Стражи: Gelidus Corde

      Я снова очутился в знакомой бухте. Кетернии нигде не было видно. Ледяные когти страха впивались в мое сердце: я боялся, что она ожила лишь во сне, но пытался подавить нарастающую панику, прогуливаясь по берегу в ожидании ее появления. Вопросы роились в голове, требуя ответов, которых у меня не было. Я сел на валун и смотрел на бескрайнее море.       «Ее долго нет. Может, она не очнулась, умерла во сне, а я остался здесь один», — я обхватил голову руками, запутываясь пальцами в волосах.       Почему-то я не думал о том, что будет со мной, если она действительно умерла, что предпримет Совет, ведь наша команда стражей не будет полной без нее. Все это меня не волновало. Я надеялся, что с ней все хорошо, что она вернется сюда и снова улыбнется мне, потянет плавать или безуспешно будет пытаться зажечь костер.       — Пожалуйста, пусть с тобой все будет в порядке, — умолял я.       — С кем? — послышался знакомый голос.       Ее шаги я услышал издалека: мягкий песок тихо шуршал, пока она бежала ко мне, а ветер запутывался в длинных волосах. Я почувствовал ее приближение и обернулся. Она стояла надо мной, тяжело дыша. Кетерния словила волосы рукой и заправила за уши, вопросительно смотря на меня. Мое сердце пропустило удар, я забыл вздохнуть, будто я не верил, что она придет, вернется ко мне.       — Что-то случилось? — тихо спросила она.       «Слава богу, она жива!» — я облегченно вздохнул.       — Нет. С чего ты взяла? — соврал я, но она не поверила и с подозрением посмотрела на меня. — Не совсем.       — Да, скорее «совсем», чем «не совсем», — она указала на камень, на котором я сидел.       Твердую поверхность покрывали кристаллы льда, поднимавшиеся наверх, пытаясь захлестнуть меня. Наверное, так я пытался защититься от всепоглощающего страха за девушку. Кетерния положила руку на камень, и лед вокруг ее ладони начал стремительно таять. Я поднял на нее удивленный взгляд.       — Я немного тренировалась, — ответила девушка и слегка покраснела. — Так отчего такой грустный?       Она села со мной спиной к спине, догадываясь, что я не из тех людей, кому легко говорить с глазу на глаз. Я молчал, а девушка не торопила меня.       «Значит, ее все-таки защитил какой-то артефакт», — окончательно убедился.       — Кетерния, а у тебя есть какой-то необычный предмет, который остался от твоих родителей? — осторожно спросил я.       Она тяжело вздохнула.       — У меня осталось много их вещей, среди которых куча всего необычного: мой отец реставрировал антиквариат.       Похоже, ей было тяжело говорить об этом, но с каждым словом девушка казалась все спокойнее, будто непосильная ноша, обременявшая сердце, куда-то исчезала, когда она рассказывала о своих родителях.       — А украшения или оружие были? — поинтересовался я.       — Да, много. Иногда, когда папа брал меня на работу, мне разрешалось играть со старыми кольцами, колье, браслетами, которые были подделками, поэтому я могла делать с ними что угодно, даже забирать домой.       Я не видел лица Кетернии, но мне кажется, что на ее губах играла еле заметная улыбка.       — А ты носишь что-то из таких вещей с собой? — задал я главный вопрос.       — Нет, я не очень люблю украшения, — просто ответила она, пожав плечами.       Было глупо спрашивать это, но я не удержался:       — А оружие?       Она покосилась на меня.       — Нет, конечно! Я кто по-твоему? Гопник, который хочет отжать мобилу с помощью старого ржавого клинка?       Я хмыкнул.       — Для такого промысла лучше взять перочинный нож, — продолжала разглагольствовать девушка.       Дождавшись окончания ее словесного поноса, я уточнил:       — И что, даже серьги не носишь?       — Ношу, но только дешевую бижутерию, она выглядит современно, — ответила девушка.       Мы замолчали.       «Неужели ничего нет? Как она тогда спаслась?» — задумался я.       — Это ты так приуныл из-за того, что не знал, ношу я украшения или нет? Чувствительный ты парень, — промолвила девушка и поднялась на ноги. — Хватит хмуриться — морщины будут!       — Мужчины, в отличие от женщин, с возрастом выглядят только лучше, — парировал я, последовав за стражницей и оставив свои терзания на потом.       — Ну, тебе лучше знать, — девушка забирала непослушные волосы в высокий хвост. — Сегодня у нас по плану тренировка?       Я кивнул.       — Давай тогда тренироваться.       Кетерния быстро побежала вперед.       — Помни, что тебе еще пять километров так бежать! — крикнул я, догоняя девушку.       — Нет, сегодня пробежим десять, — она повернулась, показала язык и побежала еще быстрее.       — Как ребенок, — я прибавил скорости, чтобы догнать ее.       Наконец я смог действительно улыбнуться: она жива и никуда не денется.

***

      Кетерния смогла пробежать десять километров, а потом еще и сделать пару-тройку подходов других упражнений.       — Что это с тобой? — поинтересовался я, когда мы перешли к упражнениям на балке, где нужно удерживать равновесие.       — Я же сказала, что тренировалась, — ответила девушка, стоя на одной ноге и умудряясь удержать на голове две книги, а на них еще и стакан, наполненный водой.       «Здорово она так тренировалась», — отметил я, косясь на нее.       Закончив тренировку и сильно устав, мы легли на прохладный песок, наслаждаясь закатом и думая о своем. Солнце медленно приближалось к линии горизонта, окрашивая синее небо в розовые и рыжие цвета. Туман начал спускаться с гор, предвещая прохладную ночь. Когда последние лучи коснулись верхушек скал, на другом конце небосклона начали загораться яркие звезды.       — Ты видел, когда солнце практически село, то на стыке красного и синих цветов мелькнул зеленый? — спросила Кетерния.       Я повернул голову в ее сторону и встретил взгляд ее золотисто-коричневых глаз.       «Интересно, долго она так пролежала, пялясь на меня?» — подумал я, перед тем как дать ответ.       — Да, видел, а что?       — Ничего особенного, просто красивый цвет, вроде и зеленый, но не яркий, приятный глазу. Закатное небо красиво, оно всегда разное, — говорила девушка, смотря мне в глаза.       — А чем плох рассвет? — я сглотнул, стараясь не отводить взгляд.       — Оно, рассветное небо, однообразно, хотя многие и считают рассвет красивее, ассоциируя его с началом, рождением. Но заря, как и новорожденный, ничем не отличается от других: проста и ничем не запятнана, а каждый закат уносит с собой радости и невзгоды дня. Так же происходит во время смерти человека: он забирает воспоминания, эмоции — в общем, все, что успел пережить за свою жизнь.       — То есть рассвет пуст? — уточнил я.       — Пуст, но не безнадежен, — девушка немного улыбнулась.       Кетерния посмотрела на меня еще некоторое время, заглядывая в глаза, будто ища там что-то, а потом, вздохнув, повернулась лицом к звездному небу. Я последовал ее примеру.       «Может, тоже блеснуть умом? — подумал я. — Нет, лучше рассказать ей что-то полезное».       — Знаешь, бабушка никогда не уточняла, как стражи попадают в Совет, — начал я. — Но мне всегда было это интересно, поэтому я читал много книг в поисках ответа на мой вопрос.       — И как, успешно? — спросила девушка, показав тем самым интерес к моему рассказу.       — Сперва я не находил ничего, что могло бы выдать их местоположение, но в одном из дневников наших предков я нашел упоминание о звезде, — я указал пальцем на небо. — Видишь самую яркую звезду?       — Ага, — ответила Кетерния.       — В дневнике было сказано, что стражей переносят туда, где эта звезда, которая на самом деле — маяк, указывающий нам путь, — продолжил я.       — От второй звезды направо и прямо до утра, — прошептала девушка.       — Откуда эта фраза? — спросил я.       — Просто из детской сказки.       Мы снова замолчали. Кетерния, как обычно, наблюдала за звездным небом. Я же, в свою очередь, краем глаза косился на нее, сам того не замечая.       — А Совет хороший или плохой? — внезапно спросила девушка, повернувшись ко мне.       Я быстро отвернулся, почувствовав, что краснею.       «Чего я смущаюсь? Я же не специально пялился», — отругал я сам себя.       — Странный вопрос, я не знаю ответа на него, — искренне ответил я.       — Ну, сам-то как считаешь? — она продолжила буравить меня взглядом.       — Наверное, Совет чист, прямо как ты сказала о рассвете, — произнес я.       — Значит, он так же пуст, — заключила девушка.       Я хотел возразить ее словам, но передумал, не зная, что можно сказать в защиту Совета. Частенько слова девушки заставляли меня задуматься о том, что раньше меня никогда не волновало.       — Знаешь, что я бы хотела сейчас увидеть? — Кетерния сменила тему, уловив мое замешательство.       — Что? — поинтересовался я, поднимаясь на локтях.       — Вчера все было достаточно скомкано, поэтому я не увидела толком, как ты колдуешь, — вымолвила девушка.       — Всего-то, — я сел поудобнее.       Кетерния пододвинулась ближе, сев по-турецки.       — Готова? — спросил я, оглянувшись на нее.       Она кивнула, ожидая чудес.       Я поднял и сложил ладони лодочкой, представив, как вода из залива заливается в них. Мгновенно жидкость струей поднялась от поверхности и полетела ко мне в ладони. Я взглянул на Кетернию: ее глаза горели, а на губах играла улыбка. Ее воодушевленное настроение передалось мне — я радовался магии, будто в первый раз, как ребенок. Я подкинул воду в воздух, расставив пальцы на одной ладони в разные стороны и сжав другую в кулак, — капли замерзли и крутились на месте, удерживаемые моими силами. Я повернулся к девушке и легко подул на свободную ладонь. Льдинки закружились в вихре вокруг нас двоих, оставляя нас наедине друг с другом. Я потер руками — капли превратились в снежинки, сверкавшие в ночном свете. Кетерния поворачивала голову, осматриваясь. Она потянулась к вихрю и поймала пару снежинок в руку.       — Не таят! — воскликнула она, рассматривая незатейливые ледышки.       — Пока я их контролирую, они не растают, — ответил я, улыбаясь ее детской наивности, резко поднял руки в верх — снежинки взвились высоко в небо, опустил вниз — они мягко приземлились нам на головы, путаясь в волосах, как в паутине.       Я положил руки на землю, улыбаясь девушке.       — Ну как? — я очень хотел ее впечатлить.       — Волшебно, — она протянула руку и вынула снежинку из моих волос, я напрягся. — Твои силы намного интереснее и органичнее моих.       Девушка положила ледышку на свою ладонь и вперила в нее свой взгляд. Я почувствовал, как моим замораживающим способностям оказывается сопротивление, было такое ощущение, что меня стараются сжечь изнутри, оставить без воздуха и воды. Я прерывисто вздохнул, отзывая свои силы — снежинка в руках девушки вспыхнула легким огоньком.       «Ее силе трудно противостоять», — подумал я, наблюдая то, как девушка поддерживает пламя в своих руках, заставляя его продолжать гореть, хотя там ничего не было.       — Твои силы тоже отличные, — искренне сказал я, завороженно наблюдая за Кетернией.       — Спасибо, — ответила девушка, сжимая огонек в ладошке, заставляя его исчезнуть. — А ты ведь можешь, как и я, создавать свою стихию из ничего?        Я кивнул и заставил воду появится в моей ладони без внешнего источника.       — А ты думала, что только ты это можешь?       — Ну, мало ли, — она улыбнулась. — А знаешь, чем твои силы на порядок лучше моих?       Я поднял бровь в немом вопросе.       — Вода и воздух нужны для жизни, а огонь и земля не так необходимы. Разве что использовать растения, как источник пищи.       — Огонь греет, — возразил я.       — Тепло нужно человеку не всегда, — парировала девушка.       Я замолчал, не желая спорить, но я считал, что каждая из сил — единственное и неповторимое оружие для защиты людей от нечисти. Кетерния, поняв, что разговор закончен, легла на землю и закрыла глаза.       «Наверное, задремала, — подумал я. — Как лирично, сон во сне».       Я лег рядом и смотрел на небо, наблюдая за перемещением звезды Совета по небосклону. Когда наступила заря, я смотрел на восходящее солнце и соглашался с Кетернией о пустоте рассвета, единственное, что он приносил с собой — новый день, который ты проживешь, но только закат, пережив с тобой это время, унесет все невзгоды прочь.       — Осознал пустоту рассвета? — спросила девушка.       К своему удивлению, я не заметил, как она проснулась.       — Да, я понял твои мысли, — утвердительно кивнул я.       Мы по привычке пошли по кромке воды в ожидании расставания.       — Спасибо за еще один хороший сон, — девушка снова обняла меня, и на этот раз я отделался лишь легким румянцем.       Волосы девушки приятно пахли морем и песком. В нескольких прядях запутались снежинки, которые я наколдовал.       — Пока, — прошептала Кетерния.       Девушка отстранилась и растворилась в воздухе до того, как я осознал, что произошло, а точнее, не произошло.       Почему снежинки не растаяли?

***

      Я распахнул глаза, стараясь привыкнуть к яркому полуденному солнцу, светившему в комнату. Резко поднявшись на локтях, я остановился: голова закружилась из-за слишком долгого сна. Мысли перемешались, я не мог думать трезво. Собравшись с силами, я поднялся и прямиком направился к бабушке в кабинет. Я проигнорировал ее и чей-то еще голоса, которые можно было услышать из-за двери.       «Наплевать, — подумал я. — Важнее рассказать ей о «смерти» стражницы и о ее новых способностях».       Резко дернув ручку двери, я получил мощный энергетический удар и отлетел к противоположной стене коридора. Рамки с дедушкиными зарисовками и нашими фотографиями полетели на пол, разбиваясь вдребезги.       — Что за черт? — прошипел я и протянул руку к затылку: на пальцах оказалась кровь.       Я поднялся, не желая более даже пытаться открывать эту дверь, и пошел в ванную, чтобы обработать рану. Оказалось, что это была небольшая ссадина, совершенно не серьезная. Я вернулся к злосчастной двери и перевел взгляд на стену, куда я был впечатан несколько минут назад. Похоже, я немного пробил деревянную обшивку на стене.       «Но это не моя вина», — заключил я и начал собирать упавшие картины.       Внезапно я услышал хлопок, и бабушка открыла дверь, укоризненно смотря на меня.       — Ты чего-то хотел? — спросила она.       Я прошел в кабинет, закрыл за собой дверь и положил рамки к бабушке на стол, потом, схватив Gelidus Corde, метнул его в дверной косяк. Меня одолевала тревога, я рвался быстрее все рассказать, избавиться от тяжелой ноши. Единственным моим желанием было успокоение нервов, чтобы мне сказали, что все это плод моего воображения, и можно жить дальше, продолжать стремиться к своей цели. Женщина удивленно посмотрела на меня, а я взял стул и подтащил к ее столу.       — Садись, мне нужно тебе многое рассказать, — сказал нетерпеливо я.       Бабушка проследовала к своему креслу, села и внимательно слушала мой рассказ о гибели Кетернии и ее чудесном спасении.       — Да, скорее всего, ее спас артефакт, но и накидка мерроу позволила девушке чувствовать себя лучше в воде, — мои предположения об артефакте подтвердились.       — Но у нее нет ни оружия, ни украшений, — возразил я.       Женщина нахмурилась и потерла виски: похоже, у нее болела голова. Она вздохнула.       — Когда я была еще в твоем возрасте, на одной из встреч с огненным стражем мы разговорились об артефактах. Тогда Стефан еще не был так скрытен и противен, поэтому рассказал, что в некоторых семьях артефакты не утеряны, а у них просто нет физического обличия, — рассказывала бабушка, внимательно смотря мне в глаза.       — Тогда это просто силы стражей, разве нет? — спросил я.       — Не совсем. Это может быть что угодно: цвет глаз, кожи, расположение родинок, родимые пятна, — перечисляла женщина. — Даже состав крови. Такие артефакты сильнее всех, потому что объединяют семью общими отличительными признаками.       — Ты считаешь, что семья Кетернии обладает таким артефактом? — я напрягся.       Женщина продолжала смотреть на меня, не отвечая на мой вопрос.       — Бабушка? — позвал я ее.       — Советую посмотреть на ее левое запястье, — кинула женщина.       Я замер, стараясь вспомнить, видел ли что-либо на левой руке Кетернии, но воспоминания ускользали, были размытыми.       Бабушка улыбнулась, ее взгляд наконец-то смягчился.       — Когда думаешь о чужих артефактах, то их внешний вид ускользает от тебя, пока ты не увидишь их в живую, — объяснила женщина.       Я кивнул, оставляя осмотр запястья девушки до следующей встречи.       — Ты хотел что-то еще спросить? — поинтересовалась бабушка.       — Сегодня во сне она попросила меня показать свою магию, и я создал снежинки, — начал я. — Они застряли у нас в волосах, со временем мои растаяли, я не вкладывал в них энергию.       Женщина сосредоточенно смотрела на меня.       — Но потом, когда Кетерния уходила, я заметил, что снежинки в ее волосах не растаяли, — спокойно закончил я и посмотрел в глаза бабушки.       Установилась мертвая тишина, единственное, что разрезало ее — напольные часы, тикавшие в углу кабинета. Я был напряжен, ожидая «приговора». Кажется, бабушка о чем-то усиленно размышляла, но в то же время ее взгляд казался потерянным.       — Бред, — наконец сказала она.       — Я собственными глазами видел.       «Зачем я отказываюсь от успокоения, которого так хотел?» — задался вопросом я.       — Скорее всего, ты сам не заметил, что вкладывал остаточную энергию, — прервала бабушка мои возражения.       — Я бы почувствовал! — снова воспротивился я, злость от недоверия бабушки затмевала мой разум.       Женщина покачала головой.       — Когда дело касается других стражей, то наши энергии могут не восприниматься как обычно, мы можем не чувствовать их применение, потому что между стражами всегда происходит обмен частицами сил.       Я непонимающе уставился на родственницу, успокаивая неожиданный приступ гнева.       — Заметил, что теперь лучше переносишь жару? — спросила бабушка.       Я вспомнил, что жаркий климат, созданный Кетернией во сне, действительно не особо меня заботил.       — Кетерния отдает тебе крупицы своей энергии, а ты отдаешь ей, получается равный обмен, который позволяет совершать такие маленькие чудеса, — разъяснила бабушка Айна.       Женщина достала спичку из коробка, лежащего у нее на столе, поднесла руку к головке спички, и та вспыхнула. Я ошарашенно уставился на нее.       — Я научусь делать также? — спросил я.       — Да. Такое своеобразное равенство сил позволяет сохранять мир в команде стражей, по факту, мы должны постараться, чтобы навредить друг другу, — бабушка провела рукой над пламенем, и оно потухло.       Я молчал, окончательно успокаиваясь.       — Это все новости? — спросила женщина.       — Да, а ты куда-то торопишься? — поинтересовался я.       — Произошла небольшая стычка людей с вампирами, так что Совет приказал мне и Стефану нейтрализовать угрозу, — просто ответила бабушка.       — Хорошо, тогда я пойду позавтракаю, удачи в нейтрализации, — я махнул рукой и отправился к двери.       Я был откинут в книжный шкаф, как только дотронулся до дверной ручки. Бабушка рассмеялась, кажется, будто от смеха она выглядела еще моложе.       — Не пытайся войти или выйти из комнаты, если ее охраняет Gelidus Corde, — посоветовала бабушка, выдергивая кинжал из косяка.       «Как я мог забыть об этом?» — недовольно думал я, потирая голову, снова принявшую на себя удар.       Я выпутывался из фолиантов, свалившихся мне на голову, стараясь подняться. Когда мне это удалось, я как ни в чем не бывало собирался выйти из комнаты, но бабушка схватила меня за ухо, как маленького, и оттащила к беспорядку, что я учинил.       — Сперва уборка! — командным голосом сказала она.       — Но завтрак… — тихонько надавил на жалость я.       — Уборка! — женщина сказала это своим самым строгим голосом так, что я аж сжался в комок.       Бабушка отошла от меня, а потом исчезла с громким хлопком.       — Ладно, ладно… — буркнул недовольно я, собирая упавшие книги.