Бессердечный

***

Он чувствует напряжение жертвы сразу, как только ее взгляд останавливается на татуировке. Замечает испуг, дрожание рук, учащенное дыхание. Какое это наслаждение! Притворяться больше не надо. Можно скинуть маску и приступить к главному. В глазах жертвы он видит страх и удивление. Всегда одно и то же. Они всегда боятся, не могут поверить. Всегда пытаются обмануть. Глупые мышки. Жертва делает шаг к двери, а в его руке уже подсвечник. Еще один шаг. Пусть она поверит, что может вырваться. Жертва хочет бежать, но боится. Боится быть пойманной и растерзанной. Правильно. Бояться стоит. Удар сильный. Тело шумно падает на пол, а он улыбается и ставит подсвечник на место. Он должен отнести тело в подвал, как и всегда, но он не двигается. Он чувствует что-то особенное. Желание. Не крови, нет. Желание подчинить себе это тело. Сделать его полностью своим. Жадным взглядом он осматривает, изучает. Возбуждение нарастает от одного вида безвольно лежащего тела, такого тихого и покорного. Он не может ничего с собой поделать. Жертва сама этого хотела, и ее желание будет исполнено. Последнее желание. Веревки туго перетягивают сначала щиколотки, потом запястья. Приковывают к кровати, лишая свободы, движения, надежды. Ненужная одежда уже валяется на полу. Жертва лежит на животе. Возбуждение убивает, он торопится. Набирает в стакан холодную воду. Надо разбудить жертву, она должна почувствовать все. Его прикосновения, его поцелуи, его желание, его голод. Он поливает лицо водой и приподнимает голову, сильно сжимая волосы. Ресницы жертвы дрожат, а лицо кривится в болезненной гримасе. - Просыпайся. Все готово. В глазах появляется понимание, паника, ужас. Тело пытается вырваться, дергается, но его движения ограничены. Он кусает его спину и слышит испуганный крик. Пусть кричит. Это возбуждает еще больше. - Ты сам этого хотел. Сам пришел ко мне. Умолял, - он вновь за волосы поднимает голову жертвы и кусает ее губу. Болезненный стон и его пугающая улыбка. - Все хотят только этого. Всегда. Что ж, ты получишь все. Он приподнимает дрожащие бедра. Руки оглаживают спину, опускаются к ягодицам, раздвигая их. Жертва еще больше сопротивляется. - НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ, БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК! Он злится. Он не больной. Все вокруг него больные. Все вокруг него безобразные. Все вокруг него заслуживают боль. И они получают ее. Он облизывает пальцы и резко вставляет. Он видит, как жертва кусает подушку, сдерживает крик. Так не пойдет. Так не должно быть. Жертва должна заполнить эту комнату своей болью. Он нависает, берет в руку свой член и резко вгоняет в тело. Он улыбается. Жертва выгибается. От крика, наполненного злостью и отчаянием, звенит в ушах. Это лучше любой музыки. Он хватает ее за волосы и начинает резко двигаться, вдавливая тело в кровать. Сжимает горло, отрезая доступ к кислороду, к жизни. Жертва пытается сделать вдох. Безуспешно. Ее лицо краснеет, вены надуваются, глаза закатываются. Надо быть осторожнее, нельзя убить раньше времени. Это только начало. Но остановиться невозможно. Рваные движения ускоряются, руки жертвы дергаются, а изо рта вырывается хрип. Темп нарастает. Он чувствует запах страха, запах крови. Опускает свой взгляд на бедра жертвы. Видит красные капли, стекающие по коже, и отпускает горло. Жертва закашливается, кричать она уже не может. Он собирает пальцами кровь и подносит к ее лицу. Размазывает и продолжает двигаться. - Ты прекрасен! – он смешивает кровь жертвы со своей спермой, и не может отвести взгляд от ее лица, перепачканного красными пятнами. – Ты сейчас так прекрасен! Он выходит из горячего тела и видит, как глаза жертвы закатываются. Его голод не уходит.

***

Пот, секс, кровь. От смешения этих запахов тошнит. Еле сдерживаю рвотные позывы. Я не знаю, сколько времени был в отключке, жалею только, что пришел в себя. Не чувствую ни холода, ни тепла. Только боль. Мое тело будто пропустили через мясорубку и скормили собакам. Я не могу поверить, что такое происходит со мной. Все, начиная с вчерашнего вечера больше походит на сюжет дурацкого ужастика, но никак не на мою жизнь. Чей-то дебильный розыгрыш. Но боль настоящая. Запястья горят огнем. Веревка уже пропиталась моей кровью. Пытаюсь дернуть рукой, но от резкой боли еле сдерживаю крик. Слезы бесшумно катятся по щекам. Гарри, вернее монстра, в которого он превратился, нигде не видно. Меня окружает темнота, тишина и этот мерзкий запах. «Ты сейчас так прекрасен». Тело сотрясается в рвотных позывах и бесшумных рыданиях. Меня выворачивает и к окутывающему запаху прибавляется еще и запах блевотины. Слезы злости и абсолютной беспомощности душат. Дергаюсь в безрезультатных попытках освободиться, становится только больнее. Но это боль отвлекает от жутких воспоминаний потного тела, вжимающего меня в кровать, выбивающего из меня дух. Я убью его. Я должен отомстить. За Джо, за себя, за всех парней, чью судьбу я так боюсь повторить. Я должен его убить. Но сейчас я не могу даже голову повернуть. Может, проще смириться? Надеяться, что все закончиться быстро. Я только об этом и мечтал, пока он трахал меня. В тот момент мне не хотелось ничего, кроме смерти. Чтобы поскорее закончилась эта боль, это грязное надругательство, эти грубые поглаживания по спине. Я слышу шаги в коридоре, и в груди все сжимается от страха. Паника берет верх надо мной, я не могу дышать, дергаю руками и ногами, не обращая внимания на обжигающую боль, от которой темнеет в глазах. Я должен как-то вырваться, должен что-то сделать. - Лежи спокойно, - его безжизненный голос пугает еще больше. - Да пошел ты, урод, - хриплю я и слышу смешок. - Посмотрим, как ты заговоришь, когда я буду отрезать от тебя кусочек за кусочком, - чувствую прикосновение холодного металла к спине и замираю. Сжимаю зубы, когда его нож оставляет на спине небольшой порез. - Гарри, пожалуйста, - смелость окончательно покидает меня, заменяясь жутким страхом. – Не надо. - Заткнись. Он замахивается ножом, а я вжимаюсь в кровать, надеясь, что это конец, но он перерезает веревки на моих руках. Потом принимается освобождать мои ноги. Я пытаюсь приподняться, но тело не слушается. Он стоит, смотрит на мои жалкие попытки, а потом одним ударом скидывает меня с кровати. Я пытаюсь ползти к двери, цепляюсь пальцами за шершавую поверхность пола, но монстр хватает меня за волосы и сам тащит из комнаты. Кричу, срывая голос, не могу перестать. Ощущения, будто с меня снимают скальп. Он тащит меня дальше, вниз по лестнице, удары о ступени которой чуть не ломают мне ребра. Я из всех сил царапаю его ладонь, пытаюсь вырваться, но он будто не замечает меня. Толкает ногой еле заметную дверь, и я вижу еще одну лестницу. Он отпускает волосы, но не успеваю я облегченно вздохнуть, как чувствую сильный толчок. Мир крутится. Я лечу вниз, оставляя на стенах частицы своей кожи, слышу хруст. Левую руку словно протыкают раскаленным железом. Бьюсь головой о пол подвала, и, наконец, наступает долгожданная темнота.

***

Яркий свет. Он бьет в глаза. Не могу ничего разобрать перед собой. Голова кружится, а тошнота усиливается с каждой секундой. Как же хорошо было без сознания. - Очнулся. Вздрагиваю от звука его голоса и падаю со стула. - ААААААА, - я приземляюсь на левую руку. Боюсь даже взглянуть на нее, потому что ощущения такие, будто с нее стянули кожу. - Перелом, - он грубо поднимает меня и усаживает обратно. Я не связан, наверное, в этом уже нет никакого смысла, потому что сил у меня вряд ли хватит даже на то, чтобы просто подняться на ноги. Я опускаю взгляд на руку. Она болтается вдоль тела, ниже локтя все опухло. Невыносимая боль. Гарри стоит за спиной, но я не могу повернуться, чтобы посмотреть, что он делает. Хотя, зачем оборачиваться. Я прекрасно слышу. Он точит нож. - Не надо, - еле слышный шепот, горло саднит, видимо из-за криков я сорвал голос. – За что? Скрежет металла давит на уши, сводит с ума. А он все не прекращает. Точит и точит. Я поднимаю глаза и вижу перед собой большое зеркало. Он вымыл меня, на моем теле нет ничего, кроме синяков и ссадин. Глаза опухли, как и нижняя губа, на скуле большая ссадина. - Почему ты это делаешь? Не понимаю, не могу понять, как я здесь оказался, чем заслужил это. В ответ - молчание. Только этот невыносимый скрежет. - Прекрати! Прекрати! – пытаюсь закричать, получается только хрипло шептать. – Просто убей меня, - я устал, устал от страха, ледяной хваткой сжимающего сердце, от ожидания еще большей боли. Он приближается почти бесшумно. Вздрагиваю от опустившейся на плечо руки. - Я разочарован. Ты сдался слишком быстро. - Иди на хуй. - Не груби мне, - Гарри наклоняется ко мне, заглядывает в глаза, а я начинаю дрожать от зла, которое в них таится. – Не надо. Ты можешь сильно пожалеть об этом. - И что же ты можешь еще мне сделать? - он улыбается, и я уже жалею, что не закрыл свой рот. Это не улыбка, это уродливая гримаса, от которой бросает в пот. - Я могу сделать так, что ты с ума сойдешь от боли. Будешь готов зубами рвать свои вены, лишь бы поскорее умереть, - он дотрагивается кончиком губ до моего уха. – Я могу убить всех твоих близких. И не буду так ласков, как с Джо, - внутри все переворачивается, а он продолжает улыбаться. - Джо. Моя особенная девушка. До этого были только парни, но она… Как она хрипела, когда захлебывалась в собственной крови! - Заткнись. - Я благодарен тебе. Если бы не ты, я бы не получил такого удовольствия. Я плакал. Плакал от счастья, когда вырывал сердце из ее груди. - Замолчи. - Даже не забрал его с собой в свою коллекцию. А знаешь почему? - … - Потому что она была достойна жить. Но умерла ради тебя. Чтобы ты хоть что-то почувствовал в своей никчемной жизни, чтобы почувствовал боль, которую заслуживаешь. Боль, которую постоянно чувствую я. - Ты психованный урод, - я уже не хочу сдаться. Я хочу увидеть, как Гарри сдохнет. Захлебнется в крови, как Джо. Он на секунду отстраняется, а я со всей силы бью головой прямо в переносицу. Он закрывает лицо руками, кровь брызжет фонтаном из его носа. Адреналин это, или что-то другое, но я подскакиваю со стула, забыв про боль. Правой рукой хватаю его за волосы и бью коленом в пах, озираюсь по сторонам в поисках выхода, пока он корчится от боли на полу. Я вижу. Лестницу. Надо быстрее до нее добраться. Добраться до телефона. До ножа. Хоть до чего-нибудь. Пока есть шанс.