Она

      (Утро).       Состояние парня не к черту, словно по голове били кувалдой всю ночь без перерыва. Жгучая боль парализует разум, что заставляет разлепить глаза.       — «Где я? И кто я? — первые два вопроса имеют места быть тут же».       Тысячи вопросов рассыпаются на мелкие кусочки об острую паразитирующую боль, будто под черепом в области затылка просверлили дыру. Оно и понятно, все-таки не стоило так перебарщивать с алкоголем. Мало того, что он нарушил все свои жизненные принципы и ужрался в хлам, так еще и не помнит, как оказался здесь. На редкость, это удивительно. Ведь памяти и юноши сколь отбавляй. Телом чувствует, что он сейчас пребывает в ужасном состоянии на довольно-таки мягком, кожаном диване. В совершенно чужом доме.       — «Где мои трусы?» — тут же вплывает еще один вопрос, когда он осознает, что находится без трусов под махровым покрывалом.       Пытается подняться. Но из-за боли в бедре это получается трудно. Отлежал, наверное. Морщится от уловимого покалывания в нижней части тела. Кажется, у него повреждены ребра. Тело ноет от физической боли. Все вчерашние события вытекают в целостную картинку. Его вчера били. Точно.       — «Джексон!» — определенно пронеслось у него в голове.       Приподнимается на локтях, щурясь от утреннего, дообеденного солнца. Окна чересчур большой комнаты задвинуты песочного цвета шторами, от чего комната кажется солнечной, пляжной. Его одежда разбросана на полу. Трусы не наблюдаются в поле зрения. В голове сразу возникает, и в правду, у него, возможно, был секс этой ночью. Нет уж, это парадокс. Не мог он кого-то трахнуть вчера. Слишком много алкоголя в организме. Наоборот, его могли изнасиловать в таком состоянии.       Во рту сухо до тошноты. Очень сильно хочется пить, как будто он неделю странствовал по пустыне. В глотке, будто кошки нагадили, уж настолько невыносимый перегар.       Отыскав глазами дверь в ванную, которая сейчас, как некстати, понадобится, он надевает джинсы на голое тело, и медленно подымается с дивана. Ноги затекли и не слушаются своего хозяина. Голова кружится, перед глазами пелена. В желудке начинается вооруженный конфликт. Ещё немного и случится «ядерный» взрыв.       Приоткрыв окно, парень втягивает кислород через носовую полость, всасывая как можно глубже. Свежий речной воздух поступает внутрь, растягивая за собой ниточку блаженства. Легкие наполняются воздухом, расправляются. Становится легче дышать. Вроде лучше. Но, жажда пить вновь накатывает. Дин судорожно плетется в ванную. Миновав довольно габаритный диван, на котором сегодня прошла его ночевка, до заветной двери, казалось, рукой подать. Еще несколько шагов и он на месте. Тянет рука и вот уже хватается за ручку. Как вдруг ручка дергается и дверь распахивается. Из ванной выходит она.       Она — самая красивая, сексуальная, обаятельная, милая и такая идеальная иллюзия в его «мальчишечьих» грёзах. Девушка, которую он поистине любит всем своим большим сердцем. Она — самое успешное творение Бога. Она чертовка, такая сексуальная. Она — Майлз Коллинз. Его Майлз Коллинз, только она об этом не знает.       Он будто оцепенел, ведь перед ним та, от которой у него повышается адреналин, потеют ладони, бегут мурашки по коже и, кажется, набухает в штанах. Да, сейчас у него сильно выпирает подростковый бугорок, который он пытается тщетно скрыть, но безрезультатно, всё его внимание на ней. Она стоит и сексуально выжимает белое полотенце, не капли не стесняясь, закручивает его в свои белокурые волосы, убирая с них лишние влагу. Мой взгляд спускается всё ниже и ниже. Она настолько красива, что он не мог свести с нее глаз. Тем временем взгляд останавливается на том, на чём держится это коротенькое полотенце, в которое она укутала свое стройное и подтянутое тело. Боже, смерть от эстетики это реально? Он готов погибнуть за её грудь, и ее длинную белоснежную шею розоватого оттенка, выпаренного после душа. Желание усыпать её шею поцелуями, дотронуться губами до каждой родинки как-то само накрывает обезумевшего юноши с головой. Караван эмоций и влечений уносит его далеко в подсознание, где сбываются его эрогенные фантазии. Туда, где я мог делать с ней всё, что захочет. Туда, где она принадлежит только ему. Он любит её всю целиком, и ничего с этим сделать не может.       Уйдя в себя, Дин не заметил, как стройные длинные ноги приближаются к нему. Подняв свои глаза, он пересекся с её голубыми, цвета морской лагуны. У него точно бы случился сердечный приступ от переизбытка чувств. А в то время пухлые алые губы совсем к его левому уху нежно прошептали:       — Будешь уходить, милашка, захлопни дверь, трусы за диваном.       Эмоциональный оргазм, в буквальном смысле, вырвался наружу и заполнил всю комнату. Что еще может случиться, что он больше не переживет теперь.       — «Так мы спали или нет?» — очень сильно мучил его этот вопрос. Но, к сожалению, память так и не вернулась на её законное место. Но это не столь важно сейчас, ведь спустя столько времени с ним заговорила та девушка. Не в его больных и похотливых мыслях, а в происходящей реальности. Казалось, он больше не буду мыть это ухо.

***

      И, вот он дома (холодный душ, самое то, что ему сейчас нужно).       Крупные капли воды падают на плечи, стекая вниз по ягодицам и исчезая на кафельном полу. Ошарашенный от всех этих событий, минувшие часом ранее, Дин стоит под контрастным душем и прокручивает сегодняшнее утро. Он не может забыть, выкинуть из головы прикосновение её губ, её нежный, скручивающий его внутренности, голос, её гладкую румяную кожу, мягкие белые волосы, милые ямочки на щеках, несколько десятков родинок на шее, её сексуальное извилистое тело, стройные длинные ноги, её упругую попу и аккуратную грудь.       Боже, перед глазами она, и только она. Она снова появляется и выжимает то белое полотенце. Как она касается его уха. Ах! Желание грубой мёртвой хваткой парализует его разум и тело, которое не слушается своего истинного владельца. Юноша чувствует вожделение. Сексуальное влечение, прямо сейчас. Он хочет её всю в ту же минуту своего безумного состояния. Хочет завладеть её телом, доставить ей феерическое удовольствие. Войти в неё прямо сейчас.       Страсть поглощает его целиком, и он, не осознавая, хватается рукой за свой твёрдый, окаменелый, пульсирующий член и начинает лихорадочно массировать его. Перед глазами только она, больше ничего. Пелена сменяется пылающим огнем в глазах, из-за которого не видно ничего, только голубую вспышку её глаз. Сексуальное желание берет над парнем вверх, и он сотворяет со своим членом нечто такое, на что не способен был раньше, представляя, будто он прижимает её к стенке, накрывая своим телом. Покрывает её тело огненными, оставляющими след, поцелуями. Азартно теребит её соски, прожигая их своими пальцами насквозь. Овладевает каждой родинкой на её теле. Спускается всё ниже и ниже. И, наконец, входит в нее. С неимоверно космической силой его бедер отстукивает некий ритм азбуки Морзе. Всё его тело покрывается жаром. Член пульсирует и горит у него в руке. Пламя внутри него словно полыхает, и вскоре даст о себе знать. Ритм учащается сильнее, и парень не может уже сдержаться. Он совершает некую, по его мнению, победу, когда изливается на кафельный пол. Ранее возникшая страсть и сие минутное, подкатившее наслаждение, перемешиваются в бешеном танце. Огонь и вода гасят друг друга, и он разбивается на миллион осколков, на миллион маленьких «Кэмбеллов».       После чего приходит реальное осознание того, что не было не Майлз, не безумного секса с ней. Есть только он, душ и кафель.

***

      — Ну, ты трахнул её? — догнав Дина в школьном коридоре и, буквально, прижав к стене, близнецы Уэйн жадно пожирали его взглядами, ожидая ответа.       — Я был в стельку пьян, — первое, что пришло в голову, выкинул он, хотя это действительно так. — Ни черта не помню, ребят.       — Ну, мы-то в курсе, мы же тебя тащили до её машины. Ты был в сисю.       Какого было его удивление, слыша это от братьев. И два важных вопроса тут же возникли в его голове. Почему до ее машины? И зачем ей это было надо?       — Не надо было мне столько пить — пробурчал юноша, уходя от ответа.       Но близнецы всё равно не унимались и убивали его только одним единственным вопросом:       — Ты её трахнул?       Раньше парень не придавал этому особого значения, что такой вопрос выведет его из себя. Он не знал, что говорить и что думать. Он, готов поклясться, растерялся на ровном месте. Побыть в одиночестве. И, что ему стоило бы им говорить?Что он поддатый провалялся на её диване. Что стоял перед ней как бревно и не проронил ни слова. Что дрочил на неё в душе. Не мог он сказать правды сейчас, только из-за уважения к самому себе. Всё равно они вскоре добьются от меня правды, друзья же, как-никак.       — Нет, у нас ничего не было и не могло быть, — нервно проговаривал он каждое слово. — Я просто Дин, мать его, Кэмбелл, не имею ни черта, чем мог бы привлечь её. Она даже не посмотрит в мою сторону, не всё ли равно, кто я такой и какие у меня чувства к ней. Но я всё равно, не смотря ни на что, буду любить её до конца своей никчемной жизни.       Пауза простояла до начала следующего урока.       До звонка никто из нас не проронил ни слова, только в столовой Макс предложил зайти после школы в Бургер Клаб (местную кафешку быстрого питания, где подают очень вкусный кофе и поистине волшебные бутерброды).

***

Этот день в школе закончился, к удивлению, спокойно и быстро. Даже Миссис Робинсон не завалила никого сегодня работой. Только вот чертов засранец Джексон целый день не спускал глаз с виновника вчерашней потасовки. Куда Дин не пойдет, везде его ожидает меня метающий молнии взор. Если бы не застенчивость и социофобность юноши, он бы давно уже постоял за себя.       — Чувак, посмотри кто тут, — не успев ребята зайти в кафе, Макс указывает на компанию знакомых девушек впереди, в которой парень замечает ту самую из них. Он видит Майлз.       — «Почему из всех мест, куда можно сходить поесть, она выбрала именно это. Что за ебаное совпадение?» — отозвалось у парня в голове.       — Ребята, давайте сядем за тот столик, — предложил он, указывая на дальний столик у туалета, дабы избежать встречи с ней.       Парни покачали головами в знак согласия, и все дружно прошли в зал. И так, как совпадений в жизни не бывает, их замечает она, а точнее меня. Видно, что она уже чересчур-таки подвыпившая, потому, что вела себя не очень-то и адекватно. Непривычно ему было видеть её такой.       — А теперь знакомьтесь, девочки, — заявила она на весь зал — парень, с которым я провела сегодняшнюю ночь…       — Как тебя зовут? — склонившись в мою сторону, шепнула она в сторону Дина.       Подруги захихикали. А, парень опять подвергся в волнительный шок, когда она коснулась его правого уже уха своими пухлыми, персиковыми губами.       Он непременно же ей ответил, и она продолжила в таком тоже тоне, в каком и начала.       — Дин Кэмбелл! — представила она его имя подругам и внезапно откинулась на меня. Её лицо позеленело, и я понял, что сейчас будет.       — Майлз, тебе плохо? — тихо позвал её. — Может тебе проводить до туалета?       Но она ничего не соображала, поэтому доверившись подсознательно ему, последовала за ним. Он взял её под руку и повел в сторону туалета, предупредив близнецов. Но они, по видимому, увлеклись уже общением с очаровательными, но немного глуповатыми подружками Майлз.       Проводив её до туалета, он завел её в женский, а сам отправился в мужской, потому что по дороге на него всё-таки попали остатки школьного ланча девушки. Надо было почистить рубашку.       Спустя несколько минут, выходя из туалета, он услышал женский плач. Сначала не придал этому особое значение, но потом отчетливо разобрал некие ругательства:       — «Скотина, ублюдок, ненавижу!»       Парень пребывал в смятении в ту минуту. Вообще, он человек отзывчивый и до ужаса добрый, что его с легкостью можно провести вокруг пальца, но сейчас он долго сомневался, нарушить или нет её личное пространство, обдумывал, какими могут быть последствия. Но, всё же, представив её такую грустную, беззащитную, с потекшей тушью на глазах, он набрался-таки смелости и постучал в дверь, попросив разрешения войти. В ответ услышал только жалобные всхлипывания. о плакала онаЭт.       — «Да, какой же, блять, урод смог обидеть эту сильную девушку?» — гнев Дина раздирал его изнутри.       В нем кипело сейчас два желания: ярость и сочувствие. Ему хотелось прижать её к себе, обнять, утешить, пожалеть, сказать, что всё хорошо. Но, и хотелось уничтожить тех, кто ей навредил. К несчастью, ему лишь оставалось сесть на кафельную плитку пола рядом с девушкой и тихо спросить:       — Чего ревешь? — он смотрел на неё и поражался, даже в таком состоянии она остается очень красивой.       — А? Что? — протерев глаза рукавом кожаной куртки, она увидела юношу.       — Что случилось, я спрашиваю? — он улыбнулся ей, чтобы она не чувствовала стеснений.       — Да не, ничего, забей. — она пыталась оставаться сильной, но глаза предательски продолжали оставаться мокрыми.       — Майлз, милая, что случилось? — в его голосе впервые слышна уверенность. — Поделись со мной, доверься мне, прошу.       И тут стало понятно, что она нашла в нем поддержку, некий спасательный круг, за который можно вцепиться и не отпускать, пока не стихнет шторм, потому что девушка неожиданно повисла у парня на шее и начала неудержимо рыдать. Это был какой-то нескончаемый порыв несдержанных эмоций. Ах! Он ощущал её на себе. Чувствовал её запах, аромат вишневого парфюма и сливочного ликёра. Он прикасался к ней, отдавая своё тепло объятий.       — Не плачь, не плачь, детка, прошу, — старался утешить темноволосый юноша, не отпускающий её не на минуту, — расскажи мне, что случилось?       — Он козел. Скотина. Мудак. Ненавижу. — отрывистыми предложениями, судорожно всхлипывала она.       — Кто?       — Ёбаный Джексон. Мудак. Изменил мне. С этой шлюхой. В туалете. Всунул ей прямо в школе. Блядство. Думал, что я не узнаю. Ебала я этот весь мир.       Парень впал в ступор. Столько информации его мозг не готов был воспринимать, наверное, побочные действия вчерашней ночи давали о себе знать. Но, он чётко понимал тот факт, что Джексон ей изменил. Уму непостижимо. Ему еще сильнее хотелось заехать по лицу этому поддонку. Эмоции захлёстывали с головой, и вот уже зрел план мести.       Он видит ясную картину, как сзади бьёт Джексона Стартера металлической трубой по затылку, тащит его бездыханное тело до отцовской машины, укладывает в багажник, увозит в ближайшую парковую зону поздно ночью и заживо закапывает парня под старым конским каштаном. Что за мерзкие извращенные фантазии приходят в его больную голову?       — Не плачь, он не стоит твоих слез. — поднеся большой палец к её лицу, юноша вытер с него слезу (боже, у неё даже слезы идеальные), и наши глаза пересеклись.       Давно он этого ждал, когда глубоко посмотрит в её глаза, цвета морской лагуны. Когда летом приезжаешь на какой-нибудь пляж Майами, и водную, приятную на ощупь, гладь освещают яркие лучи послеобеденного солнца. Он, будто дотронулся до её ярко-голубых глаз, которые на протяжении долгих лет сводят его с ума. Они настолько загадочны, и хранят все в себе заведомо множество тайн. Ему нравились её глаза сейчас.       — Перестань, не думай о нём, — продолжал он утешать её, не отводя взгляда, — он упустил свой шанс, у тебя вся жизнь еще впереди, ты найдёшь достойного себе человека, поверь мне.       Он несильно сжал её руку, по её телу пронеслась лёгкая вибрация.       — И, правда, что это я убиваюсь из-за этого засранца, — в её глазах загорелись искорки. — идет он на хуй.       Дину, определенно, нравилось наблюдать, когда она вот такая сильная и уверенная в себе. Но больше нравилось, когда она милая и беззащитная, маленькая девочка. Хочется прижать её к себе и никогда не отпускать, делая её счастливой.       — Оставайся сильной — добавил я.       — Ты такой хороший, — она смотрела ему в глаза и произнесла. — а знаешь, что?       — Что? — он смотрел на её губы, следив за каждым их движением, соглашался с каждым, казалось, её словом.       — Я хочу ему отомстить. Давай займемся сексом?       Не дожидаясь никакого ответа, она тут же впилась в его тонкие бледные губы. Парень не растерялся и ответил на поцелуй. Они слились в страстном пожирающем танце Ромео и Джульетты. Казалось бы, можно было уже ставить галочку в его списке обязательных планов на жизнь, ведь основной пункт осуществился. Девушка, в которую он влюблен с начальной школы, сейчас сидит у него на коленях и массирует его своими губами. Но, осознав последние её слова, галлюцинативное желание овладеть ей меняется каким-то непонятным страхом, что он может сделать что-то не так. Да, он мечтал, чётко видел, как займется с ней той любовью, которая ему даже снилась, но сейчас он просто не мог. И, это не проблема эрекции, это какое-то чувство тревоги шло у него из головы. Девушка, которая все эти годы его никак не замечала, предлагает заняться сексом назло своему парню. Месть во благо, как говориться. Но, он не может этого сделать. Это неправильно.             Когда она немного отстранилась, дав парню немного отдышаться, и скинуть с себя кожаную куртку, дабы жар её тела заполонял ее всю, Дин решился на необдуманный и очень глуповатый шаг:       — Прости, но я … я не могу. Я сам не знаю, что я говорю, но я не могу заняться с тобой сексом. Прости.       И тут её голубые глаза наполняются гневом и заливаются красной пленкой ненависти. Она резко вскакивает и отталкивает растерявшего парня.       — Что? Что ты сейчас сказал? — её речь стала настолько четкой и выразительной, что он был просто обескуражен. Это довольно странно, но она ему нравилась даже такой. Да, что с этим парнем не так?       — Да как ты посмел отказать мне, ублюдок, мать твою, — она продолжала кричать, но половину слов парень не слышал, он смотрел на неё с вожделением. — я ненавижу вас всех, пошёл на хуй, свали с дороги.       Она хватает свою куртку и молниеносно вылетает из туалета. А он продолжает сидеть на этом холодном кафельном полу в полном одиночестве. Ведь он упустил свой единственный шанс.