, разыскивая свою новую подругу. Позже, подумав, что она могла перевестись и на второй, и третий курсы с другого университета, Таня просканировала все группы — Кирстен не обнаруживалась. Странно… Рассеянно переводя взгляд с ректора, который что-то воодушевлённо вещал в микрофон, на скучающих рядом с ним преподавателей, она удивлённо узрела знакомую рыжую шевелюру. Присмотрелась — да, среди преподавателей стояла Кирстен в свежевыглаженном льняном костюме светло-зелёного цвета, который ей был неимоверно к лицу, с аккуратно уложенной причёской и лёгким макияжем. Танечка задумчиво любовалась соседкой, пропуская мимо ушей все речи ведущих этого мероприятия и ораторов-руководителей университета. В чувство её привел острый локоть Тома, толкнувший под ребро: — Не спи! Пошли быстрее, всё уже закончилось. Сейчас вводная лекция начнётся, а второй парой будут распределение по языковым группам. Будем знакомиться с преподавателями. Кстати, парни говорили, а я услышал, что та рыжая симпатяжка в зелёном костюме — новая преподавательница, вчера из Дании прилетела. Они уже очередность распределили, кто первый за датчанкой станет ухаживать. Танечке вдруг стало очень неприятно, словно это на её свободу покушались и на неё очередность расписывали. «Надо Кирстен предупредить…» — подумала она, увлекаемая в аудиторию Томасом.