Наверно, в следующей жизни...

      Гэндальф планировал, что я останусь с ним в Ривенделле, а потом мы вместе догоним гномов, но даже перспектива взглянуть на Галадриэль не заставила меня с этим согласиться. Своё волшебное зеркало она с собой вряд ли притащит, а в остальном безумно древняя красавица-эльфийка меня не интересовала. Видела я её во «Властелине Колец», не впечатлила.       Поэтому я, улучив момент, улизнула от внезапно ставшего очень бдительным волшебника и бросилась вдогонку ушедшему отряду. Оказывается, кошки могут очень быстро бегать! Правда, выдохлась я тоже очень быстро, но, на моё счастье, одной пробежки хватило, чтобы настичь неспешно трусящих пони. Гномы знали, что путь через горы будет нелёгким, и берегли силы лошадей. Первым меня заметил Бильбо — он шёл замыкающим. Коротким вскриком уведомив гномов о моей особе, он слегка притормозил и позволил мне запрыгнуть на круп его лошадки.       Я заметила, как переглянулись Кили и Фили, и как от старшего к младшему перекочевал небольшой мешочек, подозрительно звякнувший при передаче. Та же сцена повторилась между Нори и Бофуром. Я чуть не поперхнулась. Гномы такие гномы!..       У хоббита я просидела недолго — у бедняги оказалась страшенная аллергия на кошек, и он не смог бы вынести моего присутствия дольше пяти минут — у него начали слезиться глаза, а нос покраснел и опух. Подобная реакция усугублялась начавшейся у меня линькой — шерсть лезла клочьями, безумно раздражая. Удивительно ещё, как у меня не началась аллергия на саму себя! Я поспешила спрыгнуть с Миртл и перебраться под опеку Кили. Несмотря на дурацкое предложение насчёт имени и моё разочарование в гномах в целом, мне нравился молодой лучник — возможно, потому, что он так спокойно и добродушно воспринял мои над ним издевательства. Вот и сейчас Кили только небрежно отряхнул шерстинки и поудобнее устроил меня перед собой, беззлобно пошутив над плачевным состоянием Бильбо.       Грунтовая тропинка под ногами как-то незаметно сменилась каменистой. Судя по теням, солнце начало медленно сползать к горизонту. Я поёжилась, ожидая бури вкупе с грозной битвой каменных големов. Но погода, вопреки канону, упорно оставалась ясной, и как я ни таращилась в сизоватое небо, с него не упало ни единой капли дождя. Ветерок оставался лёгким, доброжелательным. Горы придвинулись ближе, дорога заметно пошла вверх, и пони замедлили шаг. Я вывернулась из-под руки Кили и спрыгнула, желая размять лапы. Да и думалось не в пример лучше, когда не нужно было заботиться о том, чтобы тебя не прижали слишком сильно или чтобы ненароком не свалиться.       Я ничего не понимала. Где ураган, пригибающий к земле? Где великаны? Не то, что б мне хотелось на них посмотреть, конечно… Ясно, что в такую погоду гномы не полезут ни в какие подозрительные пещеры. Не спорю, хорошо, что они не попадут в лапы гоблинов, но кто тогда найдёт Кольцо? Меланхолично бредущий пони мимоходом свернул некрупный булыжник. Едва заметно пахнуло сыростью. Я ненадолго задержалась возле потревоженного камешка — его нижняя сторона, скрытая от лучей июльского солнца, была влажной. Твою ж заразу.       — Какой же поход без песни, — вдруг разносится над дорогой задорный голос Фили. – Ори, запевай нашу дорожную!       Песня – это, конечно, хорошо, но как-то не очень хочется слушать тягомотину в стиле «мы идём сквозь Мглистых гор хребет…». И так тошно. Но вопреки ожиданиям, Ори заводит что-то на удивление бодрое, с такой песней кажется, что можешь идти бесконечно, шагая в такт и открыв душу дороге. Приятным сюрпризом оказывается чистый и звонкий голос певца — вот уж не ожидала, что тихий стеснительный Ори может так петь. Фили подхватывает вторую партию, кто-то уже вовсю аккомпанирует на флейте, но я не слышу слов, и нехитрый мотив не в состоянии перебить мрачных мыслей.       Гномы задержались на день в лесу возле пещеры троллей. И лишних два дня отдыхали в Ривенделле — уж не знаю, по какой причине Белый Совет собрался не сразу по их прибытию, а несколько позже, но не удивлюсь, если я в этом тоже как-то косвенно замешана. Та самая буря случилась день-два назад. Отряд пропустил её, а вот по чьей вине… «Не будем показывать пальцем», как сказала бы Олеся.       Я чувствовала себя, как Незнайка из известного мультика. «Стараешься, стараешься, а выходит всё наоборот. С ракеты удрал, Пончика бросил, теперь вот Звёздочка из-за меня…». Ну вот что со мной, такой, делать? Сидела бы себе в кустах возле хижины, смотрела на гномов и не высовывалась! А теперь они из-за меня застрянут в Лихолесье и не смогут добраться до Эребора вовремя. И это самое безобидное из последствий моей опрометчивости! Посоветоваться бы с Гэндальфом… Я тоскливо вздохнула. Мало того, что волшебник всё равно не смог меня понять, так он ещё и остался у Элронда, прикрывая уход отряда. Засада…       Как всегда в сложной ситуации, в голову настойчиво полезли мысли о прошлой жизни и сожаления об утраченном человеческом облике. Насколько было бы всё проще! Я потрясла головой, отгоняя непрошенную тоску. Только её мне сейчас не хватало!       — Заберите кто-нибудь у Бомбура мешок с припасами, — насмешливо возмущается Бофур, прерывая разошедшуюся молодежь. — Боюсь, мы рискуем остаться без еды.       — Всего-то пару сухариков взял, чего так кричать-то, — с набитым ртом отвечает брату Бомбур, послушно отдавая мешок укоризненно качающему головой Двалину.       Откуда-то из авангарда доносится сладковатый табачный дух, и я почему-то знаю, что это Торин. Ещё в Ривенделле я заметила, что он очень много курит, больше, чем другие члены отряда. Тяжело ему всё-таки, шутка ли, с юного возраста такую ответственность на себя взвалил. Успокаивается как может. Это в нашем продвинутом двадцать первом веке доказали, что курение не лечит нервы, а совсем даже наоборот, здесь народ об этом пока даже не догадывается.       — Тихо, — уверенно командует Торин, и музыканты послушно замолкают. — Мы вступаем в Мглистые горы, никто не знает, что может поджидать нас в их ущельях. Мы должны вести себя тише воды, ниже травы, чтобы не стронуть случайную лавину и не привлечь к себе лишнего внимания.       — Да, дядя, — сконфуженно хмыкает Кили, и воцаряется тишина, нарушаемая лишь мерным цокотом копыт, шелестом ветра и стрекотанием какого-то шального сверчка.       Как же мне не нравился единственный приходящий в голову способ разгрести заваренную, судя по всему, мной же кашу! Потому, что это означало, что я должна буду в одиночку залезть в пещеры гоблинов, разыскать там Голлума и стащить у него это проклятущее колечко. А так же то, что мне придётся оторваться от гномов, и неизвестно, когда и как мне удастся вновь их найти…       И удастся ли.       Но по-другому, похоже, было никак. Потерянное Голлумом колечко мог запросто обнаружить какой-нибудь гоблин, и тогда прощай, Средиземье, ты было таким прекрасным… Этого я допустить не могла, тем более, по собственной оплошности. Тяжко вздохнув, я кинула полный сожалений взгляд на гномов и широкими прыжками понеслась к ближайшей расщелине, игнорируя чей-то предостерегающий вскрик.       Мне повезло: довольно быстро я нашла узкую тёмную щель, уходящую куда-то вглубь горы. Из щели пахло сыростью и ещё какой-то дрянью. Немного постояла над ней, сомневаясь в собственных силах, несколько раз напомнила себе, что я для гоблинов интереса не представляю, да и кто будет гоняться по подземным переходам за какой-то мелкой кошкой, и, сделав над собой последнее усилие, шагнула в неизвестность. Как я буду искать гоблинов и, тем паче, Голлума, я пока не представляла. Надеялась лишь на кошачье чутьё — судя по книге, и те, и другой обладали «неповторимыми ароматами».