Наверно, в следующей жизни...

      Интересно, сколько здесь ступеней? Я сбилась со счёта на пятьдесят какой-то, и это было пролёта три назад. Как же хорошо, что кошачья тушка позволяет оседлать любого понравившегося гнома — в данный момент это был Ори, — иначе бы давно уже свалилась где-нибудь бездыханной тряпочкой. Бильбо, бедняга, уже который пролёт пыхтит, словно паровоз на последнем издыхании, а вот гномам хоть бы хны — топают и топают себе, целеустремлённо глядя под ноги и изредка ругаясь, когда не защищённая магией каменная крошка начинала осыпаться под ногами.       Подъём закончился внезапно — очередной пролёт закончился довольно большой полукруглой площадкой, высеченной на уступе скалы. Что-то вроде балкона, только незащищённого перилами. Гномы сгрудились у стены, а я очарованно уставилась на тонкие серебряные линии, мягко очерчивающие контур двери, украшенной то ли рунами, то ли просто узором. Как красиво! Мне стало так обидно за своих спутников, которым не дано видеть это великолепие, что даже немного защипало в носу.       А солнце садилось чудовищно медленно. Ожидание — самая страшная пытка, когда на кону стоит будущее. Я честно попыталась избавить гномов от этого удовольствия, но все мои попытки заслуживали лишь недоумевающие взгляды.       — Торин, а ведь кошка что-то видит? — вдруг неуверенно спросил Бильбо, пристально глядя на мои прыжки под замочной скважиной. Я яростно закивала, радуясь, что хоть кто-то понял, что я не от избытка дури прыгаю, а с вполне определённой целью.       — И в самом деле, — нахмурился Балин. — Эта кошка увидела лунные руны, значит, вполне может видеть запечатанную магией дверь. Ты видишь скважину? — обратился он уже ко мне.       Мне стало жутко неловко под устремлёнными на меня взглядами, полными надежды, но я решительно кивнула и потёрлась об угол невидимой остальным двери. Плюшевый гном бережно, словно величайшую драгоценность, взял меня на руки и поднёс к тому месту, на котором я только что изображала попрыгунчик. Высоковато… Я немедленно свесилась вниз, Балин понятливо опустил руки. Спустя несколько минут я смогла дотянуться лапой до замочной скважины.       Странно… Под лапой что-то сдвинулось, но отверстия я не нащупала. Похоже, сама замочная скважина прикрыта какой-то пластиной, зачарованной так, чтобы светиться при совпадении определённых условий, в частности, последний луч Солнца, он же первый — Луны в день Дурина. А кошачье зрение просто видит магические линии.       — Но это же просто камень, — разочарованно воскликнул Кили, глядя, куда легла моя лапа. Я в ответ сжала когти, пытаясь зацепить заслонку и сдвинуть её. Почти получилось…       Торин ловко отодвинул нас с Балином и вставил ключ в замок. Я восхитилась его глазомером — вот бы мне так в прошлой жизни! Первые секунды ничего не происходило, а потом на месте магической линии появилась тонкая щель, и дверь медленно отворилась. Из темноты перехода пахнуло запустением. Не знаю, как у остальных, но у меня ощутимо мороз продрал по коже, взъерошив шкуру. Если я не поседела после бегства от хищника, то точно поседею сейчас…       Гномы сгрудились у открывшегося прохода, я благоразумно предпочла убраться в сторонку, согнав с места какую-то птицу, чуть не оглушившую меня возмущённым стрекотанием. Торин аккуратно, словно до конца не веря, провёл рукой по внутренней стороне двери, и мне не нужно было видеть гнома, чтобы представить недоверчиво-благоговейное выражение на его лице. Хорошо, если это просто восторг от соприкосновения с наследием предков, а не то, на что намекал Смауг в диалоге с Бильбо. Хотя… чего только не наговорит дракон влезшему в его святая святых вору, чтобы морально раздавить, поиздеваться, прежде чем превратить в хорошо прожаренную отбивную. Ему же там тоже, наверное, скучно.       Я ещё раз шуганула нахальную птицу, с наслаждением выплюнула Кольцо и улеглась на нём, намереваясь подремать. Устала я прилично, всё-таки нормальные кошки спят по шестнадцать часов в сутки, а не по шесть-восемь, как я. Вот так сразу Бильбо за камнем вряд ли полезет, а слушать восторженные ахи-вздохи дорвавшихся до утраченной родины гномов мне не хотелось.       — Нужно перенести сюда припасы, — голос Торина прозвучал в ночной тишине просто неприлично громко. Я вздрогнула и проснулась. — Мистер Бэггинс, я надеюсь, вы готовы выполнить работу, для которой вас наняли?       Тьфу ты, дуболом с официозом… Ну никакой душевной чуткости!       Однако, изрядно приунывший при виде открывшейся двери хоббит всё же немного взбодрился.       — Да, конечно, Торин. Я готов.       Кольцо подо мной недовольно завибрировало и, кажется, немного нагрелось. Совсем скоро я увижу дракона! Мелкая пакость, похоже, чувствовала, что я замышляю против неё, колечко стало ужасно тяжёлым, и в то время, пока я держала его во рту, у меня болела голова. При этом никакого внушения я по-прежнему не чувствовала, к счастью. А головную боль можно и потерпеть, благо, осталось недолго…       Теперь, когда дверь была найдена и благополучно открыта, гномы перестали нервничать и торопиться. Скорее, я бы сказала, они всеми силами оттягивали неизбежное свидание со Смаугом, иначе чем объяснить тот факт, что лагерь из лощины к подножию лестницы переносили аж пять дней? С одной стороны, это давало мне лишнее время подумать, что и как я буду делать с Кольцом, чтобы подставить его под струю драконьего пламени, с другой же — нахлынувший азарт требовал выхода, и усидеть на месте становилось всё труднее.       Но всё когда-нибудь кончается, закончился и перенос лагеря на новое место. Настал момент, когда я, внутренне обмирая от страха и предвкушения, последовала за Бильбо в тёмный провал потайного хода. Как дойти до сокровищницы, нам подробно объяснил и даже нарисовал Балин, поэтому сокровищницу мы нашли быстро. Причём я почуяла её ещё до того, как мы спустились на нужный уровень, когда общий запах запустения и тлена перебил более живой, но не ставший от этого приятнее отчётливый палёный душок.       С общего согласия первой в сокровищницу сунулась я. И обомлела, глядя на разбросанные прямо на полу гигантского зала драгоценности. И если золото просто воспринималось бесформенным сероватым нечто, то другие вещи, изделия гномьих ремесленников, буквально приковывали взгляд — здесь было множество зачарованных предметов. Как в полусне, я разглядывала голубоватые переплетения, опутывающие топоры, кольчуги, мечи, кинжалы… Мамочки, сколько же здесь оружия! А мирными ремёслами эреборцы вообще занимались? Хотя, с другой стороны, зачем накладывать чары на какие-нибудь драгоценные кубки, а вот использование магии в той сфере, где жизнь постоянно висит на волоске, вполне себе оправдано. Тем более, я когда-то читала, что гном способен создать зачарованную вещь лишь один раз в жизни, не помню, правда, к каким именно гномам это относилось, но вполне вероятно, что и к местным.       На дракона, безмятежно дрыхнущего посреди сокровищницы на груде золота, я вылупилась как на восьмое чудо света. Ещё бы, не каждый день увидишь сплошной сгусток магии — чего тут только не было! Напоминавшие ёлочную мишуру нити сплетались в заковыристые узоры, цепляясь за чёрную, как ночь, основу — н-да, если у меня и были сомнения насчёт Смауга (помню я, как подруга страдала по убитому дракону, свято уверенная, что можно было договориться, узнать причины нападения и всё разрешить миром), то сейчас они отпали все и бесповоротно. Передо мной было создание однозначно тёмное, предназначенное убивать, сеять ужас и разрушения.       Из ноздрей спящей твари то и дело вырывались огненные язычки. Хм, а ведь сунуть Кольцо ему в нос будет однозначно проще, чем в пасть… А ещё можно будет уронить его в коридоре, по которому будут удирать гномы и куда Смауг не преминет выпустить огненный шквал… Я ещё немного побродила среди мёртвых сокровищ и вернулась в коридор, в котором меня ждал Бильбо.       Путём нехитрой пантомимы я дала понять, что дракон спит, и путь относительно свободен. Хоббит кивнул и, вздохнув, шагнул внутрь. Второй раз я туда уже не полезла — мне было интереснее исследовать идущие над залом галереи. За Бильбо я даже особо не переживала — всё равно в итоге он разговаривал с драконом без Кольца и умудрился выкрутиться, и я не видела причин, почему сейчас всё должно было пойти иначе.