Penance

      Она не хотела спать.       Она боялась, что искалеченный разум, слишком сильно верящий в то, что это лишь очередная галлюцинация, одна из тех, которые помогли ей пережить три года заключения и пыток. Страшно было закрыть глаза и разрешив миру пропасть на несколько часов, вновь проснуться в своей квартире в Бангоре. И хотя она сейчас едва в силах спуститься по лестнице, она всё та же женщина, что когда-то возглавляла королевство.       Увы, сейчас она же не так сильна, как прежде, да и душевные потрясения дня, вытянули из неё все силы, что были с утра. Тяготясь, она позволила сыну, на которого едва не рухнула в кухне к его ужасу, (и своему), убедить её отдохнуть хотя бы несколько часов. Только одно убедило её согласиться, - обещание Генри, которое он свободно дал, - то, что он всё время будет рядом с ней.       Он сдержал слово.       Регина первая вышла из комнаты. Генри ещё спал. Уткнувшись лицом в подушку, он легонько посапывал. Когда Регина проснулась, он лежал рядом с ней, как и обещал, ладонь сына сжимала её, будто только прикосновение могло убедить его в том, что она настоящая и рядом с ним.       Регине слишком хорошо было знакомо это чувство.       И хотя всё тело нестерпимо болело, она медленно вышла из спальни, спустилась вниз не без помощи ненавистной трости, и вошла в кухню, где горел свет. За столом сидели Снежка и Дэвид.       - Как ты себя чувствуешь? – Спросила Снежка.       - Лучше, - ответила Регина, практически падая в кресло с перекосившей лицо гримасой. Боль неслась волнами по искалеченному телу, и было ясно, что ещё немного, и ей будет просто необходимо принять болеутоляющие. Хотя она собиралась продержаться без них как можно дольше.       Потому что она хотела быть в здравом уме и трезвой памяти, если она вдруг понадобится Генри.       - Будешь чай? – Поинтересовался Дэвид. – Чайник ещё горячий.       - Спасибо, с удовольствием.       Он кивнул и поднялся, оставив двух женщин наедине.       - Он всегда умел красиво уйти. – Обронила Регина.       - Он считает, что нам лучше поговорить наедине, - ответила Снежка.       - Может, он и прав, - вздохнула Регина и огляделась. – А куда подевалась твоя дочь? И когда вернулся Прекрасный?       - Они поменялись. Последние пару дней они пытаются поймать вандалов, - пояснила Снежка. – Тут не совсем то правосудие, к которому мы привыкли. Все больше подростков творят, что заблагорассудится.       - Понятно.       Они смущенно улыбнулись друг другу, и Снежка продолжила, - Регина, то, что ты написала в письме…       Миллс резко оборвала её, в темных глазах блеснул яростный и упрямый огонек. – Правда в каждом слове. Я сожалею о том, что происходило между нами.       - В конце или…       - Обо всем, Снежка. Единственное, что у меня было, это время, ты бы сказала, что слишком много времени, чтобы принять то, что в большинстве произошедших ужасных событий была моя вина, и лишь в немногих я не была виновна. И что тех, кого стоило бы за это винить… что ж, мы просто играли наши роли.       - Да, играли. И мы потеряли слишком много времени, чтобы слишком хорошо исполнить их, да? – отвечает Снежка почти с отвращением, и печально качая головой. А затем подняла ладонь, на мгновение задержав её в воздухе, и затем положила на ладонь Регины, чуть сжав её на секунду.       - Я не хрупкая, Снежка, - чуть взволнованно проговорила Миллс, глядя на их руки.       - Я знаю, но… мне просто очень тебя не хватало.       - Тебе меня не хватало? После всего того, что я заставила тебя пережить?       - После всего того, что мы заставили пережить друг друга. Ты сказала, что у тебя было много времени поразмыслить и прийти к пониманию. Так же, как и у меня, и я осознала, сколько раз я так и не поддержала тебя.       - Ты мне была не нужна, - проговорила Регина дрогнувшим голосом.       - Может, и нет, но в нашу первую встречу, ты была нужна мне, и наверно, поэтому я перестала думать о том, что нужно тебе. Или чего бы хотела ты. И вина за то, что потом происходило между нами, уже лежит на мне. И знаешь что, Регина? Я принимаю твои извинения и приношу тебе свои. Мне… я так хочу мира между нами. Начать все сначала. Называй, как хочешь.       - Даже после десяти лет? – Пролепетала Регина, неспособная скрыть сомнения.       - Особенно после всех этих лет. Генри потерял слишком много. Мы все потеряли слишком много. – И прежде, чем переплести свои пальцы с Региниными, Снежка крепко сжала ладонь мачехи в своей. – Ни для кого из нас нет легкого пути, но я думаю, что если что и стоило сделать давным-давно, так это простить.       - Мне нужна только семья. - Прошелестела Регина, в глазах её блестели от слез.       - Как и мне, - настойчиво проговорила Снежка. – И теперь она у нас есть.       Регина закрыла глаза, и хотя ей отчасти претила мысль показывать чувства перед Снежкой, слёзы, которые бывшая королева так долго сдерживала, наконец, полились по её щекам.        Регина была рядом с Генри, когда уже вечером Эмма, постучав, вошла в спальню. – Привет, - поздоровалась шериф, подойдя ближе. Утомленный взор явно говорил о нелегком дне блюстителя закона.       - Привет. – Поприветствовала её в ответ Регина. И вновь обратила свой взгляд на спавшего сына.       - Он так и не просыпался? – Поразилась Эмма.       - Он всегда крепко спал, - обронила Регина, пропуская пальцы сквозь шевелюру сына.       - Да, верно. И стал ещё крепче, когда повзрослел.       - Я столько пропустила, - вздохнув, тяжело проговорила Регина. И вдруг вскинув голову, спросила немного смущенно, - А он встречается с кем-нибудь? Он влюблялся?       - Смотря, кого спросить. Он бы сказал, что влюблялся раз десять, но я бы сказала, что вряд ли там было что-то серьезное. Больше, чем на пару месяцев с ним никто не задерживался. – Криво усмехнувшись, Эмма проговорила, – думаю, что он просто не нашел ещё свою Истинную Любовь.       Регина удивленно вскинула бровь. – Он до сих пор в это верит? В Истинную Любовь?       - Иногда да, иногда нет. Его вера в магию и «долго и счастливо» пошатнулась после того, как он потерял тебя. Теперь-то я знаю, почему не могла найти тебя, как ни искала. А ведь я прошерстила все и всех, пока разыскивала тебя первые несколько лет после твоего исчезновения. Крюк сказал, что ты наверняка умерла после того, что с тобой сделали Грег и Тамара…       Чуть раздражённое хмыканье Регины перебило её. – То, что они делали со мной, было лишь детскими игрушками, - пояснила она. – Лишь мазок на огромном полотне.       Эмма было нахмурилась, но решила пока не заострять на этом внимания, чутьё подсказывало ей, что разговоры о том, что пришлось пережить Регине ещё предстоят, и вернулась к руслу беседы. – Но Генри отказался верить в твою смерть. К сожалению, это заставило его обдумать и другие варианты.       - Это заставило его думать, что я бросила его, - закончила за неё Регина, сглатывая вдруг появившийся ком в горле.       - К счастью для нас обеих, мне было намного проще, чем ты думаешь, убедить его в том, что тебя убили, потому что я знала, - я знала, Регина, что ты никогда не поступила бы так с ним, - убеждённо проговорила Эмма, садясь рядом с ней на постель, жалобно заскрипевшую под весом троих взрослых.       - Я не смогла бы, и именно из-за этого всё и началось. Из-за моей неспособности отпустить его. И вообще, отпускать. – Согласилась Регина, печаль застыла на краю её губ в слабом подобии улыбки. – Я так хотела вернуться к нему, чего бы это ни стоило, вернуться сюда, после того, как я вспомнила, кто я. Но если бы ты увидела меня тогда…       - Конечно, - понимающе кивнула Эмма. – Нелегко позволить тем, кого любим, увидеть нас тогда, когда мы слабее всего.       - Не слабой, Эмма, а сломленной. Я была целиком и полностью сломлена тем, что они со мной сделали. Столь шокирующее признание от женщины, которая десять лет назад просто физически была неспособна произнести подобные слова, вне зависимости от того, насколько правдивы они тогда были. Тогда она не сумела бы превозмочь свою гордость.       Сейчас, лишь потому, что душераздирающе печальна и одинока, она в состоянии сказать о том, что думает, той женщине, которая некогда была её врагом.       - Но, как ты и сказала тогда, в кондо, ты выжила. И сейчас ты вернулась домой.       - И что же это означает? Завтра, когда Генри вернётся в колледж и своей жизни, что тогда? Я не хочу быть… - Регина осекается и качает головой.       - Давай подумаем о завтра, когда оно наступит, - возразила Эмма. – А сейчас думай лучше о том, что он здесь, и ты – здесь, и …       - И ты здесь, дорогая? – подняв бровь, закончила Регина.       - Да, и я здесь. Но сейчас, я пойду в свою спальню, дабы уснуть, как младенец, потому что я знаю, то чего ты хочешь и что тебе нужно – это Генри. Только он.       Регина только улыбнулась такому признанию.       - Тогда спокойной ночи, а утром мы втроем позавтракаем и разберемся со всем остальным, договорились?       - При одном условии.       - Говори.       - Правда. Почему ты так добра ко мне? Ведь мы никогда не были друзьями.       - Да, не были. – Согласилась Эмма. – Но сложись у нас всё иначе, может мы и подружились бы. Кто знает, да?       - Ты и твоя мать настолько же разные, - проговорила Регина, - насколько и похожи.       - Восприму это, как комплимент.       - Полагаю, что в кои-то веки так и есть.       - Приятно слышать. И на этой ноте, добрых снов, Регина. – Эмма встала с кровати, затем положила ладонь на плечо Миллс, для которой этот нежный, теплый и успокаивающий жест отозвался странным волнением в груди. – Здорово, что вы снова дома, Ваше Величество.       Забрезжившая на губах Миллс улыбка стала ей ответом. Подняв руку, она положила её на ладонь Эммы и позволила их пальцам соприкоснуться друг с другом на короткий миг, и вновь убрав руку, обратила свой взор на спящего сына. Несколько секунд спустя Регина услышала, как дверь комнаты тихо закрылась, и мать с сыном снова оказались в темноте.       - Мам? – вдруг пробормотал Генри, спросонок глядя на неё. Моргнув, он опять посмотрел на неё. – Это же ты, правда? Ты мне не снишься? Потому что если это сон, то он слишком хорош, чтобы от него отвлекаться.       - Тебе не приснилось. Я здесь, солнышко. – Успокоила она его, гладя его по щеке, кончиками пальцев касаясь его кожи, такой нежной и мягкой.       Юноша улыбнулся. – Просто хотел убедиться. – Зевнув, он снова закрыл глаза.       Всё тело измучила боль, голова уже просто раскалывается, но Регина не думает об этом, когда ложится рядом с сыном.       Потому что она – дома.