Глава 32
27 марта 2019 г., 01:09
Глава ХХХII. Умопомрачительное заключение
Солнце взошло за крону высокого дерева, пуская в мой с Себастьяном мир лишь тонкие ленточки лучей. Один из солнечных зайчиков игриво запрыгнул в прямые волосы цвета вороньего крыла, переливаясь в них белоснежными, перламутровыми, серыми цветами. — Как давно ты об этом знал? — О чём, Миледи? — Обо всём. О том, кто такая Кэтрин, об их с Винсентом планах, о том, что должно было произойти, — Я вперила свой угрюмый взгляд в демона, сидящего напротив меня. — До твоего появления. Но, честно, я и малейшего понятия не имел, что графиня Фицкларенс захочет тебе навредить, Вероника, — вымолвил дворецкий, не отрывая от меня карих глаз. — Ты же помнишь тот день, когда мы задержали родственницу юного господина? Как же забыть тот злополучный вечер, когда на демона было совершено покушение. Те события изменили всё. Тогда мы встретили шинигами, Себастьян оказался на пороге смерти, а я узнала о том, кем являюсь на самом деле. Очевидно, именно после поимки Джека Потрошителя и начался весь тот кошмар, который каждый из нас переживает сейчас. Но самое яркое воспоминание, лежащее на пике моего сознание — это безумные, налитые кровью дьявольские глаза. Глаза безутешного, голодного демона. Теперь я могу с уверенностью признать, что эта встреча была далеко не единственной. Всё это время он был рядом, наблюдал и выжидал того момента, когда сможет сотворить то, что так ревностно обещал. Он был так близко. Себастьян, сделав движение правой рукой, откуда-то достал длинный предмет, туго перевязанный и сокрытый от посторонних глаз потёртым грязным тряпьём. На тыквенного цвета ткани блекли какие-то тёмно-бордовые пятна разных форм. — Что это? — Это оружие, которое уважаемая Анджелина Далесс так любезно извлекла из меня в тот вечер, — парировал Себастьян, начав постепенно разворачивать свёрток. Через некоторое время моему взору предстал длинный серебряный кинжал, инкрустированный мелким рубином на рукояти. Птичья лапа, попавшаяся мне на глаза, словно живая, вытянулась вдоль острого лезвия, показывая острые, как бритва, когти. Прямо под ними, на конце холодного оружия, виднелся овал, обводящий витиеватую, с рассечками букву «Ф». — Фамильный знак семьи Фицкларенс — дальнозоркий орёл. Несложно догадаться, кто посмел оставить его во мне. — Так значит… О Боже, — Судорожно вздохнув, я прикрыла лицо руками. — Он всё это время скрывал от меня правду, Себастьян. Мне так жаль, что я когда-то допускала себе мысль посчитать его другом, — Мне резко стало не хватать воздуха и я со всей силы сжала свою руку, причиняя себе боль. Винсент бессердечно обманывал меня. — Ты был прав. Во всём. — Лисёнок, посмотри на меня, — ласково попросил дворецкий, и я послушно подняла на него свой взгляд. — Хорошо, что ты поняла об этом гораздо раньше. Теперь ты понимаешь, кто достоин доверия? Всхлипнув, я посмотрела на холодное чистое лезвие в руках дворецкого, переливающееся светло-серебряным светом. — Прошу, расскажи мне. — Рассказать что, миледи? — Правду, Себастьян. Больше я ничего так сильно не хочу, — прошептала я так тихо и кротко, что меня мог услышать лишь демон, рядом со мной сидящий. Шумно выдохнув, я продолжила: — Ты — единственный, кто остаётся со мной честным до самого конца. Чувствую, как тёплая мужская ладонь ложится на мою щеку. Глубоко вздохнув, дворецкий скользнул длинным пальцем по моей скуле, останавливаясь на припухшей нижней губе. — Такая хрупкая и наивная, каким-то образом ты сумела привязать меня к себе, — Ощущая, как в груди разливается столь знакомое приятное тепло, я едва улыбнулась — Но сейчас я чувствую себя…напуганным. Я очень боюсь, что после того, как я поведаю тебе всё, я не смогу больше вот так прикоснуться к тебе. Хотя бы ради этого не позволяй мне причинять тебе боль. Нет, он больше не демон. У меня просто язык не повернётся назвать Себастьяна бесчеловечным созданием. И сейчас, когда он так неотрывно смотрит мне в глаза, я понимаю, что я сыграла в его перевоплощении одну из главных ролей. Ах, если бы он только знал, что его молчание причиняет мне куда больше боли, чем-то, что он мне говорит. Он не знает людей, они ему непонятны. Именно поэтому… — Я люблю тебя. Себастьян поднял на меня большие от удивления глаза. Я, сообразив, что именно сказала, закрыла себе рот ладонью. Сердце забилось с бешеной скоростью, и я отползла от мужчины как можно дальше, пока меня не остановило изголовье кровати. Я это сказала! — Я, — наконец прервал такое угнетающее молчание Себастьян, в смятении проводя всей пятернёй по коротким волосам на своём затылке, — удивлён твоей прямолинейностью. — Ха-ха, не знаю, что на меня нашло! — вскрикнула я, возбуждённо жестикулируя. — Я даже о таком не думала. Нет, я, конечно же, хотела что-то сказать, но не это так точно. Вообще не знаю, почему я сказала именно это! — Я рад. — Вот глупость-то какая, правда? Знаешь, я бы никогда!.. Что? — Я рад, — повторил мужчина, лучезарно улыбаясь мне, — что ты испытываешь ко мне такие чувства, лисёнок. Мужские руки обвили мою талию, взмывая меня в воздух. Демон воодушевлённо принял меня в свои столь тёплые крепкие объятия, не намереваясь больше отпускать. Я, зардевшись маковым цветом, робко подняла свои руки для того, чтобы положить их на широкую мужскую спину. Зарываясь в мои длинные каштановые волосы, Себастьян вдыхает их аромат, а его мягкие губы аккуратно опускаются на моё плечо. Я вздрогнула от наслаждения. В такой ясный момент, когда Себастьян сжимает мою талию и мерно дышит, оставляя нежный поцелуй на моём плече, я ощущаю себя неимоверно счастливой. — Что-то не так? — внезапно обращается ко мне демон, поднимая на меня свой обеспокоенный внимательный взгляд. — Я напугал тебя? — Нет, — улыбнувшись, ответила я. — Чувствую себя превосходно. — Хорошо, — вздохнул Себастьян, преподнося мои ладони к своему лицу и касаясь нежной кожи бархатными губами. — В последний раз, когда я встретил Салливан, — вдруг вымолвил демон, наблюдая за тем, как я напрягаюсь после его слов, — она была весьма чем-то озабочена. Мы встретились ровно через день после того, как я вернул тебя обратно в особняк Лорда Бэрримора. Тогда она оставила мне это. Дворецкий, отпуская мои руки, достал из внутреннего кармана своего фрака белый конверт, запечатанный капелькой засохшего тёмно-алого воска. — Что это? — Письмо, которое Салливан оставила для тебя. Это было её последнее поручение. — Не говори мне, что… — прикрывая ладонью трясущиеся губы, я судорожно вздохнула. — Глупышка, — усмехнулся дворецкий, вдруг овевая моё лицо прохладным дуновением. — Уверен, эта старуха проживёт ещё столько, сколько понадобится, чтобы пережить это столетие. — Дай сюда письмо! — прикрикнула я, несильно шлёпнув мужчину по плечу. — А волшебное слово? — посмеиваясь, вымолвил дворецкий, поднимая руку с письмом прямо над моей головой. — Я тебя прикончу, — шутливо пригрозила я, пытаясь достать письмо, вытягивая руки над своей головой. Однако дворецкий ловко отдёрнул свою руку, отчего я начала неугомонно сетовать у него на коленях. — Себастьян, ну пожалуйста! — Какая нетерпеливая. Придя к очередной попытке вырвать из лап демона желаемое письмо, я потянулась к его рукам. Но и в этот раз всё было тщетно: Себастьян схватил мои запястья и с силой вонзил в них свои пальцы. Одной рукой демон завёл мне руки за голову, а другой до сих пор держал запечатанный конверт, что всё это время мелькал у меня перед глазами. Силясь вырваться, я дёрнулась назад. Но этим лишь усугубила своё положение. Не устояв, демон вместе со мной начал наклоняться в ту сторону, куда я так стремительно вильнула, широко открыв глаза от удивления. В секунду я оказалась прижатой его массивным телом к кровати, не вправе дать сопротивление. Удручённо застонав, я запрокинула голову назад, выгибаясь в спине. Длинные пальцы отпустили мои запястья, но лишь для того, чтобы сцепить их вместе и прижать к матрасу над моей головой. Я вскрикнула от негодования, когда дворецкий коленями раздвинул мои ноги, располагаясь между ними. В какое-то мимолетное мгновение мне показалось, что он сейчас плюнет на чёртов конверт и просто продолжит то, что мы не закончили. Себастьян усмехнулся, пристально рассматривая каждый уголочек моего лица. — Думаю, обычной просьбы было бы вполне достаточно. Но если ты так этого хочешь… — Ты больной?!***
В очередной раз глубоко вздохнув, я положила руку, облаченную в ажурную белоснежную перчатку, на перила лестницы. Мой каблук скользнул на одну ступеньку вниз, неумолимо приближая меня к выходу из имения семьи Фантомхайв. Всё это стало таким дорогим моему сердцу за столь короткое время. Каждый коридор, каждая комната, каждый огромный шифоньер, каждая написанная рукой мастера картина — всё это является множественными составляющими моего существа. Не могу поверить, что прошло несколько месяцев с тех пор, как я попала сюда. Кто-то спросит меня, не странно ли, что этот особняк так сильно ко мне приелся. Нет, отвечу я, нисколько. Я просто чувствую: без него не было бы всего этого. Поместье семьи Фантомхайв сыграло в моей жизни здесь немалую роль, и, надеюсь, продолжит поддерживать во мне равновесие. Остужающий прохладный ветер снаружи бьёт мне в лицо как раз в тот момент, когда я распахиваю двери. Я содрогаюсь, сжимая конверт в своей руке крепче, и ступаю к высокому фонтану с журчащей чистой водой. Думаю, мне стоит почаще гулять по территории поместья: таких красот я не видела уже предельно давно. Ровно подстриженные вихрастые кусты окружают поместье со всех сторон, образуя прямоугольник. Живая изгородь обрывается только на том месте, где ко входу в особняк ведёт влажная от дождя светло-серая брусчатка, тянущаяся от решётчатых ворот. Несколько больших деревьев, скрывающих поместье от потусторонних глаз, смотрятся весьма скудно с голыми толстыми ветками. Опавшие пожелтевшие листья валяются под чёрными стволами, а увядшие цветы приопустили свои верхушки. «Дорогая Вероника, Пишу тебе с надеждой о том, что ты ещё не отвергла своего желания. Боюсь, что в ближайшее время мы не увидимся, но мой дух, как путеводитель, будет оберегать и направлять тебя до самого конца. Я всё время буду наблюдать за тобой. Я надеюсь, что мои наставления помогут тебе и в этот раз. Прошу, будь осторожна, дорогая. Те, кого ты считаешь своими друзьями, предадут тебя в первую же очередь. Сейчас я покидаю тебя, покидаю этот город с намерением вскоре вернуться. В тот день, когда я покинула тебя в первый раз, ты усекла первый урок: ведьмы нередко остаются одни. Без чьей-либо помощи ты должна суметь сделать всё от тебя зависящее, дабы научиться. Научиться обороняться, научиться выживать так, как это делало наше поколение еще много лет назад. Я искренне прошу тебя об одном: не верь тому демону, чьи путы сгущаются вокруг тебя. Вскоре та сущность, что породила в тебе ничтожные сомнения, пропадёт восвояси. Будь сильной, Вероника. Твое обучение начинается сейчас же!» — вот, что было в том письме, которое вручил мне дворецкий после своих нелепых истязаний. Не много, конечно, нового, но всё же. Этот клочок бумаги в очередной раз доказывает одно: меня вечно кто-то пытается предупредить о чём-то. Что вы, Салливан, пытаетесь мне сказать? Я скомкала письмо и порвала его на две части. Салливан, единственная, кто могла мне помочь, просто ушла. Ушла! Я сейчас настолько зла, что не могу сообразить, что делать дальше! И почему именно сейчас?! И почему в этом письме так ничтожно мало?! Может, Себастьян от меня что-то скрывает?! Я медленно разжала пальцы, глубоко вздохнув. Вот кто-кто, а дворецкий так бы делать не стал. Будучи со мной постоянно, он доказал, что не оставит меня в беде. И я ему верю. Верю безоговорочно. Я оборачиваюсь на каблучках и тут же замечаю место нашего обеда. Беседка, напоминающая золотую птичью клетку, компенсирует пустое пространство прямо напротив фонтана. Мраморные колонны украшает живоплот. За трапезным столом, заставленным дорогим фарфором, сидит Мадам Рэд, Аня и Сиэль. Все трое смотрят прямо на меня. Конец POV Вероника***
POV Сиэль Я зол. Хотя нет, я просто в бешенстве! Вероника, делая вид, что не замечает моего жгучего взгляда, присаживается за стол. Её тонкие пальцы барабанят по скатерти, девушка мило улыбается Мадам Рэд, чьё лицо при виде её лучезарной улыбки розовеет на глазах. — Тебе уже лучше, дорогуша? — ласково интересуется у Вероники тетушка Далесс, неустанно наблюдая за тем, как стремительно меняются эмоции на лице этой назойливой девицы. — Да, спасибо за беспокойство. Простите меня за то, что заставила вас всех волноваться. Какое-то время мы сидим молча. Анна, неловко ворочаясь на своём стуле, то и дело поглядывает на меня. Эта блондинка явно чувствует мое душевное недомогание, как бы сильно я не старался держать себя равнодушно. Внезапно я замечаю, как глаза Вероники ловят на себе взгляд её подруги. Девушки молчаливо смотрят друг на друга, одновременно приоткрывая губы будто хотят что-то сказать и, резко моргнув, их прикрывая. В каком-то смысле это выглядит забавно. Когда к нам, подгоняя передвижной столик с кастрюлей душистого куриного супа и пшеничными лепешками, подходит Себастьян, я откидываюсь на спинку стула. Голос моего дьявольски хорошего дворецкого спешит разбавить повисшее над нашей компанией гнетущее молчание: — Итальянский куриный суп и пшеничные лепёшки. Сегодня шеф-повар Бардрой решил порадовать нас кое-чем особенным: запаренной оливковой ветвью. С минуту демон суетится возле каждого, разливая горячий суп, отдающий запахами лаврового листа и имбиря. Всё это время я чувствую себя будто не в своей тарелке. От собственных мыслей меня отвлекает резкий неприятный запах. Я перевожу брови на переносицу, наблюдая за тем, как Себастьян подаёт мне зелёную кружку с чем-то горячим, придерживая её обеими руками. — Юный господин, прошу, попробуйте. Краем глаза я вижу, как каждый берёт кружку в руки и преподносит её к губам. Мне всё больше и больше кажется это весьма странным. Я аж никак не хочу пробовать эту наваристую дрянь, отдающую каким-то сгнившим овощем. Меня неумолимо начинает тошнить. — М-м-м, — протягивает Мадам Рэд, прикрывая глаза. — Весьма необычный вкус. Чёрт с ним! Забирая кружку из рук своего дворецкого, я делаю большой глоток. Горячая жидкость обжигает горло, и я откашливаюсь. Такой дряни мне ещё пробовать не приходилось. — Дерьмо полнейшее, — озвучила мои мысли Вероника, сильно скривившись. — Леди Вероника, не ругайтесь, — пожурил девушку Себастьян, опрокидывая половник в пустую миску из-под супа. — Пусть говорит, — внезапно встреваю в разговор я, — это единственное, что она может. — И это сказал главный трепло страны, — парировала Вероника. — Не могу поверить, что твой язык ещё не высох: он наверняка во рту у тебя никогда не держится. — Надо же, как быстро мы поладили, — ядовито вымолвил я, не вправе больше молчать. — Уж я-то знаю, как нелегко терпеть человека, с чьих уст вылетают одни гадости. — Что ты только что сказал?! — Да успокойтесь вы! — внезапно перебила свою подругу Анна, подняв две руки вверх, разгибая пальцы в примирительном жесте. — Не могу поверить, что вы выясняете отношения сейчас! — Не могу поверить, что мы вообще разговариваем, — вздохнул я, облокачиваясь на спинку стула. — Я бы предпочёл больше не иметь с ней никакого дела. — Ты…! — Я прямо-таки вижу, как глаза Вероники ползут на лоб, а сам в это время смотрю только на руки своего дворецкого, складывающие салфетки возле моей тарелки. — Ты это серьёзно? Ты серьёзно говоришь, что и знать меня не хочешь? Я сцепляю пальцы на своих коленях, опуская взгляд в тарелку. Я больше не хочу привязывать к себе людей. Понимаю, что мои слова жестоки, но только они сейчас приходят мне на ум. Даже своим близким я причиняю нестерпимую боль. Без этого я бы не смог идти дальше на пути к своей мести. Дабы получить желаемое, нужно отдать что-то взамен. Так что я делаю это не потому, что она меня раздражает, а потому, что не хочу, чтобы она привязывалась ко мне ещё больше. Оставляя вопрос Вероники без ответа, я беру серебряную ложку в руки, опрокидывая её в ещё горячий бульон с плавающими в нём кусочками курицы.***
Обед в беседке проходит в молчании. Мадам Рэд довольно улыбается, когда в очередной раз забрасывает маленький кусочек прожаренной говядины с овощами в рот. А я всё не могу найти себе места. Вероника до сих пор не произнесла ни слова. — Мадам, а где вы сейчас живёте? — вдруг говорит Анна, облокотив лицо на сложенные в замочек руки. Женщина будто бы ожидала этого вопроса, улыбнувшись девушке. — Месяц назад я переехала в Дартфорд. Там я живу с одной женщиной, которая приютила меня у себя. Не представляете, какая она суеверная! — Дартфорд? — удивлённо приподняла брови Вероника. — Это — теперь мой второй дом. После случившегося…ну, ужасного события, мне нужно было покинуть Лондон. Тогда мой дорогой племянник и помог мне перебраться в Дартфорд. Там я нашла работу. После слов Анджелины Далесс я ловлю на себе пристальный взгляд Вероники. Силясь не смотреть на неё, я ищу взглядом собственного дворецкого, который с минуты на минуту должен был явиться с десертом — черничным шоколадным бисквитом с глазурью и какао-кремом. — И где же вы работаете? — Занимаюсь акушерством в Центральной дартфордской больнице, — На секунду женщина призадумалась, сложив руки на столе пред собой, но затем продолжила, оживлённей: — Там-то я и встретила Кристиана Беннета — моего любимого. Я прямо-таки чувствую, как на меня смотрят все трое. Именно с моей инициативы Мадам Рэд переехала в Дартфорд, подальше от города, в котором она знавала больше горя, чем счастья. Это было самым оптимальным вариантом, тем более тогда, когда нервная система женщины была неустойчива после пережитого. После «нашего тайного кошмара», я, как это всегда бывает, отправил весточку Её Величеству: «Смею оповестить вас о том, что серийный убийца Джек Потрошитель в кои-то раз избежал поимки. Но не волнуйтесь, круг бесчисленного количества жёртв наконец замкнут. Наши сторонники закона и невинные женщины могут спать спокойно…». Пройдут годы, люди переживут этот век, и Джек Потрошитель так и будет считаться ужасным недоразумением, канувшим в лету. И никто так и не узнает о том, что же произошло с лондонским чудищем на самом деле. Ведь Цепной Пёс Королевы Виктории отлично умеет заметать все следы.***
После того, как Себастьян привёз нам десерт на передвижном маленьком столике, все оживились. Мадам Рэд неугомонно рассказывала о каком-то происшествии в Дартфорде, то и дело беря в руки кружку чёрного чая и смакуя напиток неимоверно маленькими глотками. Вероника и Анна постоянно шутили и уже сидели друг напротив друга, перекидываясь неоднократными комментариями о том, как они будут превращать моё поместье в такой себе обитель зла. Я улыбнулся своей тетушке, фальсифицируя чрезмерную заинтересованность её рассказами, а сам никак не мог вникнуть в то, каким же образом две девушки собираются разрушить моё поместье. В крайнем случае, у них это никогда не получится: мой дворецкий всегда на чеку. Я поднялся из-за стола и, только глянув на Себастьяна, молча вышел из беседки. Думаю, мне стоит побыть одному. В последнее время случилось много чего, а я до сих пор не решил, что мне написать Её Величеству о смерти Генри Бэрримора. Не думаю, что Королеве понравится то, что я объясню случившееся проделками какого-то огромного серого пса, с чьей пасти вылетают жгучие языки пламени. Пусть это и так, правдоподобная ложь гораздо лучше безумной истины. А когда ты являешься Сторожевым Псом преступного мира, да ещё и хозяином ожесточённого демона, безумства, такие как это, случаются постоянно. — Сиэль! Я оборачиваюсь на звонкий девичий голос. Вероника стремя голову бежит прямо ко мне, сколько позволяет ей бардовое дневное платье с рукавами-буфами. — Куда же ты ушёл? — А тебе какое дело? — довольно-таки грубо отвечаю я. — Мне — никакого. А Аня волнуется, — в той же манере говорит девушка, скрещивая руки на своей груди. Я молча смотрю куда-то сквозь Веронику. Как же она любит меня позлить. — У меня куча дел, и я не хочу тратить время на какие-то бессмысленные выяснения отношений… — Прости, — внезапно перебивает меня девушка, отчего я застывая на месте. — Что? — Прости меня, ладно? — Руки девушки обхватывают её шею, разглаживая непослушные длинные волосы. — Я иногда совсем не думаю, что говорю. Я на самом деле не считаю тебя какой-то малолеткой! — Чего не скажешь обо мне, — усмехнувшись, говорю я. — Я действительно думаю, что ты слетевшая с катушек обезьяна. — Эй! Лицо Вероники вмиг переменилось: под большими золотыми глазами прорезались маленькие морщинки, брови поднялись на лоб, придавая девушке угрожающий вид, а губы изогнулись в лихой улыбке. Запрокинув голову, я начал громко смеяться, чем весьма удивил своего оппонента. Я положил ладонь себе на живот, подрагивающего от моего же смеха. Вероника, к моему большому удивлению, начала посмеиваться вместе со мной и уже через пару секунд наши голоса воссоздали резонанс, переплетающийся с сильными дуновениями ноябрьского ветра. Мы хохотали до тех пор, пока слёзы не выступили на наших глазах, пока не заболели наши животы. — И ты прими мои извинения, — сиплым от смеха голосом вымолвил я, глядя на Веронику. — Я не умею правильно вести себя с девушками. — Странно это слышать от того, у кого уже есть невеста, — воскликнула та, убирая слезинку с чёрных густых ресниц. Я поднял ладонь над головой, напустив на верхнюю половину лица тень. Яркое солнце вышло из-за туч, опрокидывая на всё вокруг свои согревающие лучи. Живая изгородь вокруг поместья теперь уже не казалась такой угнетающей и злорадной, как это было прежде. Конец POV Сиэль***
POV Вероника Солнечные лучи со временем греют все больше и больше, подстрекая великую дюжину эмоций во мне выплеснуться наружу. Я тяну лучезарную улыбку, подставляя румяное личико к чистому лондонскому небу…сильнее сжимая свои пальцы на кисти любимого дворецкого. Все вокруг шокировано смотрят на меня, когда мы с Себастьяном идем по людной улице. Оно и не мудрено ведь все время, пока мы вразвалочку перешагиваем между англичанами, высокими и низкими, худыми и полненькими, которые заполнили и без того узкую улицу, я дергаю дворецкого за руку и пытаюсь оттянуть назад. Натужный стон вырывается с моего рта, когда я в очередной раз, сцепив обе руки на предплечье демона, дёргаю его назад. К счастью, на этот раз мне удаётся остановить мужчину. Он оборачивается, обводя меня угрюмым взглядом сверху вниз. — Что случилось, Леди Вероника? — Я сладкую вату хочу, — надула губки я, глядя на мужчину во все глаза. — Себа, купи мне сладкую вату, пожалуйста. — Леди Вероника, мы недавно купили вам карамельного петушка. У вас будет болеть живот от такого количества сладкого. Леди не должна так наедаться конфетами, — поднял вверх указательный пальчик Себастьян, таким образом меня пожурив. — Ну, Себастьян. Ты взял меня с собой в город, так что отвечай за свои поступки. — Только потому, что вы настаивали на том, чтобы я взял вас с собой. — Я же видела, как ты хотел, чтобы я составила тебе компанию, — усмехнувшись, я встала на цыпочки, дабы быть на одном уровне с дворецким, но этого всё равно не хватило. — Ты что, хочешь, чтобы я плакала?! — Леди Вероника, — шумно вздохнул демон, потирая переносицу большим и указательным пальцами. Большой пакет продуктов, за которыми Себастьян ехал в город, каждый раз раскачивался со стороны в сторону, когда кто-то проходил и задевал его полами одежды, — вы это говорили тогда, когда хотели, чтобы я купил вам леденец. Придумайте что-то получше. — Смотри-смотри! — перекрикиваю я его слова, с силой поворачивая его в ту сторону, в которую устремлён мой взгляд. Дворецкий несильно упирался. Себастьян и я теперь уже пристально наблюдаем за тележкой со сладкой ватой разных размеров и цветов: я — с огромной счастливой улыбкой, демон — с узкими от недовольства глазами. Вихрастые сладкие облачки подпрыгивали каждый раз, когда телега натыкалась на какой-то камешек и содрогалась. К большой ручке были привязаны тройка шариков, красный, зелёный и синий, а внутри этой «чудо-машины» сидели парочка больших белокурых куколок в атласных прелестных платьях, глядя на нас своими большущими глазами через стеклянную стенку. — Смотри, сладкая вата! — взвизгнула я прямо на ухо Себастьяну. Демон дёрнулся и отвернулся от этого дивного зрелища. — Вы слышали меня? — Пожалуйста, — Я впилась в демона взглядом, прикусив нижнюю губу. — Обещаю, больше я у тебя ничего не попрошу. Ой, он уезжает! — Увидев, как отдаляется тележка я по инерции ринулась в ту сторону, куда она стала отъезжать. — Погодите, — велит мне дворецкий, рывком останавливая моё стремительное продвижение. — Ладно, купим вам сладкую вату. Но на сегодня это всё! — Конечно-конечно, — поспешно согласилась я, прыгая от нетерпения на месте. — Себастьян, он уезжает! Мешая мне умчаться за край света за этой дивной тележкой со сладкой ватой, демон прижал меня к себе, обвив осиную талию своей крепкой рукой. Я даже не сразу заметила, как он поставил пакет с торчащей из него зеленью наземь возле моих ног и достал завязанный льняной ниточкой мешочек со звенящими монетками. Дворецкий резко развернул меня к себе, прямо посреди большого люда беря мой подбородок согнутым указательным и большим пальцами и приподымая моё лицо вверх. Я приоткрыла рот от неожиданности, чувствуя, как горят мочки ушей. — Вот, — сказал дворецкий, протягивая мне мешочек, — здесь хватит на сладкую вату. Я зайду в магазин напротив, а вы не задерживайтесь. — С-спасибо, — неловко шепнула я, принимая мешочек из рук демона. — Это ты не опаздывай. Будет обидно, если ты меня здесь и потеряешь. — Будьте уверены: я всегда найду способ отыскать вас. Губы дворецкого расплылись в лучезарной улыбке, а уже в следующее мгновение оставили кроткий поцелуй на моей скуле. Я выбралась со стальных объятий демона, скидывая его руку с себя. Буквально снося всё на своём пути, я ринулась прямо за тележкой, и, когда её догнала, поставила руки на деревянную панель. Крохотные колесики перестали перекатываться с противными щемящими звуками. — Простите, — Я выглянула из-за занимающей все мои мысли сладости, чтобы увидеть лицо продавца. — Можно, пожалуйста…сладкую вату.? Я не могла произнести и слова. В меня вперил фиолетовые глаза высокий юноша, облачённый в старогвардейский синий френч с белоснежным накрахмаленным воротничком. Цилиндр с чёрными перьями чуть не спал с его покрытой огненно-рыжими волосами головы, когда парень накренил её на бок, вглядываясь в моё потускневшее лицо. Тёмно-синяя татуировка на правой половине его мраморно-белого лица показалась во всей красе, стоило только копне его коротких волос отодвинуться в сторону. Нежданно-негаданно он протянул свою длинную руку к сладкой вате, цепляя сладость за деревянную палочку. — Розовую? — Угу, — выдохнула я, когда Дорссель протянул пахнущую карамелью вату мне. — Сколько? Кукольник покачал головой, а я взяла сладость у него из рук. После того, как я переключила своё внимание на неё, он толкнул свою тележку вперед, начиная медленно отдаляться от меня. Подол его френча рассекает пространство вокруг него, не подбиваемый никем и ничем на этой людной улице. Создавалось такое ощущение, словно парень — вязкий призрачный образ, готовый пропасть в любую минуту. Глядя на то, как исчезает спина Дорсселя в толпе, я не замечаю, как возле меня оказывается Себастьян. Только после того, как его тёплая ладонь ложиться на моё голое плечо, я вздрагиваю. — Что-то не так, Леди Вероника? — Да нет, — парировала я, поворачиваясь к отъезжающей тележке спиной. — Всё нормально. Пошли уже домой. Беря дворецкого за руку я иду прямо, туда, где стоит наша карета, что привезла нас в Лондон. Себастьян сжимает на моей ладони свои пальцы. Сладкая вата, попадая мне на язык, неумолимо тает, оставляя приятное приторно сладкое послевкусие. Я мычу в удовольствии, вновь зарывая в белоснежное липкое облако собственные губы. И пока мы не садимся в карету, я подолгу не могу избавиться от того ощущения, что меня прожигают насквозь фиолетовые страшные глаза.***
— Вы сегодня прекрасны как никогда, Миледи, — довольно улыбнулся мне дворецкий, ласково касаясь пальцами моей шеи. — Это платье вам очень идёт. — Пф, чтоб ты знал, хозяйка всегда прекрасно выглядит, — запрокинув головку, Ми боднул ногу демона и тут же поспешил спрятаться за складками моего вечернего платья. Брезгливо глядя на нас из-за длинного бордового подола, котенок показал свой шершавый маленький язычок: — Она невероятна! — Твоя правда, милое создание, — продолжая улыбаться, произнес Себастьян. — Леди Вероника — невероятная девушка. — Подлизы! — хохотнув, воскликнула я вместе с Си, что мурчал от удовольствия на моих скрещенных руках. — Лучше бы уже любезностями обменивались! Ми, недовольно шикнув, быстрым шагом поплелся к распахнутой двери, недовольно вильнув хвостиком. Си, видя, как отдаляется котенок, и сам соскочил с моих рук и вместе с ним исчез за дверью. Я удивленно моргнула, понимая, что котята так внезапно оставили меня вместе с Себастьяном наедине. Странно, ведь за последние пару дней они не отходили от меня. Только тогда, когда я просила их об этом. Чувствуя, как греет чувствительную кожу на моей груди янтарный кулон, я взяла его двумя пальчиками, вертя его в руке. Наблюдать за тем, как свет переливается в желтом камне для меня само удовольствие. Себастьян, поглаживая волосы на моем затылке, нахмурился. Мы стояли прямо напротив прямоугольного зеркала, висящего над туалетным столиком в моей комнате, так что я могла видеть каждую перемену на лице демона. — Ты никогда его не снимаешь… — Мне кажется, чем больше этот кулон со мной, тем быстрее я узнаю о своём прошлом, — прикрыв глаза, я накрыла ладонь дворецкого своей, ласково улыбнувшись ему в зеркальном отражении. — Всё неспроста. То, что я сумела побороть силу, сокрытую в нём, говорит о многом. — Вам недостаточно того, что у вас есть я? — внезапно перебил меня демон. — Миледи, этот кулон хотел загубить вас на дне озера. Тот, кому он принадлежал ранее, явно не желал никому добра. Вас хотели убить. — То, что ты сделал, для меня многое значит. Но не забывай, что и я до сих пор ничего не вспомнила. Откуда мне знать, может быть, я не имею ко всему этому никакого отношения! — Вы мне не верите, — удивлённо глядел на меня демон, оборачивая меня к себе лицом за плечи, — Миледи? — Я просто не оставляю того предположения, что, возможно, ты ошибся. — Если вы, Леди Вероника, не можете принять моих слов, то прислушайтесь к письму Салливан. Но я не пойму, почему вы до сих пор отрицаете очевидное? — Откуда, — в какое-то мгновение я сама не узнала свой голос, настолько он был отречённым, — откуда ты знаешь, что написала мне Салливан? Конверт же никто не распечатывал. Дворецкий, озадаченно приоткрыв уста, отступил от меня на пару шагов. Я резко обернулась к нему лицом, неаккуратно вскинув руку, задевая овальное зеркало в серебряной каемочке на туалетном столике. Осколки разлетелись по кафельному полу, переливаясь в свете ярких языков пламени, извивающихся в камине. Все это время демон смотрел неотрывно на один из больших осколков, валяющийся в нескольких дюймах от него самого. В его отражении я с легкостью могла увидеть вспыхнувший бледно-розовым взгляд дьявольского дворецкого. — Леди Вероника, вы разговариваете со мной так, словно в чём-то подозреваете. Салливан рассказала мне о маленькой девочке, запуганной собственными способностями. Девочке, которая знает, как отличить правду от наглой лжи, — Себастьян подошёл ко мне, беря мой подбородок двумя пальцами, приподымая его. — Вам не нужно всё делать самой, когда у вас есть я. Позвольте мне быть вашим путеводителем. — Себастьян, это только моя история! — Вспыхнув, я закачала головой, скидывая руку демона со своего лица. Отстраняясь от него, чей удивлённый взгляд поспешил встретиться с моими глазами, я громко прибавила: — И ты в неё не вписываешься! Глаза дворецкого расширились в сильном удивлении, а губы дрожали, что было свойственно ему тогда, когда он был поражён. Понимая, что сказала, я испуганно прикрыла уста ладонью, оступившись на шаг назад. — Себастьян, я… — Вы боитесь меня? — Его внезапный вопрос будто облил меня ледяной водой из ковша. Недавний гнев испарился, как по чьему-то велению. Себастьян не спускал с меня глаз. — Вы боитесь меня, Леди Вероника? Горький ком, вставший поперёк горла, не давал мне вздохнуть. Платье, которым одарил меня дворецкий, показалось мне доспехами, в которых я не могла пошевелиться. А слова мои, сказанные невзначай, в порыве отвратных чувств, были острой, как бритва, рапирой. Я понимаю: они были моей самой большой ошибкой. — Я не хотела… — Ну, так кто же среди нас человек, а кто — демон? — произнёс Себастьян, сжимая и разжимая кулаки. Дворецкий развернулся к двери, скользнув по кафелю на маленьких каблучках собственных чёрных туфель. — Куда ты? — вздохнула я, пытаясь схватить его за руку. Однако рука Себастьяна выскользнула с моих пальцев, будто потерянное время. — Доброй ночи, Миледи. Больше я вас не побеспокою. Я судорожно вздохнула, а дворецкий уже прикрыл за собой дверь, исчезая в проеме. Больше я не слышала его шелкового тенора, приводящего меня в исступление. Я невольно потянулась к двери, думая, что он, быть может, ещё никуда не ушел. Отворив её, я выбежала в коридор. Ни дворецкого, ни кого-то еще не было в коридоре. Только я да мои мысли. В воздухе вокруг еще витала та накаленная атмосфера, которую оставил после себя Себастьян, с укором бросивший меня одну. Возможно, даже навсегда. Я прикрыла лицо руками, чувствуя, как меня душат собственные слёзы. Конец POV Вероника***
POV Себастьян Я не привык размениваться на чувственные слова. Но порой это крайне необходимо. Если бы кто-то спросил меня, смог бы я на какое-то время притвориться кем-то иным, совершенно не похожим на меня самого, я бы не раздумывая ответил утвердительно. Иначе я не привык. Поэтому я соврал. Соврал Веронике, соврал господину, иными словами — я всех обвёл вокруг пальца. Жаль ли мне? Нисколько. Постоянно лгал ли я этой девушке? Относительно. И сейчас, представляя, как её пальцы плавно сминают мои волосы, аккуратно и неловко, я прикрываю глаза и мне хочется…смеяться. Полно, Михаэлис, это уже выше твоих сил. Настолько привязаться к ничтожному человеку, что совершенно забыть, кем ты являешься на самом деле, — это уже далеко от обычной глупости. Пусть я никогда не смогу испытать к Веронике те же чувства, которые испытывает ко мне она, я отдам ей должное, — девушка действительно ещё тот огонёк. Уверен, если она узнает о том, что письмо фальшивое, то не простит меня за это. Опрокидывая носик маленького чайника и наливая в фарфоровую кружку травяного ароматного чая, я не могу сдержать улыбки. отточенным движением я ставлю посуду на передвижной столик и разворачиваю его передом к выходу. Поддеваю серебряную цепочку, на которой висят часы, открываю крышку, наблюдая за движением секундной стрелки на циферблате. Ровно через десять минут господин будет ждать меня у себя с чаем с молоком перед сном. — Еще бы чуть-чуть и мы бы не успели, — тихим голосом маленький фамильяр с густым черным загривком прервал звенящую тишину в помещении скромной кухоньки. Вильнув белоснежным хвостом, другой фамильяр, крохотный котенок с большими голубыми очами, спрыгнул со стола и присел возле ножки передвижного столика. Как раз в метре от моей ноги. — Вы отлично справились, — произнес я, затворяя крышку часов и засовывая их обратно в нагрудный карман фрака. — Сейчас самое важное то, что ваша госпожа цела. Долг каждого слуги — оборонять жизнь своего хозяина. — Но что будем делать дальше? Они не остановятся только на этом. Если не дадим им понять, что Вероника не такая беззащитная, как им кажется, попыткам не будет конца, — сказал черныш, подбежав к своему сотоварищу — В конце концов, мы не сможем вечно использовать свои способности. А Кэтрин, похоже, настроена решительно. — Я позабочусь об этом, — парировал я, сжимая пальцы на ручке столика. Даже сейчас я едва сдерживаюсь, чтобы не пленить двоих котят своими ласками. — Ваша задача — следить за тем, чтобы с Леди Вероникой все было в порядке, пока она здесь. Я же могу на вас положиться? — Ты нам не нравишься, дворецкий. Но сейчас у меня и Си нет выбора. Будь уверен: если ты нарушишь слово, то Салливан тебя уничтожит. После этих слов глаза фамильяра загорелись неестественным ярким огнем. Я вперил свой угрюмый взгляд в милейшее создание, что перепрыгнул через мою руку на и вмиг оказался за моей спиной. Я безразлично обернулся к нему, наблюдая за тем, как котенок обнажил свои тонкие белоснежные клыки. — Вы смеете мне угрожать? — с насмешкой в голосе поинтересовался я. — Это не угроза, а предупреждение, Себастьян. Если ты каким-то образом причинишь боль нашей госпоже, то можешь попрощаться с ней навсегда, — на этот раз белоснежный котенок, что все это время прятался за ножкой столика, запрыгнул на его основание, вцепившись маленькими коготками в белоснежную скатерть. — Мы не позволим тебе еще раз ее погубить. Глубоко вздохнув, я потер указательным пальцем подбородок. Ткань перчатки приятно скользила по коже, но и это не могло усмирить во мне тайфун, о поднялся у меня внутри. Эти фамильяры сами не понимают, о чем говорят. Никто не в праве осуждать то, что я сотворил двести лет назад. Никому и никогда я этого не позволю! — Я верен своему слову, фамильяр. Можешь в этом не сомневаться, — наконец, усмехнувшись, произнес я, обращаясь к черному котенку за своей спиной. — Не позволяйте Веронике пытаться узнать что-то еще. Лучше приятная ложь… — …чем болезненная правда. Звон колокольчика показался мне противным воплем. Фамильяр, чье имя было Си, дернул хвостом, который начал бледнеть, а затем и полностью исчез. То же самое стало происходить и с хрупким тельцем создания до тех пор, пока котенок не канул в лету полностью, оставляя после себя только маленькие дырочки на скатерти. Когда я посмотрел себе за плечо, дабы подтвердить свои догадки, другого фамильяра уже не было. А звонкий диссонанс валдайского колокольчика прекратился. Я толкнул столик с горячим чаем в кружке и блюдцем холодного молока к выходу из кухни. Пока я направлялся к комнате юного господина, я пару раз останавливался посреди затемненного коридора, настороженно слушая тишину во всем поместье. Ее мог прервать только ветер, бьющий ветвями высоких деревьев об оконные шибки, ночная трель сверчков…и тихие будоражащие душу стоны девушки, чьи слезы впитывало мягкое одеяло. Во мне что-то как будто оборвалось. В этот момент я так хотел ворваться в её комнату, взять на руки и убрать каждую её слезинку своими губами… Да что со мной? Меня и правда забавляет времяпровождение с этим человеком, но порой она вызывает во мне такой порыв… что я просто теряюсь. Чёрт с этим, я просто слишком истосковался по невинной человеческой душе. Я действительно очень голоден. Конец POV Себастьян
