Наверно, в следующей жизни...

      Я недовольно хмурилась, бездумно теребя украдкой переданный мне Бильбо свёрток. Встреча с гномами прошла — хуже некуда. Доказательства того, что я и таскавшаяся за ними весь путь серая кошка — одно и то же лицо, они выслушали хоть и недоверчиво, но вроде опровергнуть не смогли, сдержанно поблагодарили за ценную информацию и дали от ворот поворот. Это было… обидно.       — А что ты думала, что они тебе торжественную встречу устроят? Это же гномы, они на свою территорию никогда чужих не пускали.       — Да знаю, — я вздохнула и, зашипев, смахнула с юбки выскочивший из костра уголёк — одежда Сигрид меня изрядно раздражала. Юбка путалась в ногах, собирала на себя всю возможную грязь и с удовольствием «ловила» огненные искры — я прожгла на ней уже не одну дыру. Бедные женщины Средиземья, и как они носят такое постоянно? — Неужели после всего, что было, я им чужая? — сдерживаемая обида всё-таки проскользнула в голосе.       Тиннудор соизволил оторваться от карты, которую изучал уже не менее получаса, и пристально посмотрел на меня. Я вспыхнула до корней волос и непроизвольно потянулась спрятать лицо в ладонях. Когда я была кошкой, находиться с ним рядом было намного проще. Можно было себе позволить многое из того, что в теперешнем моём положении было бы недопустимым и даже неприличным. Зачем он оставил меня с собой, ведь давно мог бы сдать Барду и не взваливать на себя лишние проблемы… Нет, определённый интерес ко мне с его стороны присутствовал, но я прекрасно понимала, что точно так же учёный смотрит на лабораторную мышь, которой только что вкололи какую-нибудь особо непредсказуемую гадость. Вот же… исследователь, вот возьму, ударюсь башкой о скалу, вселюсь в его тело и помру от нарциссизма!       — Не заставляй меня думать, что в кошачьей шкуре ты была умнее, — насмешливый тон неприятно резанул слух, так же он разговаривал с Тауриэль. — Хватит страдать, Сигрид, и посмотри, наконец, что тебе с такими предосторожностями всунул хоббит на прощание.       — Не называй меня так! — резко вскинулась я, заставив-таки себя взглянуть на него и собрав всё своё мужество, чтобы не отвести взгляда. — Хоть кошачьей кличкой зови, как раньше, только не Сигрид! И вообще, меня Светлана зовут.       — Никогда не слышал такого имени, — задумчиво произнёс эльф. Насмешки в зелёных глазах как не бывало, осталось только любопытство.       — Нормальное русское имя, — проворчала я, снова сжимаясь в комок, — «светлая», если переводить на понятный.       — Калина*, — усмехнулся он. — И всё-таки, давай посмотрим, что там передал тебе мистер Бэггинс.       Раз уж Светлана кажется ему чем-то запредельным, пусть будет Калина. Я тихонько фыркнула, вспомнив, что так звали завхоза у знаменитого Макаренко, но возражать не стала. Развернув тряпицу, я чуть не вскрикнула от удивления: в моих руках льдисто переливался всеми оттенками голубого и сиреневого крупный драгоценный камень. Игра солнечных лучей в прозрачных гранях завораживала, на камень хотелось смотреть и смотреть бесконечно… Внезапно мне стало стыдно за свой более чем скромный вид, та драгоценность, что уютно лежала сейчас в моих ладонях, была достойна окружения самого лучшего, что только есть во всех мирах!       — Аркенстон Трора, — услышав голос рядом с собой, я вздрогнула.       Наваждение тут же пропало, и я поспешила отбросить от себя камень, как если бы он был какой-нибудь лохматой гусеницей. Тиннудор подобрал зловредную безделушку, укоризненно качнул головой:       — Тебе ли не знать, что такими вещами не разбрасываются. Посмотри, что пишет мистер Бэггинс.       Я повертела в руках предложенный моему вниманию огрызок пожелтевшей пергаментоподобной бумаги и вернула эльфу.       — Я не умею читать по-вашему.       — Он пишет, что Аркенстон потихоньку сводит Торина с ума. С тех пор, как гномы вошли в сокровищницу, он словно помешался на этом камне, если не копается в золоте, то сидит на троне, ни с кем не разговаривая, кроме Балина.       Теперь ясно, почему Торин не встретил сам нашу «делегацию»…       — Заверни его обратно, — тихо попросила я, старательно отводя глаза и стараясь избавиться от настойчивого видения сказочно-красивых искр. Вот ты какое, Сердце Горы… А ведь получается, тому, что Кольцо на меня не действовало, я обязана вовсе не иномирному происхождению, а кошачьей тушке. И будь я тогда человеком, теряла бы тапочки, стремясь отнести эту дрянь её создателю и хозяину. Как долго я смогу держаться против Аркенстона?       — Думаю, ты справишься, — он что, мысли читает? Я повернулась и с надеждой посмотрела в совершенное лицо эльфа. Тот ободряюще кивнул, откладывая в сторону свёрток. — Трор сошёл с ума не сразу, а ведь он даже не догадывался о свойствах найденного камня.       — Я не знаю, как его уничтожить, — прошептала я, роняя голову на подтянутые к груди колени. — Дракона у нас больше нет, Ородруин неблизко.       — Аркенстон нашли в Горе, — задумчиво проговорил Тиннудор, вороша угли. — Возможно, если унести камень достаточно далеко отсюда, он потеряет свою силу. Может, что-нибудь подскажет Гэндальф. В любом случае, сначала нужно не пустить в Гору орков. Хватит с них и Мориа!       Зло хрустнула ветка — словно выстрел прозвучал. Я хотела спросить, почему он, эльф, так переживает за гномьи царства, но не решилась лезть под горячую руку с явно дурацким вопросом.       Той ночью мне снились голубые огни. Они манили за собой, но стоило подойти — отодвигались всё дальше, а я шла следом, даже зная, что там, за ними — бездонная пропасть. Серебристые отблески, отражённые от прозрачных граней самого прекрасного в мире драгоценного камня, лишали воли, не позволяя думать ни о чём, кроме себя…       Утро было немногим лучше — меня долго таскали по горам, пока, наконец, Тиннудор не решил, что площадка с отвесными склонами с двух сторон и узкой расщелиной-пещерой будет достаточно безопасным убежищем.       — Сюда вряд ли полезут, — сообщил он мне, осмотрев обрыв и расщелину. — И тебе, скорее всего, будет прекрасно видно, что творится внизу — ты же хотела увидеть, чем всё закончится.       — Что?! Я не хотела смотреть на битву, это же… — я чуть не расплакалась. Да мне даже описания таких сражений читать было тяжело, была у меня такая поганая особенность — все упоминаемые ранения чувствовать так, будто ранили меня лично. А уж смотреть… Да уж, одно хорошо — эта дурацкая впечатлительность разогнала терзающие меня колючие искры Аркенстона.       — Не хочешь смотреть — спрячешься, — отрезал Тиннудор. — Не потеряй камень. Когда всё закончится, я или Гэндальф заберём тебя.       Он бросил под притулившийся здесь же заиндевело-мшистый валун свой походный мешок и, не говоря больше ни слова, направился к спуску. А я вдруг подумала, что могу больше его не увидеть. Не в силах сдержаться, я бросилась следом, схватила за локоть… и мгновенно отшатнулась, встретившись с прозрачным зелёным взглядом.       — Не надо, Калина, — неожиданно ласково сказал он, перехватывая мою отдёрнутую было руку. Привлёк к себе, коротко обнял и, круто развернувшись, легко сбежал вниз по каменным уступам. А я осталась стоять, как стояла, зажмурившись и подставив пылающее лицо холодному зимнему ветру…