Morning sex is for lovers

Дэрил заваливается на нее сразу, едва они оказываются в безопасном месте. Вот так просто, словно это в порядке вещей, придавливает всем своим весом к земле, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть, обжигает сбившимся от бега дыханием, грубо сдавливает запястья. Сначала ей хочется закричать, но кричать нельзя, да и кто придет ей на помощь, стая ходячих? — Какого хрена ты делаешь? — шипит Бет и пытается спихнуть мужчину с себя, но ее слабых рук для этого определенно недостаточно. Рэднек слепо шарит по телу, бесцеремнно просовывая руки под майку, дергает за пуговицу на штанах, рискуя вырвать ее с мясом, и абсолютно, катастрофически не обращает внимания на ее отчаянное сопротивление. Бет кусает его больно и до крови, чтобы хоть как-то суметь отвлечь; вкус соли и грязи, моментально прилипающий к языку, вызывает головокружение и тошноту, но Дэрил только дергает головой, словно и не кусали его вовсе, мимоходом скользит по ней взглядом — расплывшиеся чернильные пятна зрачков, полностью скрывших радужку — и продолжает то, что делал. Отец учил их защищаться: ферма огромна, и не всегда Хершел и его ружье окажутся рядом, чтобы помочь. Извернувшись, Бет бьет Диксона в пах коленом со всей дури. — Какого хрена ты делаешь? — он скатывается в сторону, загибаясь с перекошеным лицом. До самой ночи они не разговаривают, и извиняться перед ней Дэрил, кажется, не намерен. … В чертовом багажнике тесно так, что понять, где руки и ноги Диксона, а где ее, невозможно. Она пытается лечь поудобнее, задевает его локтем и от неожиданности, боясь, что ударила, резко убирает руку и бьется ею о крышку. Звук такой громкий, что Бет едва не теряет сознание от ужаса: ходячие услышали, не могли не услышать. Им конец. Гринн всхлипывает, стараясь не разреветься: сбежать из ада в тюрьме, чтобы оказаться разорванным на части в дурацком багажнике с дурацким рэднеком, которому, кажется, сам черт не страшен — так он спокоен. — Они не услышали, не плачь, — раздается где-то над ухом, и его фраза скорее движение, чем звук, а губы теплые, и это то, что сейчас нужно. Бет замирает, мигом растеряв и дыхание, и волнение, и страх. Одномоментно теснота багажника становится похожа на само пекло, ей кажется, что температура мигом поднялась на миллион градусов, и даже дышать ровно больше не получается. — Я не боюсь, — голос сиплый, и, если Дэрил не дурак — пожалуйста, пусть он окажется идиотом — не понять он не сможет. Она находит руку Диксона, обхватывая его ладонь обеими своими, и камень на душе становится на пару сотен граммов легче. Она думает, что, если бы все люди были похожи на этого нелюдимого охотника, жить было бы гораздо проще. Во всяком случае понимать друг друга — определенно. Дэрила не приходится просить дважды. Он бьется головой пару раз, прежде чем разворачивается так, чтобы прижать ее к себе, и теперь его дыхание греет ее висок. Кто бы мог подумать, что она будет благодарна ходячим за их медлительность и многочисленность? Два спокойных часа, вырванных у неспокойного больше мира. Маленькая передышка от страха. Бет проныривает рукой под жилетку Диксона, прижимаясь теснее. Когда его руки смыкают ее в кольцо, а дыхание становится таким жарким, что на висках выступает испарина, она не думает над тем, что могут сказать люди. Потому что людей больше нет. И их мнения больше нет. Есть только она, Дэрил, чертов тесный багажник и его руки на ее бедрах. Ей восемнадцать, и желание жить становится нестерпимым. … Гринн так и не поняла, кто первым взглянул на другого не как обычно. Когда? Когда на реке, отмываясь от грязи и крови, она обнаружила, что Дэрил беззастенчиво пялится на нее, даже не пытаясь отвернуться? Когда, споткнувшись о камень, она оказывается к нему, удержавшему ее от падения, слишком близко, и ей становится не неловко за собственную неуклюжесть, ей становится жарко, так, что отскочить, да побыстрее — единственный разумный выход? Она не знает, не может вспомнить. Просто однажды становится так, что, куда бы она ни пошла, взгляд охотника, темный и прожигающий насквозь, преследует ее по пятами. Что бы он ни делал, оторвать ее собственный от перекатывающих под кожей мышц, от поджатых губ, от широкой спины уже невозможно. … Бет кладет Джудит в колыбельку в тот момент, когда в проеме двери возникает Диксон. Ничего не говорит, просто смотрит и не двигается. Она задевает его случайно, потому что иначе в проеме не разминуться. От секундного контакта их голой кожи у нее кружится голова. Она сбегает в общий коридор настолько быстро, насколько возможно. … Встретив ее возле дома, он впервые не проходит мимо. — Ты Бет? — Да, сэр. Удивленный такому обращению, Диксон открывает рот, чтобы что-то сказать, но так ничего и не произносит. Бет чувствует, как немеют от робости пальцы, а в горле пересыхает. … Когда группа незнакомцев появляется у дверей их дома, Мэгги отправляет ее подальше в кухню на всякий случай. Рэднек оказывается первым, что она видит, выглянув в окно. Они сталкиваются взглядами как раз в тот момент, когда Дэрил приканчивает бутылку с водой. Бет следит за тем, как ходит его кадык при каждом жадном глотке, и рефлекторно сглатывает следом. Где-то внутри становится горячо.