Наверно, в следующей жизни...

      Постепенно я пришла к выводу, что сидя возле костра среди ныне напоминающих цыганский табор жителей Эсгарота, ничего не сделаешь. Бард велел мне сидеть тихо и не лезть в «мужские» дела, но кто сказал, что я так и сделаю? Да и как-то привыкла уже сама разбираться с проблемами. Ага, с Кольцом, вон, разобралась уже… Ещё бы быть уверенной, что поганая мелочь действительно сдохла. Надеюсь, мне не просто так показали картинку с рушащимся замком.       В общем, я решила удрать и предупредить Торина самостоятельно. Руководствуясь принципом «решаю проблемы по мере их возникновения», полностью сосредоточилась на побеге от бдительного Баина, что оказалось вовсе не самой лёгкой задачей. Что бы ни сказал ему Бард, мальчишка воспринял возложенную на него миссию более чем серьёзно и буквально не спускал с меня глаз. Я же решила, что он отнюдь не железный и сделала вид, что сплю, а сама из-под ресниц наблюдала за своим соглядатаем. Ещё б кто предупредил меня, насколько это сложно — притворяться спящей долгое время и не уснуть при этом взаправду… Я до крови расцарапала себе руку, пытаясь отогнать непрошенный сон, пока Баин, как-то по-детски причмокнув, не свернулся калачиком напротив меня.       С полчаса я разрывалась между желанием немедленно вскочить и свалить куда подальше и пониманием, что следует подождать, потому что мальчик спит ещё слишком чутко. Но если ждать слишком долго, то сюда может прийти Бард, и тогда все мои планы окажутся погребены под симпатичным медным тазиком. Хочу обратно в кошку, насколько же это было бы проще! Какая я была дура, что мечтала стать снова человеком! Вот стала, и? Получила только лишние проблемы.       Наконец, я решила, что подросток спит достаточно крепко, осторожно встала, искренне надеясь, что организм меня не подведёт, и я самым идиотским образом не навернусь, поставив на уши весь лагерь. Так, вроде получилось, по крайней мере, я отдалилась достаточно, чтобы разглядеть меня от нашего костра и отличить произведённый мной шум от чьего-либо ещё вот так сразу было невозможно.       — Сигрид, девочка, как же я рада, что ты жива! — мне на шею с причитаниями кинулась какая-то молодая женщина с рыжевато-соломенными обгоревшими волосами. Блин… чего она так орёт-то, услышит Баин, и всё, конец котёнку. Я болезненно поморщилась, женщина, к счастью, поняла меня правильно и сбавила тон. — Твой отец — настоящий герой, он смог убить дракона! Не то, что наш градоправитель, — презрительно фыркнула она. — Этот только о своей казне и позаботился…       — Отец всегда считал, что градоправитель слишком беспечно относится к благополучию вверенного ему города, — осторожно сказала я, кое-как припоминая книгу и тоскливо косясь в сторону Горы. Откуда только выскочила эта тётка… — Простите, мне нужно проведать Тильду, её оставили с тётушкой Морин…       — Да, конечно, — закивала женщина. — Надеюсь, её сын всё-таки жив, и его скоро найдут. Ах, Лукас, он такой хороший мальчик! А каково бедняжке Морин, родители никогда не должны переживать своих детей…       Я поспешила уйти, не желая выслушивать новую порцию словоизлияний. Пронесло… Эта женщина запросто могла оказаться той самой Морин, что бы тогда началось — ужас просто! И так, чтобы не вызвать у неё подозрений, пришлось для виду поплутать между кострами, с риском нарваться на «отца». Люди кивали мне, кое-кто здоровался вслух и интересовался здоровьем семьи, я кое-как отвечала и спешила исчезнуть. Света агент ноль-ноль-семь, блин, Штирлиц недоделанный… Момент, в который мне удалось ускользнуть из лагеря и скрыться за холмом, я сочла чуть ли не четвёртым рождением.       Удивительное дело, вроде и трава ещё зелёная, и даже с кустов не со всех листва пооблетала, а попавшийся мне по дороге ручей подёрнут тонким ледком, да земля кое-где покрыта инеем. Я зябко закуталась в захваченную в спешке накидку. День Дурина в конце осени вроде бы? Я б сказала, что сейчас примерно середина октября, на начало зимы не тянет ну никак.       Дорогу к потайному ходу я помнила неплохо и даже смогла сориентироваться в полузнакомых предгорьях, но тут во всей красе передо мной встала вторая проблема: прячась от дракона, гномы дверь закрыли, а значит, попасть внутрь мне будет сложно. Конечно, там есть и другие ходы, но вот незадача — никто не озаботился снабдить меня подробным планом Эребора.       — Что ты здесь делаешь одна? Как Бард отпустил своего птенца в опасные горы? — услышала я тоненький голосок над самым ухом. От неожиданности я шарахнулась, едва не упав в заросшую чем-то колючим яму, и не придумала ничего умнее, чем спросить:       — Кто здесь?       — Эй, да вот же я, — в руку вцепились тоненькие коготки. — Сигрид, не найдётся немного крошек для старого приятеля?       Я потрясённо разглядывала небольшую пёструю птичку, чем-то похожую на скворца. На всякий случай осмотрелась, ища более адекватного кандидата в мои собеседники. Но скворец прищёлкнул клювом и внятно повторил вопрос. Мамочки! Со мной. Разговаривает. Птица. Крыша, ау! Здесь есть санитары? Пристрелите меня кто-нибудь, вдруг это заразно… Я начала нервно хихикать, постепенно расходясь всё больше и больше, и в какой-то момент с ужасом осознала, что не могу остановиться. Птица, испуганная неадекватной реакцией, поспешила убраться прочь, оставив меня наедине с подступающей истерикой.       Странно. Я лишь «слегка» паниковала, лёжа на носу дракона. Почти спокойно, с лёгкой грустью, восприняла пригрезившийся разговор Леськи с врачом. Тихо глотала слёзы, отвечая на вопросы Барда. Но говорящая птичка стронула лавину, и я безобразно сорвалась. Я рыдала в голос, колотя кулаками по земле, пронзительно хохотала как безумная, ломала колючие ветки невинно попавшего под раздачу местного шиповника… Пока не очнулась от звонкой оплеухи.       — Прости за крайние меры, иначе привести тебя в чувство не получалось, — Тиннудор был хмур и сосредоточен.       — Да делай, что хочешь, — горько сказала я, отстранённо разглядывая рукоятку его меча. — Хоть к Барду отведи, вот только подменыш ему даром не сдался…       — Что ты здесь делаешь?       — Что ты за мной ходишь?! — всхлипнула было я, готовясь зайти на второй круг бессмысленного слезоразлива, но поймала холодный зелёный взгляд и мигом психовать расхотела. Почему-то только сейчас в мою бестолковую голову пришло соображение, что этот эльф — не просто красивое лицо и статная фигура, он воин, которому не раз приходилось убивать. И которого наверняка раздражают излишне любящие себя жалеть идиотки.       — Мне спросить ещё раз?       — С птичкой разговариваю, — неохотно ответила я, размазывая по лицу слёзы и кровь с разбитых рук. — Видимо, колечко по мозгам дало, скоро буду как Радагаст, и без всяких грибочков!       — В роду Барда все знают птичий язык, — серьёзно ответил эльф, опускаясь рядом со мной на землю. — Говорят, кто-то из его предков был женат на Майа*…       — Тут есть индейцы? — вяло поинтересовалась я. За нервным срывом пришло полное опустошение, мне было всё равно, какую чушь нести, лишь бы заполнить тягучую чёрную дыру в душе.       — Кого? Я вообще-то не о том…       — Ну, индейцы, ацтеки, инки, майя. И ещё эти, как их… О, ирокезы! — пояснила я.       — Никогда не слышал о таких духах, — непроницаемое выражение лица на миг сменилось... растерянностью? — Так…       — Это не духи, это люди. Такие, краснокожие и в перьях, — зачем-то перебила его я и спохватилась. — Ты что-то хотел сказать?       — Заметила? — иронично хмыкнул мой самый лучший кошмар. — Не расскажешь, о каком кольце ты говорила?       Ну, я и выложила ему как на духу всё, что не рассказала во время первого допроса: и про недочитанную книжку, и за каким лешим меня понесло в гоблинские пещеры, и почему была какое-то время невидимой, и как оказалась верхом на драконе и что из этого вышло… Тиннудор какое-то время молча смотрел на меня, потом поднялся и протянул руку.       — Пойдём.       — Куда? — я шустро отползла в сторону и сделала попытку просочиться сквозь камень.       — К гномам! Тебя опасно оставлять без присмотра.