Morning sex is for lovers

Глаза у Бет мертвые, пустые, и это бесит, до одури бесит. Что не так с этой девчонкой, если она позволяет себе делать такие глупости в мире, который оказался к ней слишком великодушен, чтобы не умертвить в первый же день «эпидемии»? Вдали от смерти, в безопасности от всего в своем беленьком чистом доме, какого хрена она вообще смеет требовать больше? Дэрил затачивает нож как раз в тот момент, когда младшую Гринн волокут на улицу, чтобы та соизволила подышать свежим воздухом. Он представляет, с каким удовольствием сам вскрыл бы ее тощие птичьи лапки-руки от запястий до локтя, показав, что бывает, когда задумка с суицидом заканчивается так, как должна на самом деле, и замирает, озадаченный градусом собственного гнева: какое ему до всего этого дело? Он провожает взглядом хлопочущее над безмозглой дурочкой семейство, а затем переводит его на их дом, который сам господь, не иначе, укрыл от конца света. И желание, чтобы тут случилось что-то плохое, накрывает его с головой подленькой, удушливой волной. Ему хочется, чтобы смерть нашла сюда путь. Сюда, в это место, так похожее на картинки билбордов с обязательной надписью про счастливую жизнь. Чтобы стало, как у всех в остальном мире. Чтобы боль уровняла каждого до единого. Чтобы, черт возьми, хотя бы теперь, когда они все равны, перестать ощущать себя дерьмом на фоне тех, кому повезло больше.