To my voice

Глава XXXVI. I. Ночное происшествие       — Анна, я влюблён, — Лицо Барда было чрезмерно серьёзным, а руки сжались на ладони девушки, согревая её. — Ты же…понимаешь, о чем я?       Анна, до сих пребывая в замешательстве от проявления нежности Бардроя, не сразу приняла к сведению то, что имел ввиду шеф-повар. Щёки налились маковым цветом, а голову поразило лёгкое головокружение, заставляя девушку приложить свободную от рук мужчины ладонь на лоб. Она всё задавала себе вопрос, не послышалось ли ей, но когда она в очередной раз за сегодняшний вечер вперила в военного свой взгляд, то сразу поняла — слова четко гласили о его чувствах. Чувствах мужчины, с которым у неё была большая разница в возрасте, мировоззрении и происхождении.       — Я понимаю твое беспокойство, — когда Бард произнес эти слова, девушка поняла, что последнюю мысль произнесла вслух, — но я действительно никогда ранее не встречал таких девушек, как ты. Такая нежная и заботливая, красивая, я не могу поверить в то, что ты ещё такая юная!       — Бард, послушай, — Девушка вздохнула, прикрыв глаза. — Прости, но я не могу… Я просто… Я…!       Внезапно раздался приглушенный звук, который издает корок, вылетая из бутылки из-под вина. Публика, внезапно подымая торжественный гам, ринулась в сторону фуршетного стола, а под экраном осталось только пара-тройка пожилых женщин, живо задающих вопросы повествователю — мужчине в преклонном возрасте с покрытым глубокими морщинами лицом. Свет за экраном потух, а несколько прислужников ринулись зажигать фитили свечей в прекрасных люстрах.       Бард, которого застало врасплох происходящее, отпустил руку девушки. Анна, решаясь на самые отчаянные меры, встала из-за стола, опрокидывая стул наземь, и ринулась подальше от их с поваром «гнёздышка». Тот, не ожидая этого, не сразу покинул столик и побежал вдогонку стремительно удаляющейся блондинке. Прошло уже достаточно времени, чтобы золотые волосы смешались с разнообразными чепчиками, шляпками и капорами, а затем пропали из виду.       Горе-повар, резко остановившись, дабы не сбить с ног женщину в широкой кашемировой накидке на плечах, судорожно вздохнул.       — Что же я наделал?..

***

      Белесый туман, укрывая покрытые мраком улочки от потусторонних глаз, неумолимо сгущался, а сверху уже собирались грозовые тучи, свидетельствуя о пришествии бури. Жители английской столицы прикрывали окна небольшими деревянными дверцами, выбегали на улицу в длинных накидках, в последний раз проверяя содержание почтовых ящичков, а те, кто не успел вернуться до дому до этого времени, сейчас стремглав бежали по брусчатке, время от времени выглядывая облака в тёмном небе. Вдруг разразился гром, а белая вспышка молнии осветила улочки Лондона, нагоняя страх на тех, кто был внизу.       Мужчина во фраке цвета индиго размеренным шагом направился к обочине, словно действо погоды его никак не волновало. Когда он остановился напротив прохода между двумя большими домами, то сощурил свои серебряные глаза. Место встречи отдавало запахом гнили, а бездомные коты роились в коробке подле ног незнакомца, скаля на него свои белые клыки.       В поле зрения появились трое: мужчины с заросшими лицами и в бедной поношенной одежде. Двое из них были, как две капли воды, — черные волосы прикрывали их карие покрасневшие глаза, а тощее телосложение давало им возможность пролазить в самые узкие щели. Но третий, старший их товарищ, был на них совершенно не похож. Мужчина зрелого возраста, он имел спутанные светлые волосы и ядовитые зеленые глаза. Имея необычайно высокий рост и относительно свежий вид, он больше был похож на бедного интеллигента, нежели на бездомного.       Недавний знакомый горе-повара Барда насмешливо улыбнулся троице.       — Выглядишь лучше, чем обычно, Кристиан.       — То же самое могу сказать и тебе, — Светловолосый скрестил руки на груди. — Как поживаешь после того, как твоя компания разорилась? Слышал, после того случая, тебя теперь хочет угнать за решетку весь Скотлэнд-Ярд.       — Пусть сначала предъявят доказательства. Никто не поверит словам какого-то мальчишки.       — Даже если он — Цепной Пес Королевы? — Глядя на то, как испарилась улыбка с лица его оппонента, Кристина хитро прищурился.       — Ее Величеству уже давно пора уступить место тем, кто поведет нас в новую эпоху свершений. Оглянись вокруг, мой друг, — Англия погрязла в прошлом, а наша Королева, вместо того, чтобы подтолкнуть её на путь развития, вгоняет её в те же рамки стыдливости и морали, — Мужчина во фраке сделал жест рукой, обводя пространство за своей спиной, а затем прибавил: — Этой стране нужны рассудительные правители.       — Сам-то ты что с этим намерен делать? — Кристина поднял вверх свои густые брови, а его дружки подошли ближе. — Ты — банкрот и больше не имеешь своего титула. Мы с тобой, как неисправный локомотив, уже не сдвинем с места.       — Ты видишь только ложку дегтя в большой бочке сладкого меда возможностей, дорогой друг. Когда ты имел все, что было душе угодно, ты же даже не думал о том, что когда-то окажешься на улице, не так ли? — Мужчина с улыбкой встретил остекленевший взгляд своего собеседника, а затем, когда первые капли упали на его бледное лицо, угрюмо прибавил: — Как ты думаешь, хватит ли моего вклада для того, чтобы стать одним из сторонников либерального правления?       Кристиан, который до этого момента был титанически спокоен, удивленно посмотрел на того.       — Пойдешь на выборы? О тебе же вся Англия плохое молвит. Ты не в том положении, чтобы надеяться на то, что тебя изберут.       — Как только я заставлю всех думать, что-то, что обо мне сейчас говорят, — клевета, передо мной вновь откроются двери политики. А там уже и до Королевы недалеко…       Очередная вспышка молнии озарила лик незнакомца, предъявляя его товарищу жестокую улыбку. Кристин не узнал своего друга: дивный холодный блеск в его глазах вызвал у него трепет, а столь знакомое лицо было настолько искажено гримасой, что под его глазами пролегли глубокие морщины. Мужчина сцепил зубы.       — Тебя повесят.       — Как говорил Бонапарт: «Самое важное в политике — следовать своей цели: средства ничего не значат», — изрек молодой мужчина, встретив блеклый взгляд своего друга улыбкой. — Я позвал тебя для того, чтобы ты мне помог, а не отговаривал, Кристиан. Окажи мне свою честь. Взамен, когда я уже буду сидеть в парламенте, ты вместе со своими новыми знакомыми вернёте себе и состояние, и титул!       — Ты изменился, друг, — холодно произнес Кристиан, громко вздохнув, — но твое предложение мне по душе. Но что тебе нужно от нас, трёх уличных бродяжек?       — Вы есть моя надежда. Мне всего-то нужно, чтобы вы заставили Цепного Пса Королевы ответить за то, что он скалил на меня свои зубки.       — Как же мы это сделаем? Его поместье далеко отсюда и никто не знает его местоположение, а те разбойники, которым удавалось это узнать, так и не вернулись. У него там, наверное, хорошо вооруженная охрана!       — Я не прошу вас приходить к нему в гости и размахивать пистолетами, Кристиан, — раздраженно вздохнул мужчина, массируя висок пальцем. — Шантажируйте его. Мне нужно, чтобы вы похитили его кроху-невестку — Элизабет Мидлфорд. Мелкий сделает всё, чтобы ей не причинили вреда.       — Семья Мидлфорд? Эти жестокие псы закона? — Глаза Кристина сильно округлились. — Нас троих не хватит даже на то, чтобы подойти к входной двери их особняка. Если только у тебя нету плана получше.       — А когда же вас останавливали трудности? — насмешливо усмехнулся мужчина, после того, как похлопал по плечу своего друга. — Один глупый повар мне поведал, что завтра утром маленькую Мидлфорд повезут домой. Надеюсь, хоть с тем, чтобы радушно встретить девочку, у вас проблем не возникнет?       Двое мужчин за спиной своего главаря за долгое время молчания издали противные смешки, а в их глазах загорелись недобрые огоньки. Не дожидаясь ответа Кристиана, его оппонент громогласно рассмеялся, запрокидывая голову назад. Его голос перекричал даже резко поднявшийся ветер, что с ревностной силой сметал мусор со всего города.       — Уж очень скоро я, Стивен Форд, подчиню себе не только этот город, но и всю Англию! — Стивен сжал кулак правой руки, глядя на него в предчувствии скорого праздника. — И ничто не сможет мне помешать…       Кристиан вместе с двойкой бродяг переглянулись, показывая на лицах свой кровожадный оскал. А в свете рокочущей молнии он смотрелся ещё ужасающе.       Внезапно из-за угла, находясь на небольшом расстоянии от лже-лорда и бродяг, выглянула девушка. Её золотистые мокрые волосы ниспадали с нагих плеч, а светло-голубые глаза испуганно проследили за тем, как Стивен Форд, он же тот, кого она видела сегодня в театре теней Ривьера, достал свой портсигар и скрылся в проулке вместе со своими приятелями. Анна отвернулась от них, всем телом прижимаясь к фасаду чьего-то небольшого дома и прикрывая уста ладонями. Все, что происходило сейчас, казалось ей ночным кошмаром. Она недавно только покинула театр теней, оставив Барда там одного, и вот теперь стоит до нитки промокшая под каким-то навесом, по ошибке застав знакомого горе-повара за изложением своего зловещего плана. Сумасшествие!       «Заставили Цепного Пса Королевы ответить за то, что он скалил на меня зубки… Шантажируйте его… Похитить его кроху-невесту… Повар проболтался…» — мысль за мыслью кружились в её голове, раз за разом напоминая о том, что все это — не шутки.       Девушка, чьё сердце трепыхалось в груди, словно птица в клетке, медленно выглянула из своего убежища, дабы убедиться, стоят ли ещё там четверо мужчин. Нужно вернуться к Барду и рассказать Сиэлю, подумала про себя блондинка, когда ни единый намек на чужое присутствие не был обнаружен. Постояв так еще минуту, девушка протянула руку к узкому проходу между домами и, придерживаясь ею за стену, покрытую темно-зелёными болотными пятнами, ступила шаг к нему.       Чьи-то руки схватили девушку за плечи, резко потянув назад. Анна даже не успела ничего сообразить, когда к её лицу приложили грязный платок, сжимая на нём пальцы. Силуэты, что были перед ней, начали неумолимо расплываться, а веки налились свинцом, прикрывая её округленные в испуге глаза. Сжимая ладонь с чётко выраженными костями под бледной кожей у своего лица, она потеряла под собой землю. Тот, кто заставил её вдохнуть хлороформ через ситцевую ткань, оттолкнул её от себя и та, не держась на ногах, безвольно упала наземь, забившись головой.       — Так-так, — услышала она тихий насмехающийся голос где-то сверху, — похоже, вы поймали очередную крысу.       — Прикажешь убить её? — поинтересовался другой голос, более глубокий.       Когда острый носок дорогой обуви ударил девичью руку, Анна уже лишилась чувств. Её без каких-либо усилий перевернули на спину.       — Оставь её, Кристиан, — Чужая рука коснулась побелевшего лица девушки и грубо повернула его к угрюмому лицу Форда. Его губы расплылись в жестокой улыбке. — У меня есть идея получше.

***

POV Сиэль       В комнате до сих пор витал запах кокса, а свеча в моих пальцах неумолимо догорала, покидая меня блуждать в мраке комнаты. Потирая уставшие глаза, я в очередной раз посмотрел в ту сторону, где золотоволосая девочка привольно раскинула руки на моей постели, а плюшевый небольшой кролик покоился где-то над её головой. Лиззи приоткрыла губы, сквозь сон издав тихое нечленораздельное мычание. Я, вздохнув, отвел взгляд от своей спящей невесты.       Когда я закончил очерчивать очередной круг по своей комнате, ко мне, почти беззвучно открывая дверь, пожаловал Себастьян. При свете огней, танцующих в фитилях, его лицо мерцало жёлтым светом.       — Они вернулись? — глядя на своего дворецкого из-за полуопущенных век, тихо произнес я.       — Пока нет, мой господин, — покачал головой в ответ тот. — Видимо, наш повар слегка увлекся ночной экскурсией.       — Невероятно, — раздражённо зашипел я, едва ли не срываясь на крик. — О чём Бард вообще думает?!       — Я не посмею оправдать действия нашего шеф-повара, — Дворецкий вперил в меня свои остекленевшие тёмные глаза. — Однако кое-что не даёт мне покоя.       — Что ты имеешь ввиду? — Внезапно останавливаясь посреди комнаты, я обернулся к своему дворецкому. — Себастьян?       — А чем думали вы, когда позволили им уйти вместе?       В этот момент во мне буквально что-то оборвалось. Странное чувство вызвало во мне благоговейный трепет. Пусть горячий воск, скользящих по горящей свечи, обжигал мои пальцы, я не обратил на это внимания: мною полностью завладел злостный рокот, а щёки начали постепенно наливаться жаром.       — Что ты сказал? — Я без зазрения совести повысил голос, из-за чего со стороны спящей Лиззи послышался недовольный стон.       — Юный господин, не сердитесь, — тихо произнёс Себастьян, преподнося согнутый указательный палец к острому подбородку, — но если вы не хотели, тогда почему отпустили Леди Анну вместе с Бардом? Да ещё и столько всего наговорили.       — Уходи.       — Юный господин? — поднял брови вверх демон.       — Оставь меня, Себастьян. Это приказ!       Какое-то время мой дворецкий просто стоял молча, наблюдая за тем, как медленно бледнеет моё лицо. Наконец, издав мученический вздох, демон сделал пару шагов назад и, приоткрывая за своей спиной дверь, что издала лёгкий шорох, пропал из виду. Его глаза в последний раз сошлись с моими, а дворецкий нахмурился, произнося в мой адрес своё «Да, мой господин».       Когда Себастьян оставил меня наедине со спящей невестой, я в гневе бросил уже догорающую свечу в камин. Маленький огонек, едва теплившийся на фитиле, потух, оставляя после себя извивающийся серебряный лоскуток. Ноги понесли меня к письменному столу, на котором оставался лист бумаги, исписанный чернилами.       Усаживаясь за стол, я опрокинул голову на сложенные замком руки, прикрывая глаза. Да как этот демон посмел? Я никогда и ни перед кем не оправдываюсь! А эта девчонка…она просто выводит меня из себя!       Пробурчав что-то нечленораздельное, я открыл глаза. Распечатанное письмо лежало передо мной, мерцая белизной в густом мраке. Мои пальцы едва коснулись написанной на бумаге чёрной строчки. Пусть увидеть я не мог ни слова, однако я хорошо помню всё, что было сказано в письме. И стоит только мне закрыть глаза, как строчка за строчкой передо мной распахиваются створки одной маленькой тайны, что заставляет моё сердце сжиматься в груди:       «Дорогой Сиэль,       Единственное, за что я себя виню, так это за неуверенность. Я не из богатой семьи, я не умею подобающе вести себя в обществе, я ещё так неграмотна, я — неподходящий пример для подражания. Но, несмотря на все это, я хочу думать, что могу говорить с тобой на равных.       Еще до того дня, как увидела тебя в живую, я знала, кто ты. Уже тогда я с ужасом осознавала, насколько сильно я была привязана к тебе. Ты, наверное, посчитал, что я — попрошайка, дивная иностранка или уличный бродяга. По крайней мере это не очень далеко от правды. Однако я пишу это не потому, что хочу поделиться деталями собственной жизни, а по другим причинами.       Ты мне очень нравишься, Сиэль. Нравишься настолько, что я готова приносить тебе блинчики с шоколадом и горячим молоком в кабинет каждое утро, только скажи, что тебе так хочется, я готова днями напролет перебирать документы в твоём рабочем кабинете, только скажи мне это, я готова просыпаться посреди ночи и оберегать твой сон, только вели. И я могу ещё долго продолжать, но боюсь, что ты устанешь читать это письмо. Не волнуйся, скоро последние строчки.       Все против этого, но я не хочу больше молчать. Мой милый Сиэль, для меня ты — кое-кто выше, чем Граф Фантомхайв, кое-кто дороже, чем племянник одинокой тёте и кое-кто лучше, чем все золотые медали в мире. Я уже изменила своим принципам, когда решилась на величайший подвиг в моей жизни — рассказать тебе о своих чувствах. Это — последний аккорд, хоть мне так не хочется заканчивать играть эту мелодию.       Я люблю тебя. Безумно люблю…»       

Анна

      Уголки моих губ медленно поползли вверх, меня атаковало дивное чувство удовлетворения. Кто бы мог подумать, что обыкновенное письмо может так на меня повлиять. Анна никогда не говорила мне чего-то подобного, но ей хватило смелости изложить все свои чувства на этом маленьком клочке бумаги. Она — необычайная девушка. Но что теперь? Что я должен делать?       — Сиэль… — Лиззи, потирая заспанные глаза маленькими кулачками, присела на постели. — Что происходит?       Глубоко вздохнув, я повернулся к своей невесте. Её большие зелёные глаза дивно блестели под слабым лунным светом, придавая им манящего огонька. Мидлфорд скрутила губки трубочкой, очевидно, не довольная тем, что её сновидения невзначай были прерваны.       Я в пару секунд оказался напротив золотоволосой девочки, улыбаясь ей как можно более ласково.       — Все хорошо, Лиззи, — Моя ладонь накрыла её плечо, немного сжав.       — Почему ты до сих пор не в постели? — вопросительно приподняла светлые бровки девочка.       — Я скоро лягу тоже, — доброжелательно произнес я.       На Лиззи это никак не повлияло.       — Нет! — вскрикнув недовольно, Элизабет вдруг заключила меня в свои теплые крепкие объятия. Я в шоке округлил глаза. — Мне так тебя не хватало всё это время. Сиэль, почему ты избегаешь меня?       — Лиззи, почему ты решила, что я тебя избегаю? — Я положил руки на девичьи предплечья, немного отстраняя её от себя.       Когда я отпустил маленькую Мидлфорд, та молниеносно переменилась в лице. Большие глаза сузились, вперившись в меня пронзительным взглядом, а губы сжались в одну тонкую линию, настолько белую, что уста её сливались с тоном фарфоровой кожи. Неотрывно глядя в лицо расстроенной Элизабет, я не сразу заметил, что она прижимает мою правую руку к своей груди. Шелк её роскошной ночной рубашечки коснулся моей кожи, едва ощутимо, ласково.       Недоуменно посмотрев девочке в глаза, я потерял дар речи: с глаз её и по щекам покатились слезы.       — Что-то происходит с тобой. Я не знаю этого наверняка, но я уверена, что это что-то нехорошее, — Громко всхлипнув, Лиззи задрожала всем телом. — Сиэль, ты больше меня не любишь?       На этих словах девочка опустила голову, а поток её слез омочил мою сжатую на её ладони руку. Каждый раз, когда прозрачная слеза разбивалась о тыльную сторону моей ладони, меня пробирала дрожь. Как на единственном наследнике величественного рода Фантомхайв, на мне лежит огромная ответственность. Ответственность за тех, кто служит мне верой и правдой, за тех, кто имеет моё покровительство, за тех, кто связал со мной не только бизнес, но и судьбу. И сейчас, когда Элизабет так расстроена, я понимаю: что бы ни было со мной, моей обязанностью является быть в ответе за каждого.       Преподнося руку к лицу своей невесты, я приподнял её подбородок, заставляя посмотреть мне в лицо. Заплаканная Лиззи судорожно вздыхала, а её глаза были красны от слёз. Сейчас передо мной сидит тот, за кого я волен пожертвовать всем, что у меня есть, — статусом, будущим, состоянием, жизнью… Но это не мои слова. На самом деле я не уверен, что думаю именно так. Ведь с тех пор, как в моей жизни появилась одна взбалмошная девушка с небесно-голубыми глазами, я больше ни в чем не уверен.       Анна, насколько же я был глуп! Всё это время только ты могла меня понять. Только перед тобой у меня не было никаких секретов. И только ты сумела заполнить собою всё моё сознание. Однако почему ты продолжаешь убегать от меня? Неужели ждешь, что в этот раз тебя остановят? И сделаю это именно я?..       Внезапный грохот заставил меня придти в себя, а Элизабет содрогнуться. Я резко обернулся в сторону двери, со стороны которой доносился настойчивый стук. Кто-то по ту сторону дернул за ручку, но дверь так и не поддалась.       — Мой господин!       Я с озадаченностью узнал грохочущий голос Барда. Мужчина продолжил тарабанить по двери, стараясь её побороть и ворваться в спальню. Элизабет испуганно вскочила на ноги, а я, придя в себя, направился открывать дверь. Что на него нашло?!       Мои пальцы дёрнули ключ в скважине и дверь с щелчком открылась. Когда повар ринулся вперед, я едва успел отскочить, дабы он не сбил меня с ног. Напуганные глаза Барда впились в меня, а обуви на мужчине совсем не было. После того, как он стремя голову вбежал в нашу с Лиззи комнату, от двери и до середины ковра тянулась дорожка из темной грязи и дождевой воды. Грудь шеф-повара часто вздымалась, он наклонился вперед, дабы отдышаться. Я постепенно терял самообладание.       — Бард, что, черт возьми, творится? И где Анна?!       Военный поднял на меня свои бегающие глаза. С его светлых волос капала вода, а губы неистово дрожали. Червячок непонятного страха затаился в моей груди, когда мужчина после моего прямого вопроса скривился. Медленно мои пальцы впивались в ладони, оставляя на коже маленькие шрамы от коротких ногтей. Когда Бард наконец заговорил сиплым тихим голосом, я уже не чувствовал землю под ногами:       — Леди Анну похитили. Конец POV Сиэль