Наверно, в следующей жизни...

      Полуобвалившиеся лестницы, чёрные башни, острыми пиками пронзающие серое, мрачное небо, проржавевшие решётки, заросшие пылью и паутиной переходы… Кое-где на стены вползают плети давным-давно засохшего плюща, в тусклом свете похожие на колючую проволоку.       В центре просторного зала с потрескавшимся полом лежит на удивление гладкая плита, исчерченная странными символами. Из углов зала к плите подбирается Тьма. Звучит, отражаясь от голых стен и потолка, страшный хриплый голос, произносящий непонятные слова. Символы зажигаются злым багровым огнём, от плиты валит дым, постепенно принимающий очертания призрачной человеческой фигуры в короне и длинном плаще…       Яркая вспышка поглощает руины древнего замка вместе со страшными тенями. Теперь на его месте залитая солнечным светом оживлённая улица большого города. Люди идут пешком и едут на машинах, торопясь по своим делам, живёт своей жизнью многоэтажный дом-муравейник. На подоконнике третьего этажа сидит невысокая полноватая девушка с заплетёнными в две толстые косы тёмно-каштановыми волосами. Она самозабвенно оттирает стекло, не обращая внимания на низко повисшее над землёй полупрозрачное облако, встаёт на цыпочки, стараясь дотянуться до забрызганной дождевыми каплями рамы.       Белый пластиковый подоконник прогибается, нога соскальзывает с неверной опоры, и девушка с коротким вскриком падает вниз, пролетает сквозь слабо колеблющееся призрачное марево и сломанной куклой падает на асфальт. Марево разрастается в зыбкие очертания древнего замка, затем переплавляется в аккуратную хижину…       Я подскочила, как током ударенная. За всё время, проведённое в этом мире, мне ещё ни разу ничего не снилось. И я вовсе не была рада увидеть в кошмаре собственную смерть. Мало мне тревоги за гномов, ещё и это… Бестолково шарахнувшись в сторону, я наткнулась на что-то мягкое.       — Мэо, — меня бесцеремонно сгребли за шкирку. — Какой гоблин тебя укусил?       Я жалобно пискнула, уткнувшись носом в его бок. Леголас был реальный и тёплый, и мне казалось, что, пока я буду чувствовать его рядом, кошмар не вернётся, и это словно отменяло полузабытый в свете произошедшего факт, что когда-то бесконечно давно я была человеком. А может, не была, и вся прошлая жизнь мне также приснилась в какую-нибудь летнюю ночь — и бабушка, и Леська, и книжка про хоббита-путешественника, и даже это дурацкое окно? Тонкие пальцы пригладили вздыбившуюся на загривке шерсть, под осторожными касаниями я мало-помалу расслабилась.       — Тебе что, даже кошмары снятся? — он тихо рассмеялся. — Ты не кошка, а просто кладезь загадочных явлений.       Я укоризненно фыркнула и забралась ему на живот. Эльф проворчал что-то наподобие «раздавишь, туша», но активно возражать не стал, поэтому я устроилась поудобнее и сама не заметила, как задремала. Уже без снов.       А наутро я как ненормальная носилась по поляне, вороша траву и заглядывая под каждый камень. За это меня обозвали «кошадью» и пригрозили организовать упряжку, «раз дури так много, что девать некуда». Но мне было не до эльфа — я искала Кольцо, про которое из-за своего кошмара ухитрилась начисто забыть. Странно, но я вообще его не чувствовала — ни тя­жес­ти, ни же­лания ис­поль­зо­вать мощь ар­те­фак­та в лич­ных це­лях, мне да­же не хо­телось ос­та­вить Кольцо се­бе на­сов­сем — сло­вом, ни­чего то­го, что в те­чение трёх филь­мов по­едом ело Фро­до. Ве­ро­ят­но, это бы­ло свя­зано ли­бо с мо­им ино­мир­ным про­ис­хожде­ни­ем, ли­бо с осо­бен­ностя­ми ко­шачь­его ор­га­низ­ма. А мо­жет, и с тем, и с дру­гим ра­зом.       В настоящий момент я от­но­силась к тво­рению Са­уро­на как к до­сад­ной по­мехе — не хватало только потерять эту мелкую ерунду, от которой зависит судьба всего Средиземья! Ругая себя последними словами, я зацепилась за что-то лапой и кувырком покатилась по земле.       — Слушай, серое-лохматое, если через минуту не объявишься, уйду без тебя, — услышала я прямо над собой звонкий голос. И едва успела увернуться от сапога, чуть было не отдавившего мне хвост. Что за…?       Я отползла в сторону, поскольку мой спутник продолжил расхаживать по поляне и замечать меня в упор не желал. Дурацкое колечко! То оно хочет потеряться, то ему угодно потерять меня. Неужели оно ради этого способно даже скрыть собственную магию — уж это тёмное свечение я бы никак не пропустила!       — Если ты хочешь сказать, что умеешь исчезать и появляться по своему желанию, то это уже не смешно, — сердился Леголас. Я засопела, пытаясь стянуть с себя Кольцо, но у него на этот счёт было другое мнение — золотой ободок плотно охватил лапу, и отодрать его от меня можно было, наверное, только вместе с конечностью.       Убедившись в тщетности своего занятия, я бросилась вдогонку за Леголасом, который, отчаявшись меня отыскать, уже спускался в долину. Мне было наплевать на возможные последствия — исправим, не впервой, только снимите с меня эту гадость! С жалобным мявом я вцепилась в его сапог.       — Пришла-таки? — иронично спросил он. — Ну, и где ты?       Я поднялась на задние лапы, ловя руку наклонившегося эльфа и стараясь прикоснуться Кольцом к его коже. Не получилось — он на ощупь перехватил меня под грудку и закинул на плечо, цыкнул, когда я попыталась в доступной мне форме «объяснить», что я от него хочу.       — Сиди уж, невидимка. Дай домой добраться, а там со всеми твоими странностями разберусь.       Я обиженно притихла. Кольцо сидело слишком плотно, неудобно сдвинув шерсть и даже как будто слегка натирая кожу. Это раздражало, но сделать я не могла ничего, оставалось только смириться и ждать, пока у Леголаса дойдут до меня руки.       К вечеру на горизонте замаячила тёмная гряда. Я бы приняла её за очередную горную цепь, если бы не знала, что никаких гор, кроме Мглистых, в этом районе нет, и что мы идём в Лихолесье. Эльф прибавил шагу. Я отчаянно старалась сфокусировать взгляд на приближающейся чаще — получалось, впрочем, плохо. Да и ладно, всё равно скоро всё вблизи увижу.       Несколько часов пути — и мы под сенью самого загадочного леса Средиземья. Что сказать… На меня Лихолесье произвело впечатление Чернобыля местного разлива — шарахнуло из Дол-Гулдура, и стало темно, тихо, пусто, и радиация, то бишь чёрная магия, повсюду. Даже мутанты в виде милых таких паучков с крупную собаку размером прилагаются. Как эльфы вообще умудряются жить в таком месте?       Лес казался мёртвым, но на грани слуха я улавливала потрескивание отодвигаемых веток, шелест сухой травы под лёгкими шагами… К уже привычным запахам лесной чащи нет-нет примешивались другие, каких по определению не может быть в жутком заколдованном лесу. Я напряглась и невольно выпустила когти, сквозь рубашку впиваясь в кожу эльфа, за что тут же заработала лёгкий шлепок.       Но несмотря на все признаки, появление отряда эльфов стало для меня полной неожиданностью: они посыпались с деревьев, как горох из лопнувшего стручка, и спустя всего мгновение в лицо моего спутника смотрела стрела. Я, хоть и была невидимкой, перепугалась чуть ли не до икоты, но эльф остался спокоен — он слегка отстранился от блестящего наконечника и с насмешкой в голосе спросил:       — Неужели я так похож на паука, Тауриэль?       Эльф… то есть, простите, эльфийка, так грубо остановившая нас, заметно смешалась и опустила оружие.       — Тиннудор? — напряжённо вопросила она. В её голосе слышались неприкрытое удивление, недоумение и какая-то детская обида. М-да, рассудок был прав — никакой это не Леголас… Я надулась, как мышь на крупу, хотела было выпустить когти, но раздумала — ещё сбросит, ну его…       — Феанор, — с всё той же насмешливой интонацией отозвался Тиннудор. — Приятно видеть, что в родном королевстве всё по-прежнему. Давно же мне не угрожало пасть от руки сородича, я даже соскучиться успел.       — Неужели в Имладрисе ты вёл себя прилично? — деланно удивилась Тауриэль. Я не успела заметить, в какой момент она спрятала свой лук — настолько быстро это было сделано. Теперь мы шли по лесу в сопровождении как минимум десятка молчаливых стражей-эльфов.       — Не надейся. Просто Глорфиндел предпочитает думать, прежде чем доставать оружие, — ехидно ответил «мой» эльф. Послышались смешки. Я тоже фыркнула — неприятное чувство, зашевелившееся в груди при виде лучницы, от этих слов куда-то испарилось, сменившись немного злорадным торжеством.       — Вернулся на мою голову… — тоскливо проговорила эльфийка, возведя глаза к небу и словно вопрошая — чем же она провинилась перед высшими силами.