Penance

Сторибрук, штат Мэн – Январь 2023       Когда пробило 4 пополудни, она стояла в парке, одетая в любимую шапку-бини и теплую парку серого цвета. Зелёные глаза спасительницы внимательно изучали странные символы, нарисованные обычной красной краской из баллончика и покрывавшие, наверно, все доступные поверхности в этом, обычно спокойном районе Сторибрука.       - Мелкие засранцы, - мелькнуло у Эммы. Было время, когда она была такой же, но теперь за спиной груз прожитых лет, и сейчас шериф Свон была просто раздражена, ведь вся эта мазня прибавила ей бумажной волокиты.       Хотя, гораздо больше нервировал её тот факт, что за последние несколько дней эти странные граффити появлялись по всему городу с завидной периодичностью, и смысла их Эмме так и не удалось уловить. Все эти мотания сводили её с ума. Наверняка же, шпана просто так выпендривается, но если за каракулями стоит что-то посерьезней, и в Сторибруке завелась своя шайка малолетних разбойников, то шерифу явно придется не по душе сей факт.       В кармане зазвенела трель мобильного, и прежде, чем сунув руку прямо в перчатке в карман, пару секунд Свон слушала её. Пальцы совсем оледенели, и лишь через несколько попыток ей удалось ответить.       - Да, - бросила в трубку Эмма.       - Привет, - раздался в трубке тихий голос Дэвида, но Эмма сразу поняла, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Всё из-за настороженности в голосе и странной нерешительности, и хотя она многое почерпнула от него, но осторожность явно не входила в этот список.       Точнее всего отца и дочь можно было описать, как «слон в посудной лавке».       - Всё нормально? – спросила она, пока Дэвид пытался подобрать слова. – А…       - Твоя мама здорова, я здоров и Генри здоров, - моментально отреагировал он, ибо понимал необходимость сначала убедиться в безопасности семьи. Что, тем не менее, возвращало его к тому, из-за чего он и звонил Эмме. Вздохнув, Дэвид продолжил, - кое-что произошло. Тебе стоит приехать к нам как можно скорей. Ты должна кое-что увидеть, и да, до вечера не терпит.       - Ладно, - покладисто согласилась Эмма. – Сейчас я тут закруглюсь и приеду.       - Ждём.       - Всё точно нормально? – Всё же требовательно переспросила шериф.       - Всё нормально. – Успокоил её отец, но она уже поняла, что слова лишь уловка.       - Что у вас стряслось? – Выпалила Эмма, влетая в лофт. Сейчас на рубеже четвертого десятка она менее проворна, чем прежде, но по-прежнему, худая и высокая, и держится всё столь же независимо, как привыкла. И хотя до сего дня она так и не приняла себя целиком, как спасительницу, тем не менее, себя, как дочь Прекрасного принца и Белоснежки она всё же приняла.       Ведь они её родители, и она гордится ими и своей семьёй.       Дэвид приветливо улыбнулся ей. Сидя на диване, он одной рукой обнимал сидевшую рядом с ним Снежку.       - И тебе привет. – Поздоровался он, прежде чем подняться и подойти к кухонному бару. Подняв со стойки лист бумаги, он передал письмо дочери.       - Читай, - чуть помолчав, проговорила Снежка.       Серьёзность в голосе матери побудила её не возражать. Так что, опустив взгляд на листок, она поступила так, как её просили. Вся гамма чувств пронеслась по её лицу, пока она читала слова, напечатанные на бумаге. Слова женщины, что они давно считали мёртвой. Дочитав, Эмма подняла взгляд на Дэвида, а потом на Снежку. Немой вопрос застыл на языке, пока она во все глаза смотрела на родителей.       - Это она, - кивнув, подтвердил Дэвид.       - Регина жива, - пробормотала Эмма. – Я сдалась. И он сказал мне, что уже тоже сдался.       - Теперь в этом нет нужды, - проговорила Снежка, показывая всем, каким будет её ответ Регине. – Я хочу похоронить прошлое, Эмма. – Почти выкрикнула её мать. – Я хочу вернуть Регину домой, и собрать семью вместе.       - Да, - согласилась Эмма. – Пора. Но Генри будет… ох...       - Он будет потрясён, - согласился Дэвид. И указав на письмо, продолжил, - но я считаю, что нам стоит увидеть Регину раньше него. Может, я неправильно понял, но судя по письму, она уже не совсем та, что прежде.       - Ты думаешь, что она стала калекой? – Роняет Эмма, перечитывая строчку, где упоминается о ограниченных возможностях. Несомненно, речь идёт об увечьях. И факт того, что Домашний Офис держал её в заключении так долго, чтобы их нельзя было вылечить, заставляет желудок скрутиться в узел.       - Я не знаю, но если и так, то нам стоит узнать об этом прежде, чтобы подготовить Генри. Может он и сказал тебе, что сдался, но…       - Полагаю, что всем нам понятно, что он так и не сдался по-настоящему, - ответила Эмма с легкой усмешкой, и потрясенный смешок слетел с её губ. – Похоже, я еду в Бангор.