Глава 31
15 февраля 2019 г., 22:18
Глава XXXI. Дурман
Наверное, самое отвратительное чувство в жизни каждого человека — страх. Фобия, иллюзия страшного обмана. Страх порождает в нас те эмоции, которые мы не привыкли замечать в себе. И он, к несчастью, не проходит бесследно. — Здравствуй, Винсент. Не поверишь: уже гораздо лучше, — так едко произношу я каждое слово, будто выплёвываю терпкий яд демону в лицо. Уста Пастора растягиваются в лучезарной улыбке, густая черная тень ложится на его бледное лицо. Дворецкий Кэтрин Фицкларенс оступился на несколько шагов, оказавшись подле моих ног, а девочка с карамельными кучерявыми волосами подошла ближе. Только сейчас я заметила: они двигаются так, словно предугадывают движения друг друга. — Дорогая, это такое счастье, что ты жива, — голосок девочки был уж до боли сладкий, наперекор тому, какими печальными глазами она меня осматривала. — Винсент места не находил себе, когда ты пропала. — Простите, но я неважно себя чувствую, — хмуро воскликнула я, чувствуя, как прожигают моё тело две пары глаз. — Спуститесь к Графу, он уж точно в настроении вас принять. Не понимаю, откуда у меня взялось столько нахальства, но это правда — присутствие Пастора заставляет меня съёживаться. Несносный зуд атакует мои напряженные руки, и я складываю их у себя на груди. Анна, до сих пор стоя позади миниатюрной девочки, громко выдохнула. Подруга впилась в меня недовольными блеклыми глазами, то сжимая, то разжимая ладони на своих светлых стрейчевых джинсах. Свитер цвета небесной голубизны, как и ее глаза, в котором я видела ее в первую нашу встречу здесь, был обвязан вокруг тонкой талии, оголяя чистые загоревшие руки. Футболка свободно висела на блондинке, будто шелковая податливая шаль. Не могу поверить, что она до сих пор носит эту одежду. — Мне не нужен многоуважаемый Граф, — произнесла Кэтрин Фицкларенс, внезапно перейдя на шепот. — Мне нужна ты, Мария. Не успела я и взвизгнуть, как Винсент вдруг сцепил тонкие пальцы на моих плечах, больно вжимая в мягкую кожу. Демон с ревностной силой прижал меня к кровати. Сопротивляясь сильным мужским рукам, я разметала свои распущенные волосы в разные стороны. Широкая ладонь прикрыла мне рот, грубо сжимая подбородок. Я задыхалась от страха. Но то, что произошло потом, заставило думать о том, не поехала ли у меня крыша. Краем глаза я успела заметить, как девочка, широко улыбаясь, вильнула головой в мою сторону. А в следующий миг возле меня, издавая отвратительные гортанные звуки, возник черный ворон. Его худющие лапы были покрыты крохотными многочисленными рубцами, с головы капало что-то красное, падая на мой покрытый испаринами лоб. Субстанция своим холодным прикосновением обжигала мою оголенную шею. — Ты забрала то, что по праву принадлежит мне, — голос Кэтрин разразился, словно гром среди ясного неба. — Пришло время это вернуть. В ужасе я изворачивалась под Винсентом, сжимая руки на его предплечьях. Твердые мышцы натягивали неэластичную ткань темного фрака, играя под слоями одежды. А ворон стоял над моим лицом с полуприкрытым длинным клювом. Внезапно что-то подняло меня вверх. Вся комната испарилась вместе с демоном и девочкой, погибая в густом мраке. Я кричала до хрипа, до боли в горле, пока мне хватало воздуха внутри. Мне страшно было шевельнуться: с каждой секундой мягкое птичье оперение касалось моих ног. Все было так, словно огромная птица подняла меня ввысь, унося куда-то в сумрак, туда, где нет ни души, ни света. Сердце готово было вырваться из груди. Я махала руками что есть мочи, пытаясь подбить дряблого черного ворона. Его лапы крепко держали мою одежду, а кулон на моей шее становился все тяжелее и горячее. Янтарь бился в такт моего сердца, издавая вместе с ужасным карканьем противный диссонанс. Карк — и я стремя голову начала лететь вниз. Мои волосы, подбитые сильным холодным ветром, струились над моей головой. Перед тем, как приложиться голой о что-то твердое, я выкрикнула имя Себастьяна, в надежде, что тот меня спасет.***
— Вероника, проснись! Словно ошпаренная, я подскочила в своей постели. Мои ладони были липкие от пота, а с волос ливнем струилась ледяная вода. Не сразу до меня дошло, что простыня, еще теплая от моего горячего тела, подо мной пропитана водой. — Ч-что происходит?! — вскрикиваю я, чувствуя, как что-то или кто-то впивается в меня острыми, как бритва, когтями. — Ника, как же ты меня напугала! — С нескрываемым потрясением наблюдаю, как моя подруга сжимает крохотную ладонь Графа. — Ты так долго не просыпалась, я не знала, что мне делать, — Ее звенящий приятный голос дрогнул, а рыдания душили из нее судорожный вздох. Сиэль, даже не пытаясь выдернуть свою руку, другой приобнял Аню за плечи, поддерживая, будто она могла рухнуть в любую минуту ниц, как какое-то старое дерево. У меня начинает кружиться голова. В комнате, помимо моей дорогой подруги, фамильяров, что коготками впились в мою рубашку, и Графа Фантомхайв, присутствуют Мадам Рэд и Себастьян. Последний держит в руке пустой кувшин, в котором при дневном свете переливаются прозрачные капельки. Взгляд дворецкого тот же, что и обычно — непринужденный, стойкий. — Что вы все здесь делаете? Где Кэтрин и… Винсент? — У меня очень болит голова. — Милая моя, мы сильно за тебя испугались, — Мадам Рэд подсела ко мне, аккуратно глядя в мои расширенные от непонимания глаза. — Как только Анна прибежала ко мне и начала кричать, что с тобой что-то случилось, мы тотчас прибежали в комнату. — Но что со мной было? — больше безразлично, чем обескураженно задала вопрос женщине я. Я уже знаю, каким будет ответ. — Вероника, ты билась в кровати и кричала. И это случилось внезапно. Ты начала говорить сама с собой, а потом ни с того ни с сего интенсивно махала руками. Твои действия были неосознанные, ты пыталась рвать одеяло. Когда Себастьян начал тебя останавливать, ты заверещала, отбиваясь от него. Затем ты внезапно упала без сознания, — всё это Мадам говорила с таким спокойствием, с таким металлом в голосе, что любой бы позавидовал выдержке этой женщины. — У тебя был припадок, — вымолвила она, прикрывая глаза. — Ага, ясно, — Не сказала бы, что сказ меня не ввел в состояние аффекта, я просто уже выжата на максимум. — А где Кэтрин Фицкларенс? — Кэтрин? — в наш разговор вмешивается Сиэль, в волнении кусая губы. — Она никогда не приезжала в мое поместье. — Что? — Моему удивлению нет предела. — Но она была здесь, в комнате, говорила, что волновалась за меня и привезла сладости. А Винсент… — Её дворецкий? — Наверное, любой бы, кто в данный момент был рядом с Графом в пяти-шести кубических метрах на собственной шкуре прочувствовал бы его напряжение. — Не может быть. Он погиб ещё два дня назад, когда на них с Кэтрин напал Дьявольский Пес. После сказанного я почувствовала: что-то во мне переломилось. Погиб? Что это значит? — Это абсурд! Я видела его, он принёс корзинку со сладостями и поставил, — Я рукой махнула в сторону прикроватной тумбы, — сюда. — Вероника, тебе лучше прилечь и отдохнуть, — печально констатировала Мадам Рэд, доставая из нагрудного кармана маленькую закупоренную бутылочку, от которой доносился приторный сладкий запах. Видимо, успокоительное. — Аня, скажи им! — Я в надежде смотрю на подругу большими глазами. — Скажи, что они были здесь. Ты же сама впустила Кэтрин в мою комнату, это ты пригласила ее к нам! — Видя, что Аня давит в себе очередной комочек, я в гневе на нее прикрикиваю. — Скажи же! — Хватит! — не выдерживает Сиэль, угрюмо воззрившись на меня. — Здесь никого не было, кроме нас и моих слуг. Никто не тревожил тебя последние несколько дней. Ты сошла с ума! — Это ты сошёл с ума, малолетка сраная! — Леди Вероника, примите ваше лекарство, — успокаивающе произнес Себастьян, мягко кладя теплую ладонь мне на плечо, — пожалуйста. Я вздрогнула, когда тонкие пальцы сжали моё предплечье. Мои заплывшие влагой глаза поднялись на Михаэлиса, а я немо взмолилась, чтобы он сейчас мне поверил. Но этого не нужно было. Себастьян медленно покачал головой со стороны в сторону, предостерегающе глядя прямо в мои глаза. Странно, но я была уверена, что этого помимо меня никто из находящихся здесь не заметил. Наверное, потому, что глаза всех были строжайше прикованы именно ко мне. — Хорошо… Все присутствующие, кроме Сиэля, громко вздохнули. Граф же пребывал в угрюмом молчании. — Себастьян, помоги ей принять лекарство и привести себя в порядок к обеду, — тихо вымолвил Граф Фантомхайв, обернулся к своему дворецкому и, как обычно, прибавил: — Это приказ. — Слушаюсь, Милорд. После юный аристократ, обойдя кресло, на котором сидела, немного согнувшись, светловолосая девушка, направился к выходу из комнаты. Анна сипло вздохнула, поднявшись на ноги, следуя ровным счётом за Сиэлем, крепко сомкнув на его руке свои пальцы. Этот жест показался мне настолько интимным, что я поневоле смутилась. Дурацкая улыбка растянулась на моём лице, а Мадам Рэд, увидев это, подошла к изголовью моей кровати, ласково щупая меня за голову. Женщина убрала волосы с моего лба, а бутылочка, которую она всё это время держала возле своей груди, плавно перекатилась в протянутую мужскую ладонь Себастьяна. Не сказав ни слова, она поспешила удалиться вместе с Графом и Анной, на прощание легко мне улыбнувшись. Когда за дверью исчезло длинное облегающее платье Мадам, я удручённо застонала. Я прижала ледяные ладони к лицу, чувствуя, как они мокреют от моих слёз. — Вероника, посмотри на меня, — обратился ко мне Себастьян, но, видя, что я не в состоянии поднять головы, присел на кровать напротив меня, беря моё лицо в свои ладони. Перчаток на нем не было. — Вероника, прошу. Перестань плакать. — Мне…было так страшно! —Я тряхнула головой, поджимая колени под себя. — Себастьян, я так боялась, что Винсент опять… — Тш-ш, — ладонь дворецкого скользнула на мою талию, пододвигая меня к нему. — Вероника, пожалуйста, услышь мои слова: никогда больше он к тебе и пальцем не притронется. Если с твоей головы слетит хотя бы один волосок, он поплатится за то, что существует в этом мире, — Демон внезапно отобрал мои ладони от лица, оголяя мои красные слезящиеся глаза и крепко сжимая мои запястья. — Я разорву его на куски, чего бы мне это не стоило. Эти слова дворецкий сказал так устрашающе, что любой бы поверил в истинность этого утверждения. Закусив нижнюю губу, я сощурилась, превозмогая те стоны, что рвались с моей груди. Себастьян, видя, что я перестала лить слёзы, ободряюще улыбнулся. — Я уже говорил тебе, что заплаканной ты смотришься сексуально? — Заткнись… Черты его красивого лица забавно расплывались из-за слёз на моих ресницах, а руки сцепили мои запястья над головой. Я судорожно вздохнула, когда Себастьян опалил кожу моего лица своим горячим отрывистым дыханием. Расслабившись в дьявольских руках, я сама потянулась к любимым мужским устам. Демон знал, что делать: аккуратно уложив меня на кровать, не спуская рук с моих запястий, он сминал мои губы своими влажными губами, проводя по ним горячим языком. Белоснежные зубы несильно прикусывали розоватые, припухшие от жадных поцелуев уста. Я, будто кошка, двинулась навстречу его телу, когда дворецкий, шумно выдохнув, языком коснулся моей голой беззащитной шеи. Запрокинув голову в наслаждении, я прикрыла свои опухшие глаза, концентрируясь лишь на чувстве осязания. Когда рядом с тобой Себастьян, ни одно чувство, кроме этого, уже не нужно. Демон покрывал мою шею кроткими поцелуями, за каждым оставляя невидимый след своего прикосновения. Медленно его руки скользнули по моим вниз, огибая каждый изгиб моего тела, большими пальцами будто бы невзначай задевая ощетинившиеся торчащие соски. С моих губ вырвался тихий стон. — Если бы, — Не договорив, Себастьян в очередной раз провёл ладонью по моей выпятившейся груди, довольно наблюдая, как у меня загорелись глаза. — Если бы не нужно было готовить тебя к обеду сию же минуту, я бы тебя наказал. Я налилась краской пуще. — За что же? — За то, что ты так часто плачешь, — парировал демон, улыбаясь своей лучезарной улыбкой. — Как не странно, а я…не против, — хитро улыбаясь, скорее вскрикнула, чем сказала я. — П-прошу, перестань. — Тебе же это нравится, — усмехнулся дворецкий, приближая своё прекрасное лицо к моему покрытому гусиной кожей животу. Мои пальцы непроизвольно сжимают чистую накрахмаленную простыню, до боли в неё впиваясь. Шея, ещё влажная от ласк Себастьяна, покрывается испариной. Это дикое чувство сводит меня с ума. — Себастьян, пожалуйста, — сипло выдыхаю, борясь с желанием притянуть демона за шелковистые чёрные волосы к себе. — У нас мало времени. — Ах, ты права, — вздохнул дворецкий, наконец отстраняясь от меня. — У нас действительно не так много времени. А ты ещё должна кое-что узнать. — Что? С нескрываемым недовольством я приняла сидячее положение, трясущимися руками вновь застёгивая миниатюрные пуговицы. Как бы стыдно это не было признать, а я разочарована, что Себастьян так неимоверно быстро поменял своё настроение. Сейчас он даже не смотрит на то, как мои ладони скользят по утонченной фигуре, поправляя складки немного измятой рубашки. — Это касается Винсента Пастора и графини Кэтрин Фицкларенс. Услышав упомянутые имена, я даже перестала бороться с пуговицами. Сердце гулко забилось в моей груди. — Что ты имеешь ввиду? — Вероника, послушай меня внимательно, — Руки дворецкого накрыли мои так внезапно, что я подскочила. — Сегодня случилось то, что должно было случиться предельно давно. Думаю, ты уже поняла, что дворецкий семьи Фицкларенс и сама графиня — не обычные слуга и господин. Они — контракторы, такие же, как и мы с юным господином. Но их цель крайне отличается от нашей. — Я не понимаю, — покачала головой я, прерывая дворецкого, — какое отношение это имеет ко мне? — Этого я тебе сказать не могу. Я не знаю, что такого в тебе, что графиня решила показать себя во всей красе, однако в том, что они задумали, нет ничего хорошего, — рассказывал дворецкий, поглаживая тыльную сторону моей ладони большим пальцем. — Их цель — это воскрешение человека. Его слова резонировали вокруг меня, я поражённо уставилась на дворецкого. Себастьян моего страха не разделял, сильнее сжал мои трясущиеся ладони. — Воскрешение? — Да, миледи. Вот уже три года они связаны узами контракта. И будет это длиться до тех пор, пока эта маленькая ведьма не получит желаемого. По правде говоря, мне не приходилось сталкиваться с таким. Желания людей порой бывают такими несносными и чудными. Но такое, скорее всего, проще назвать абсурдом. — Сплошь и рядом одни странности, — удручённо вздохнула я, но тут же буквально-таки подскочила на месте: — Себастьян, кто такая Кэтрин?! — Ведьма, Вероника. Ученица дьяволицы, эта девочка живой пример самой настоящей нечисти. Кэтрин Фицкларенс — самая отвратительная ведьма, которую я когда-либо знал.
