Наверно, в следующей жизни...

      Обиталище лесных эльфов чем-то напомнило мне студенческую общагу из прошлой жизни. Под землёй оказался целый город, состоящий из нескольких уровней. На каждом уровне располагались множество комнат, несколько шикарных купален и огромная кухня. В просторных коридорах то и дело попадались небольшие группы эльфов и эльфиек, слышались разговоры и смех. Нет-нет из-за закрытых дверей доносилось пьяное пение (я с удивлением обнаружила, что эльф «под градусом» отличается от человека в аналогичном состоянии только лишь количеством выпитого).       Оглядев всё это великолепие с плеча Тиннудора, весь первый день я провалялась в кресле, уткнувшись в мягкую спинку и не реагируя на внешние раздражители, придавленная нахлынувшей ностальгией и тоской по потерянному дому. Кое-как cправившись с гнётом тяжёлых чувств, я сбежала от бывшего попутчика, ведомая двумя целями: разыскать гномов, если они уже здесь, и увидеть-таки настоящего Леголаса. Тиннудор, впрочем, всё равно продолжал оставлять для меня еду — правда, доступ к ней теперь затруднялся различными ловушками. Я воспринимала это как довольно интересную игру, а когда однажды не смогла обнаружить капкан, просто-напросто начала добывать себе пищу напрямую с кухни.       Я невидимкой шаталась по «этажам» эльфийской «общаги», засовывая любопытный нос в каждую щель. За прошедшие дни я несколько свыклась с так и не пожелавшим слезть с моей лапки Кольцом, более того — с тех пор, как я в него угодила, я чувствовала себя на удивление бодрой и даже почти не уставала. Наверное, розовый заяц из рекламы батарейки «Дюрасел» чувствовал себя примерно так же. Стоило большого труда каждые сутки заставлять себя ложиться спать хотя бы на несколько часов — в прошлой жизни у меня был опыт употребления энергетиков, не хотелось бы снова испытать подобное. Вечно же таскать Кольцо на себе я не собиралась.       Леголаса я, разумеется, не нашла — здесь каждый второй эльф был светловолосым, и каждый первый повсюду таскал с собой лук. Зато, увязавшись за очередным кандидатом на роль принца, я попала на верхний уровень, где находились местная «администрация» и покои шикарной блондинки, которую по какому-то недоразумению здесь называли королём. Чисто из вредности и, чего уж греха таить, из зависти к царственной осанке и роскошной шевелюре я стащила из кухни какие-то ягоды и щедро размазала их по сиденью и спинке трона, после чего с чувством выполненного долга покинула королевский этаж.       От гномов тоже не было ни слуху, ни духу. Я просто с ума сходила от беспокойства, в тысячный раз припоминая картину кровавого побоища. Да, мы не нашли ни одного гномьего трупа. Но и после не натыкались ни на какие следы отряда, не могли же тринадцать гномов и хоббит бесследно испариться? Я облазила все коридоры подземного эльфийского царства, но нигде не нашла ни намёка на подземелья, в которых могли бы держать узников. В подслушанных разговорах эльфов гномы тоже не упоминались… Я уже всерьёз подумывала о том, чтобы удрать отсюда и попытаться разыскать дом Беорна, который во время нашего перехода Тиннудор обошёл десятой дорогой, но неожиданное происшествие заставило меня пересмотреть свои планы.       Совершая очередной обход владений лихолесских эльфов, я увидела, как из тронного зала спускается Тиннудор в сопровождении стражи, возглавляемой хмурой Тауриэль. Я всполошилась и бросилась следом за подозрительной компанией. Мелькнула дурацкая мысль, что это всё из-за моей шкоды, но я тут же отбросила её, как не выдерживающую никакой критики.       Впрочем, если бы не этот случай, темницу я бы точно не нашла. Туда вела искусно скрытая в стене дверь, отыскать которую непосвящённому не представлялось возможным.       За дверью оказалась довольно крутая лестница — я спускалась по ней чуть ли не кувырком, чудом не угодив никому под ноги. После недолгого спуска мы оказались в довольно-таки узком коридоре, освещённом несколькими факелами. По обе стороны его щетинились мрачноватыми решётками тёмные провалы камер — Тиннудора втолкнули в первую попавшуюся. Лязгнул замок. Стража, выполнив свой долг, удалилась, осталась только Тауриэль. Эльфийка устало привалилась к стене напротив решётки, заменявшей здесь дверь.       — Дурак, — тихо сказала она. — Он не слушает даже Леголаса, ты-то куда полез?       — Я хотя бы пытаюсь что-то сделать, в отличие от некоторых, — Тиннудор говорил вроде бы спокойно, но в голосе слышалась тщательно сдерживаемая ярость. Что у них там случилось? — Ты можешь сколько угодно рассуждать о дрянном положении дел, но палец о палец не ударишь, чтобы хоть как-то его изменить!       — Ну как, изменил? — ядовито спросила Тауриэль — похоже, злиться начинала и она. — Оттого, что ты будешь здесь сидеть, пауки перестанут приходить из Дол-Гулдура? Или, может, орки, желая искупить свою вину, примутся восстанавливать разрушенное? Вот чего ты этим добился, чего? Звания опасного смутьяна?       Пока она говорила, я пыталась проникнуть в камеру. К счастью, расстояние между прутьями решётки оказалось достаточным, чтобы небольшая кошка могла пусть с трудом, но протиснуться, и мои старания увенчались успехом. Ещё одна радость — Кольцо, зацепившись за решётку, наконец соизволило оставить меня в покое и с тихим звоном закатилось в щель под дверью. Я вздрогнула и опасливо оглянулась. Тауриэль была слишком увлечена своей речью и ничего не заметила, но Тиннудор, сидевший прямо на полу, низко опустив голову, увидел меня и быстро притянул за лапу к себе.       — Знаешь, Тауриэль, с некоторых пор я предпочитаю общество кошки. Хватит с меня королей, эльфов, и тебя в особенности.       — Что? — она наклонилась вперёд, разглядывая меня. — Тиннудор, что здесь делает этот комок шерсти?!       — То же, что и твои отношения с Его Высочеством, melon — просто-напросто существует.       Воцарилось неловкое молчание. Возникшее напряжение ощущалось почти физически — казалось, я нахожусь с зажигалкой в комнате с протекающим газовым баллоном, один щелчок — и грянет взрыв.       — Стража! — резко выпрямившись, вдруг крикнула Тауриэль. У меня даже уши заломило от её вопля. Послышались торопливые шаги и звон оружия. — Глаз с него не спускать, — уничтожающе прошипела эльфийка и быстро — даже слишком быстро — удалилась.       — Поздравляю, Мэо, — грустно засмеялся эльф после того, как тяжело грохнула потайная дверь, — мы с тобой сегодня разозлили самого лихолесского короля и начальницу его стражи.       Я понимающе фыркнула, потёрлась о его плечо. Я чувствовала, что эльф расстроен и подавлен, и, хоть и пытается хорохориться, совершенно не представляет, что ему дальше делать. Тиннудор усадил меня на подушку, сам устроился на полу, опустив голову на сложенные на краю кровати руки. Длинные светлые пряди оказались совсем близко, и я, не удержавшись, поддела их лапой. Какие мягкие…       — Лихолесье превращается в болото, — тихо заговорил он, не замечая, что я пытаюсь намотать его волосы на свою лапку. — Не знаю, что нужно сделать, чтобы оторвать наше Величество от его сокровищницы и сподвигнуть сделать хоть что-нибудь! — кулак глухо ударил по жёсткой постели, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. — Иногда мне кажется, что только я и Леголас думаем о том, что общая ситуация в Средиземье может повлиять и на эту глушь. А остальные только руками разводят — мол, мальчишки, что с них взять, повзрослеют, дурь выветрится… Я говорил с Митрандиром, Мэо, волшебник встревожен. Как и Элронд. Я надеялся, что их слова смогут заставить Трандуила хотя бы посмотреть по сторонам, в Средиземье дракон знает, что творится, а мы сидим в этой норе, время от времени отгоняя от неё пауков!       Сильно же допекли беднягу, раз он уже кошкам душу открывает… Мне очень хотелось хоть как-то его утешить, подбодрить, что ли, но что может сделать кошка? Только устроиться рядом и тихонько замурлыкать, позволяя тискать и гладить себя — не зря же говорят, что кошки обладают успокаивающим эффектом. Вот и проверим, правда это или очередная сказка для доверчивых граждан. Так мы и сидели: я старательно тарахтела, Тиннудор задумчиво перебирал мою шерсть, охрана негромко переговаривалась где-то снаружи — насколько я смогла уловить разговор, азартно резалась в кости.