Penance

Бангор, штат Мэн – Ноябрь 2016       У человека с обычным именем Коннор Мэтьюс сегодня выдался исключительно дурацкий день. Мало того, что он залил клавиатуру кофе, так ещё его трехлетний сын искусал собаку, да и ко всему прочему, самые капризные клиенты словно с цепи сорвались. Но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что увидел Коннор, оторвав взгляд от смартфона (и, кстати, он тормознул на красный!) как раз вовремя, чтобы увидеть явно пьяную обнажённую женщину, что спотыкаясь, ковыляла прямо по оживлённой улице.       Женщина была невысокая, пять футов, может, чуть выше, и почти болезненно исхудавшая. Волосы у неё были тёмные, заметил мужчина, но так коротко обрезаны, что сказать наверняка было нельзя. Но что Коннор отчётливо разглядел, так это её глаза (вроде бы карие или чёрные) остекленевшие и невидящие.       Не медля ни секунды, он запарковал машину, и, выскочив из неё, понесся к женщине как раз в тот момент, когда огромный грузовик едва успел вильнуть в сторону, чтобы не сбить несчастную. Шофер обругал её и умчался, но та, похоже, даже не заметила его, и да, она точно была пьяна.       Или под кайфом.       Или просто чокнутая.       В любом случае она явно собралась свести счёты с жизнью.       - Хей, - позвал её Коннор, подходя ближе. – Вы как? – И уже было начал снимать с себя пальто, но разглядев идущую уже лучше, практически сорвал его с себя. И дело даже не в мелькнувшей при виде голой женщины мысли: "Как же мне сегодня подфартило, ведь она ещё и ничего".       Истина была в том, что чем ближе он подходил, тем явственней видел свежие глубокие раны, застарелые шрамы, расцветие синяков и кровоподтёков, что покрывали тело женщины так плотно, будто кто-то использовал несчастную как холст для своей жуткой картины.       Кто-то жестоко искалечил эту женщину, и со стороны это выглядело просто кошмарно. И совсем некстати Коннор вспомнил о любимой дочери, но усилием воли отогнал эту мысль, потому что, если бы кто-то хотя бы попытался сделать с ней подобное, он мог бы… он не знал, что именно, но это было бы ужасно.       Чуть прищурившись, Мэтьюс разглядел бордовые и синие отметины на запястьях и лодыжках женщины от явно тугих верёвок. Лицо и виски были покрыты сетью кровоточивших ссадин, и да, у неё точно тёмные волосы. И хотя мужчина старался не смотреть, всё же не удержался и посмотрел на длинный алый шрам, что тянулся от левого плеча до самой вершины обнажённой груди.       - Хей, - ещё раз позвал её Коннор.       Женщина посмотрела на него и, похоже, удивилась, или, скорее, встревожилась его внезапным появлением.       - Нет, - пролепетала она. И огляделась, и на мгновение показалось, будто у нее в мозгах перемкнул невидимый тумблер, потому что она будто вдруг осознала, что находится совсем не там, где должна.       Вокруг уже начали собираться зеваки, но их раздражение обращалось в удивление, стоило им рассмотреть столь тяжкие травмы, нанесённые столь хрупкой женщине. Кто-то, подойдя вплотную к Коннору, проговорил на ухо, что вызвал скорую, на что Мэтьюс лишь благодарно кивнул, продолжая медленно приближаться к несчастной, держа руки перед собой.       - Я надену его на вас, - медленно проговорил мужчина, держа пальто так, что бы она его видела. – Сегодня чертовски холодный день, а вы, похоже, очень замерзли, - добавил он. Сущая правда, в середине ноября в Мэне уже начинается лютый мороз, но дело было больше в том, что ему хотелось, наконец, укрыть её от любопытных разглядываний (он и сам не понимал, почему ему не плевать, просто было не плевать и точка), потому что она уже и так достаточно настрадалась.       Мэтьюс уже подошёл почти вплотную и заметил, как она чуть напряглась в ожидании, её изломанное тело изогнулось под каким-то диким и странным углом, но женщина всё ещё умудрялась как-то держаться на ногах.       И на какую-то секунду Мэтьюс подумал, что она ждёт, что он кинется на неё.       - Меня зовут Коннор, - негромко представился он, вставая прямо перед ней. – С вами всё будет хорошо.       Когда она не воспротивилась тому, что он оказался совсем близко, только что напряглась сильней, и мужчина набросил на неё одежду; в Мэтьюсе было больше шести футов роста, и большое зимнее пальто укрыло несчастную с головой.       - Спасибо, - прошептала та.       - Не за что, - с облегчением ответил её спаситель.       За спиной Коннора уже слышалась сирена скорой. Но судя по тому, как задергалась от громкого звука женщина, сирена явно била ей по ушам. Или, что вернее всего, шум запустил какой-то процесс в её мозгах, потому как походило больше на то, что она испугалась. Мужчине вдруг смутно припомнился ролик, в котором показывали собак, что тренировали для собачьих боёв.       - Всё будет хорошо, - повторил Коннор, запахивая на ней полы пальто. И было собрался застегнуть его, но остановился, подумав, что медикам может понадобиться осмотреть её без промедления, на случай незамеченной им тяжёлой раны. Но тут вдруг женщина закачалась и стала заваливаться на грязный асфальт, вконец ослабевшие ноги отказались её держать, и Мэтьюс едва успел подхватить её прежде, чем она покалечилась бы ещё больше.       Много лет спустя, когда он позволит себе вспоминать о женщине, которую он знал едва ли полчаса, или, вернее, не знал, а лишь встретил самым поразительным образом, какой только мог быть, он вспомнит то удивительное чувство облегчения, которое отразилось в её измученных, опухших тёмных глазах.       - Я вижу небо, - прошелестела она, когда лежала в его руках и смотрела вверх. – Оно такое голубое, – и рассмеялась, но смех больше походил на истеричный и совсем не вписывался в характер женщины, хотя сам Коннор не имел ни малейшего представления, с чего он так решил, ведь он совсем её не знал.       - Да, - согласился её спаситель. И заметив подъехавшую скорую. - Сегодня прекрасный день, - и поднялся, отходя с пути подбегающих медиков, каждый из которых сыпал жутковатыми медицинскими терминами.       Коннор услышал, как один из врачей спросил у женщины имя, и кровь застыла у него в жилах от её затравленного взгляда, с которым последовал её ответ. – У меня его нет, - глухо произнесла несчастная, прежде чем её взор помутнел, глаза закатились, и она окончательно рухнула в беспамятство.       Своё пальто Коннор так и не забрал.