Morning sex is for lovers

— Он был чьим-то сыном и братом, — бледная и зареванная, Бет по-прежнему не соглашается есть труп, разделанный Дэрилом на давно переставшие быть похожим на человеческое тело куски. — Ключевое слово «был». Давай ешь, — Диксон протягивает ей миску, доверху набитую обугленными кусками — что ни говори, охотник из рэднека первоклассный, а вот повар так себе. Но Бет отказывается, молча уходит, пошатываясь на ослабленных от недоедания ногах, в лес, чтобы набрать хотя бы горсть ягод или грибов. Она не готова есть людей, даже если ничего кроме больше здесь не найдется, даже если ей придется подохнуть от голода. Иначе чем они лучше ходячих? Иначе какой смысл пытаться выжить?.. На хижину в лесу они набредают случайно. Пустой покосившийся дом — первоклассная гостиница для тех, кто не видел крыши над головой слишком и слишком давно. Гринн валится на грязный, заплесневелый матрас, не удосужившись даже проверить, безопасно ли здесь, надеясь, что этим займется Дэрил, ну или на крайний случай что ее покусают не сильно, и она сгодится охотнику на ужин. Она вырубается на этой мысли, не слыша ничего: ни как Диксон заколачивает окна и двери, делая их убежище максимально недоступным всему живому и мертвому, ни визга собаки, тощей и ободранной, прибежавшей на запах мяса и самой ставшей охотнику пищей. Она просыпается от боли в желудке, нащупывает сумку с флягой, но даже вода не делает боль глуше. Дэрил сидит на веранде, и если забыть, что вокруг полнейший хаос, можно подумать, что Диксон просто отдыхает, развалившись в шезлонге. На полу возле его ног стоит вскрытая банка с чем-то плавающим внутри. «Персиковый…» — читает она на разорванной этикетке. Если бы кто-то сказал Бет, что однажды она готова будет убить за еду, она бы не поверила: ее всегда учили делиться. Но сейчас, глядя на банку, она уже не уверена, что прежние заповеди и доброта чего-то стоят. Персики, замоченные в спирту, это не совсем то, что она ожидает, есть их тяжело, моментально пьянеть тем более, но это еда. Это не мясо змей, собак, людей. Это нормальная еда, привычная, родная. И плевать, что к моменту, когда она приканчивает банку, она пьяна в абсолютное, до ужаса нелепое ничто. Дэрил тащит ее обратно в спальню, не волнуясь, что, отрубившаяся Бет не реагирует на его прикосновения. Рассвет пахнет перегаром и стыдом. Чувствуя на себе немаленький вес рэднека, Гринн надеется, что ее не стошнит от запаха мяса, кажется, навсегда въевшегося в его кожу.