Penance

Сторибрук, штат Мэн – Ноябрь 2016       У него обычная для пятнадцатилетнего стрижка, он высок, нескладен и худощав. Генри Миллс стоит у большого, в полный рост зеркала в своей спальне (кстати, именно это зеркало просто обожает его мать), слегка улыбаясь своему отражению, и не сказать, что он не впечатлён тем, что видит. На нём угольно-чёрный костюм, дополненный зелёным галстуком, и оглядывая себя, юноша решает, что он просто чертовски привлекателен и неотразим.       - Ну что, пришло время для разговора? – Хмыкнула Эмма, входя в комнату.       - Ну уж нет, - фыркает Генри, когда подойдя ближе, Эмма косится на его галстук. С минуту она раздумывает, не лучше ли позвать Снежку или Дэвида, но мальчик, будто прочитав её мысли, успокаивающе кладёт ладонь ей на предплечье. – Не волнуйся, - тихо проговорил он, - я сам. Мне было три года, когда мама научила меня, как их завязывать.       - Я с галстуком тоже неплохо управляюсь. – Отвечает Эмма.       - Ага, - соглашается парень. – В прошлый раз тебе хватило десяти секунд, чтобы почти меня придушить.       - Ну ты и паршивец, - усмехается она. – Зато самый шикарный.       - Ещё бы, - ухмыляется он, но уже через секунду усмешка сползает с лица парня и он вновь поворачивается к зеркалу. – Моё первое свидание на первом балу в старшей школе, - роняет Генри, с грустью вздыхая. – Я всё жду, что она войдёт и начнёт сдувать с пиджака пылинки и жутко волноваться. Глупо, да? Три года уже прошло. Понятно, что она не вернётся.       - Вовсе не глупо скучать по маме, малыш.       - Но глупо надеяться, что она жива, когда мы знаем, что это не так. Эмма какое-то мгновение не отвечает. Все наперебой советовали ей, что пора бы уже убедить Генри отпустить и принять смерть Регины, но для неё было дико, что в городе, столько раз восстававшим из руин благодаря одной лишь надежде, ей предлагают отнять последнюю крупицу того же у Генри. Может, так правильно для взрослого, но как мать, она не хотела и не могла так поступить с сыном.       - Ты поймёшь, когда придёт время перестать верить, Генри. А до того момента, следуй велению сердца, а я буду верить в то, чему веришь ты, - проговорила Эмма. – И знаешь, я верю, что Регина согласилась бы со мной в том, что ты самый потрясный парень в Сторибруке, и Анна просто взорвётся от восторга, - тут шериф чуть поморщилась, - ну не совсем от восторга, конечно.       - Это что, какая-то пошлая шутка? – Оглянулся на неё Генри.       Эмма простонала. – Нет. Да. То есть я просто зрю в корень.       - А я говорю, остынь. Мне лучше знать, и сегодня я буду джентльменом, - убедительно говорит Генри. – Не волнуйся.       - Я не волнуюсь. Не буду. Не из-за тебя. Не из-за неё. Просто…       - Хочешь убедиться, что я готов ко всему. Не переживай, ма, я готов.       - Ну и отлично. Ладно. Точно уверен, что не хочешь, чтобы я завязала тебе галстук?       - Точно.       - Ладно. Дома будь к одиннадцати. У меня ночная смена, но если тебе что-нибудь понадобится…       - Вряд ли, но если что, то я позвоню.       Эмма кивнув, уже было выходит из спальни, но остановившись, произносит, - малец, я не знаю, жива ли твоя мама сейчас или нет, но я знаю одно, она любила тебя больше жизни, и она бы чертовски гордилась мужчиной, которым ты стал. Она бы прыгала от счастья, если бы увидела тебя сейчас.       - Тогда сфотографируй меня.       - Зачем?       - Для неё. – Пожимает плечами Генри, будто для него это, не бог весть какое важное дело. – На случай, если она живая где-то там. Потому что если так, тогда ясно, что кто-то не даёт ей вернуться домой, но я уверен в своей маме, она найдёт дорогу ко мне, чего бы ей это ни стоило. И когда она вернётся домой, то пусть увидит меня таким.       - Ладно, - соглашается Эмма и достаёт из кармана телефон. – Улыбнись-ка. – И рассмеялась, когда Генри осклабился, будто пытался её соблазнить. – Ты же маме улыбаешься, дурачок. – Уловка Эмма сработала, и его улыбка стала нежной и лучащейся любовью, но с затаённой печалью.       Она, изучив снимок, кивает.       - Классно вышел? – Поинтересовался он.       - Идеально, - подтверждает Эмма. – И чтоб ты знал, парень, я люблю тебя больше в этом мире и за его пределами. И очень тобой горжусь.       - И не сомневался, - отвечает тот, улыбаясь ей. – Теперь уходи, я должен закончить приготовления к шикарному выходу. Ведь ты понимаешь, я просто обязан, - юноша приподнимает бровь, - я ведь сын Королевы.       - Я знаю, - протягивает Эмма. И задумчиво покачав головой, выходит из спальни, аккуратно притворяя за собой дверь.