Я люблю тебя, и это правильно

Прохлада раннего утра проникла в комнатку и забралась под одеяло. Томаш продрог, но продолжал бороться с заученным алгоритмом вставать в пять утра, как это было принято каждый день в Храме. Он натянул одеяло до макушки, вздрогнул с тихим «брррр!» и постарался снова провалиться в приятную легкую дремоту, отвоёвывая свои законные пять минут. Однако одеяло самым невероятным образом резко улетело куда-то вниз, и жестокий, до ужаса и оцепенения знакомый голос грубо и властно отчеканил: — Встать. Смоук предполагал, что рано или поздно это могло бы случиться, но как бы он ни пытался подготовиться к этому дню, оттягивая момент возмездия за отсрочку, оправдательные слова беспомощным куском застряли в горле. Всё, что он мог — это подчиниться безропотно и мгновенно, как того требовали правила устава ордена. Эта жестокая наука помнилась на языке тела, которому через боль и пытки доказывали всю несостоятельность бунта и неподчинения старшим по званию. Томаш мог бы вступить в бой, он уже проклинал себя за разгильдяйство и несосредоточенность — нужно было стоять на посту, охранять Тундру, нужно было не терять бдительность, прекрасно зная, что время на выполнение задания и вышло. Сколько их? Это каратели во главе с его самым большим ночным кошмаром? Кажется, нет… Воин дыма вскочил с диванчика и, вытянувшись по струнке, сквозь едва разлепленные от дрёмы глаза рассмотрел опасный силуэт широких плеч. Незваный гость стоял напротив эненры один. Смоук позволил себе немного расслабленно выдохнуть — хороший знак для них. Гость стоял, сложив руки на груди, как всегда угрожающе сверля жертву разноса своими колючими карими глазами, и даже тот факт, что он был не в своей клановой форме, нисколько не смягчал его черты. — Я… могу объяснить, — попытался перевести на соклановца взгляд Томаш. Неслыханная дерзость говорить без разрешения обошлась ему уничижительным колким взглядом. — Плевал я на твои объяснения. Где цель? — низкий грубый голос не давал и шанса вставить хотя бы пару слов в свою защиту. — Я не раз говорил и тебе и Тундре, что ваши совместные вылазки всегда попадают под мою личную ответственность, и что в случае провала вломят всем. Какого чёрта я должен прикрывать ваши задницы, отказываясь от своих собственных миссий и рискуя своей репутацией? — Хан, я… — Никакой я тебе, на хрен, не Хан! — раздельно интонировано произнёс старший криомант. — Трое суток просрочки! Я могу понять, если бы тебе оторвало руку или ты потерял связь со связным клана. Допустим, последняя нестыковочка лежит в сточной канаве — нет человека, нет проблем — это я уладил. Но тогда с какой стати ты стоишь здесь передо мной целым и невредимым? Что с Тундрой? Томаш понял, что он попал в разряд тех ситуаций, когда старший брат позволил себе эмоции более сильные, чем простое беспокойство. Позволил их себе не просто так, а при постороннем человеке, более того — подчиненном. И как бы на нём хорошо не сидел этот строгий деловой костюм с рубашкой и галстуком, но Би-Хан оставался всё тем же головорезом и убийцей, который любое решение проблем сводил к насилию. Если ему пришлось убрать даже связного лазутчика клана, то дело принимало очень плохой оборот для всей компании. Опасность заключалась не только в неминуемом наказании со стороны клана, но и в самой реакции Саб-Зиро на новое «качество» младшего брата. Было страшно подумать о том, какую реакцию выдаст Би-Хан. Связь криомантов между собой была чем-то мистическим и потусторонним, странным и необъяснимым. Даже Куай Лиенг не мог до конца осознать, по какой причине он мог улавливать все настроения брата, как и он его. Эта была определенная степень эмпатии, позволяющая им влиять на чувства друг друга, оставаясь совершенно беспристрастными к чувствам других людей. Мир криомантов был тесен и ограничен существованием только их двоих. И как бы старший не пытался быть строгим и даже жестоким, он всегда беспокоился о своём единственном члене семьи. Порой эненра шутил про «память воды» или «чудесные инопланетные свойства» братьев ощущать настроения друг друга, но, насколько Смуок помнил, криоманты, всё же, были людьми. Очень необычными людьми, чьи судьбы были тесно переплетены между собой не только родством, но и стихией. Холод был исключительной силой, и демоны холода встречались крайне редко, можно было бы предположить, что эта связь возникла на фоне выживания их источника магической потусторонней силы, она словно пыталась спасти своих носителей от одиночества. Томаш не смел даже пошевелиться в присутствии Саб-Зиро. Би-Хан был куда крупнее, сильнее и опытнее — убегать от него было бы бесполезным занятием. Он нашёл бы брата с закрытыми глазами даже на другом континенте! Саб-Зиро был воплощением идеалов Лин Куэй, легендой всего Храма, и в его случае любой провал ставил крест не только на его репутации, но так же на карьере. Он уже выбился в элиту воинов, имел более широкие права и послабления, мог уезжать на миссии в любой город и пребывать среди людей как равный. В отличии от Куая, он легко контролировал свою стихию и не позволял смертным видеть легкие пары, исходящие от дыхания или рук. Он умел скрываться среди обычных людей и жить их жизнью. Целостный и идеальный кристалл, не знающий поражений — вот кем был Би-Хан. Конечно же его беспокоило внезапное неповиновение и исчезновение двух воинов клана. И пришлось ввязываться в это задание, придумывать легенду про то, что у Куай Лиенга и его способностей есть определенные проблемы в это время года, что он мог потерять сознание… Грандмастер пообещал строго наказать за слабость, поручая разбирательство не карателям, а родному брату. А ещё он не преминул упомянуть о том, что в Храме только Би-Хану прощалось такое позорное родство со слабаком Тундрой, и что больше ни у кого нет этого права быть в пределах клана семьёй. Би-Хан стиснул зубы, но проглотил и это. Так что Смоук умножил его злость и раздражения на шестнадцать и мысленно помолился, чтобы внизу на первом этаже было много свидетелей, которые не позволят Саб-Зиро заняться их наказанием немедленно. Смоук фактически был готов принять бой прямо в пределах этой маленькой комнатушки. Он прекрасно осознавал всю опасность, с которой непременно придётся столкнуться нежной хрупкой девушке, даже если она и была в прошлом почётным членом опаснейшего клана на Земле. Ступни эненры сместили центр тяжести, чтобы мгновенно в случае битвы успеть принять стойку. — Он ранен, — соврал эненра, за что тут же получил мгновенный прямой удар в нос. Би-Хан с оттяжкой нанёс второй удар, но уже в живот, и Смоука согнуло пополам. Кажется, кто-то подрастерял сноровку, раз это всё же произошло… — Второй — в качестве предупреждения, что дальнейшее враньё будет расцениваться как сопротивление. Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло, что пришёл я, а не каратели, и чего мне это всё стоило, — в словах старшего криоманта сквозила злость и раздражение, Би-Хан буквально разговаривал сквозь зубы. И это был ещё не предел его жестокости, о которой наслышаны все адепты Храма. — Да уж… действительно повезло, — шипел и кряхтел Смоук, медленно сползая на пол. Разбитый нос моментально заложило, кажется, Саб-Зиро вложил в первый удар все свои самые «тёплые» переживания, и теперь хрящ придётся вправлять. Что ж, не в первый же раз? — Оставь его! — прозвенел из проёма дверей в спальне высокий мелодичный голосочек. Тундра была полна решимости: растрепанная, сердитая, приготовившаяся к атаке, даже стойку приняла характерную. Маленькая тигрица, готовая атаковать. Это восхищало и пугало одновременно. — Это ещё что за шутки? — брови Би-Хана взлетели вверх от удивления. Путаться с женщинами позволялось только высшему элитному составу воинов, а здесь налицо были нарушения не только по срокам выполнения миссии. Саб-Зиро внезапно резко и громко втянул ноздрями воздух, словно хищник, который почуял добычу. Его привлёк чужой гнев и до любопытства приятный и тревожащий запах другого демона холода, более слабого и неопытного. Зрачки лучшего наёмного убийцы Лин Куэй опасно засверкали голубыми огоньками, а похабная улыбка не предвещала для любой женщины ничего хорошего. Колдовство продолжало действовать и распространять свои ядовитые и притягательные чары.  — Кто у нас тут? Так вот в чём дело. Я-то думал, что кого-то из них ранили, а они решили себе устроить секс-тур по городам Европы. Привет, куколка… Саб-Зиро опасно скалился, опершись предплечьем на косяк поверх головы девушки, и Тундра только сейчас поняла, что Смоук в качестве кавалера был не самым плохим вариантом. При виде Би-Хана хотелось сбежать, взять билет на ближайший самолёт и остаться жить на северном полюсе до второго пришествия Апокалипсиса. Куай Лиенг никогда даже и подумать не мог, что брат может выглядеть настолько непривлекательным для женского пола. Особенно сейчас, когда, кажется, готовился напасть. Чутьё подсказывало девушке, что демон старшего брата сделал неприятное поползновение в её сторону, будто мертвенно-холодной тенью с потолка прикоснулся к плечам. Так и вышло: Саб-Зиро не стал считать до трёх, у него на уме было только одно — убрать свидетеля, даже такого красивого, аппетитного и соблазнительного. Но прежде немного поразвлечься. Кажется, она не успела и пикнуть, как под тонкой длинной майкой оказались сильные пальцы, как настойчиво они коснулись голой груди и сжались уже где-то в области бедер и зада, исследуя её тело. — Самка… — плотоядно вдохнул запах её шеи Саб-Зиро, теряя контроль над своей замораживающей силой. По потолку стали распускаться сине-белые острые кристаллы льда. Это было совершенно необъяснимое поведение, будто криомант перешёл через человеческую суть, полностью отдаваясь под власть демона внутри себя. — Свалил на х8й!!! — внезапно не своим голосом заорала на него брюнетка, броском через спину отправляя грозного противника в полёт прямиком лицом в пол. Би-Хан не то, чтобы сильно удивился, он просто был не в том настроении, чтобы сталкиваться с подобным сопротивлением. И всё же, он не мог не ощутить знакомый приём на себе. — Кто ты?! Говори! — новая атака мастера льда была куда более яростной. Он в борцовском мостике выпрыгнул на ноги и навалился на девушку всем весом своего тела. По счастливой случайности она рухнула на кровать, которая весьма удачно оказалась у неё за спиной. Отбиваясь с писком и визгом, Тундра пыталась высвободиться из лап старшего криоманта, который весьма сильно удерживал её запястья над головой. — Это я, дебил! Я! Тундра! Смоук не мог больше бездействовать, он ворвался серым дымным вихрем в комнату, подхватил Саб-Зиро под плечи и оттащил от друга. Рискуя быть разорванным на части элитным соклановцем, он с силой постарался удержать его руки. — Это твой брат! Оставь его в покое! Мы напоролись на засаду какого-то колдуна, и теперь он вот такой!!! Всё, Би-Хан, остынь! Саб-Зиро замер, выпрямился и перестал сопротивляться в попытке дотянуться до брюнетки. С колдунами он имел честь быть знакомым и ненавидел их ещё больше, чем нарушение правил и устава Лин Куэй. Потом до его мозга дошёл тот факт, что его демон холода воспринял брата не просто как родственное создание, а как самку, на которую у него всё сработало весьма предсказуемо… Они сидели с Томашем за столом и курили взатяг. Глаза Саб-Зиро, шокированного тем, что могло случиться между ним и родным братом, не останови его вовремя, нашли что-то интересное в незримой точке на полу. — То есть я мог изнасиловать своего брата? Зашибенные каникулы, детки. Я принял его за криомантку… Нас слишком мало, чтобы упускать такой шанс для размножения и получения новых воинов-криомантов. Тундра, стоявший рядом, закатил глаза к потолку в легко читаемом «опять началось!». Саб-Зиро был помешан на поисках таких же, как они с братом, но все его попытки найти корни происхождения их далёких предков разбивались о недостаточность информации. Священная цель продлить свой род и найти достойную партнёршу для передачи такого редкого дара была для Би-Хана маниакальной идеей, которую он уже боялся никогда не воплотить. — И что вы теперь намерены делать, придурки? — очнулся от своего оцепенения Би-Хан. — В таком виде я вас в клан не потяну. И если всё, что вы говорите, правда, а я уже склонен в это верить, ибо… — он деликатно положил ногу на ногу, — … феромоны от неё такие, что я едва себя сдерживаю, что уж говорить о простых смертных, если криоманту с низким темпераментом тяжело. — Технически есть решение, но оно никому из вас не понравится, — гундосил Смоук, прикладывая к своему разбитому носу лёд. Он не знал, как рассказать о способе снять заклятие так, чтобы его тут же не запинали ногами оба воина холода. Но и вести отдельную подпольную игру в подобной ситуации было бы не очень умно. Томашу тоже было крайне тяжело реагировать на девушку спокойно, без посягательств на её личное пространство, однако что-то очень теплое и живое поселилось в его груди с того момента, как она впервые побывала в его объятиях. — Он должен переспать с тем, кого полюбит. Вот. Как-то так, — севшим голосом произнёс эненра, стараясь не смотреть в сторону криомантов. — Опять твои шуточки, противная ловеласина?! Ни с кем я спать не собираюсь! Вот ещё! Раскатал губу, — девушка обняла себя руками, будто закрывалась от сальных взглядов мужчин в свою сторону. — Ну, а вдруг тебе понравится? — мерзко хохотнул Саб-Зиро, пошло поиграв бровями. — У меня такой опыт имеется, что ты в обиде не останешься. Я буду нежен и заботлив, даже утром кофе тебе сварю, братишка. Ахахаха! — Брат! — всполошилась она словно кошка, которую напугали громким хлопком. — И ты туда же! Сам меня облапал в таких местах, что сказать стыдно! Полезешь ко мне ещё раз — мигом забудешь о детях — внесу коррективы в длину твоих амбиций! Хоть бы стыд какой был у тебя! Мне оптом жаль всех тех девушек, которые хоть раз согласились на твои ухаживания. Ты дикарь и невежа! — гнев Тундры был таким праведным и таким милым, что оба мужчины расплылись в зачарованной улыбке, словно смотрели на котят, играющих с клубочками. — А она хорошенькая, когда ершится, — умилительно проворковал Саб-Зиро. — Согласен! — подтвердил Смоук, проверяя свой несчастный нос на наличие перелома. Ему очень повезло, что даже хрящ в кои-то веки не пострадал. — Так что будем делать? Отбивать от неё толпы женишков или сами разберемся? Саб-Зиро внимательно посмотрел на белеющие костяшки сжатых в прелестные кулачки женских рук. Потом прикинул что-то в голове. Зря он так подтрунивал над братом. Если бы младший помнил мать, то, вероятно, посмотрев в зеркало, отпрянул бы от него. Би-Хан стал всматриваться в эти черты, глаза и волосы, и с неприятным леденящим душу чувством отметил, как Куай похож на мать сейчас. Это воспоминание заставило его устыдиться своих пошлых мыслей. Он глубоко вздохнул, что-то размысливая в своей голове. — Ну, теория не лишена смысла. Я категорически против инцестов, но, учитывая обстоятельства, готов предложить свои скромные услуги. Шучу, не смотри на меня так, Куай! Это слишком мило. Кхем! Итак! У любого колдовства есть свои пределы действия и времени. Что ещё сказал этот великодушный на издевательства над людьми маг? — Что артефакт превратится в пыль через трое суток. И что… что, если не поторопиться, то Тундра останется женщиной навсегда. У нас есть где-то примерно недели две, не больше, — Смоук наглым образом похитил из пальцев Саб-Зиро сигарету, затягиваясь одной сильной затяжкой. — Кстати, не знал, что ты куришь. — Закуришь тут с вами, — глаза старшего брата снова всмотрелись в родные черты. «Чертовски похож на мать…», — подумал Саб-Зиро. Такая же смелая, решительная и хрупкая. Он вернулся к разговору: — Это в Храме нельзя нарушать правила, а когда идёшь на миссию, то надо уметь прикидываться обычным человеком. Вам этого, пока, не дано, но начали вы весьма лихо. Тундра никогда особо не был за пределами Лин Куэй и мало что знает о внешнем мире, его и готовили в принципе к миссиям класса «Б», то есть миссия с сопровождением. Он, как и ты, Смоук, ещё не элитный воин, но о твоих похождениях я наслышан. Так что приступайте немедленно, и дело с концом. — Это прозвучало сейчас очень пошло, Хан, что-то вроде «плодитесь и размножайтесь», — эненра нервно хохотнул, докуривая до фильтра. Дым вился вокруг его пальцев, как дрессированный, обматывался серой змейкой и исчезал в ладони. Внезапность нарушила их мужской разговор. Если бы Саб-Зиро не обладал навыками ниндзя, то, наверное, полетевшая в его голову чашка смогла бы угодить точно в цель. Но он уклонился, успев обезопасить себя даже от разлетевшихся по сторонам осколков. — Какая нервная дамочка, — прокомментировал старший, видя, как постепенно по щекам девушки проступали горькие беспомощные слёзы. — Вы так рассуждаете, словно меня здесь нет, и я ничего не решаю! Словно я просто вещь, которую можно использовать, чтобы получить выгоду! — плакала и причитала она. — Боги! Как же хреново быть женщиной! Просто невыносимо! Никакого уважения и солидарности! Думаете, что это так просто взять и решиться с кем-то из вас переспать? Или, может, я в курсе, как это вообще происходит? В отличии от вас, я ни разу не… — Она захлебнулась слезами, прижала ладошки к глазам и отвернулась к стене, всхлипывая. Саб-Зиро не любил женских слёз и как-то сразу запаниковал. В последний раз его сердце так сильно огорчали только слёзы матери, которая протягивала к нему руки, когда отец увозил их из страны. Только в том воспоминании она кричала, иссушая душу страхом вечной разлуки. Смоук быстро откинул пакетик со льдом, который держал на переносице, в сторону и подошёл к напарнику, приобняв за плечи. Тундра ткнулась ему в плечо, доверяя свои переживания, досаду и обиду на слова брата. Она сделала это инстинктивно, без задней мысли, и Саб-Зиро моментально понял, что выбор сделан, остальное детали. — Хан, прекрати себя вести как мудак. Она должна как минимум подумать — риск очень велик. Если она выберет неправильно, то… то нам придётся её скрывать и как-то подстраивать смерть настоящего Тундры. Старший криомант встал из-за стола, постучал по нему легонько костяшками пальцев, что-то раздумывая и прикидывая. Его хмурые брови взметнулись вверх в беспомощном мимическом жесте, он с надеждой посмотрел на Смоука: — Я надеюсь, что вы справитесь с этим за несколько дней — дольше я вас прикрывать не смогу, мне нужно будет вернуть артефакт в Храм, чтобы он не рассыпался до этого момента. Провалить задание в вашем случае будет равнозначно смерти. Грандмастер не будет делать поправок даже на то, что вы одарённые стихиями. Поверьте, я на такое насмотрелся за свою жизнь. В лучшем случае все мы окажемся в карцере, а с меня к тому же ещё снимут нашивку элитного воина. Это всё, что я могу для вас сейчас сделать. Смоук, поручаю это дело тебе и очень надеюсь, что ты не накосячишь. Больше я никого спасать не буду. Воин дыма согласно кивнул, не замечая, как его пальцы помимо воли стали поглаживать дрожащую от переживаний девушку. Сердце Томаша бешено колотилось, он мог бы легкомысленно махнуть рукой и ответить, что ему «раз плюнуть!» и прочее, но на карту было поставлено что-то большее, чем банальный роман на одну ночь. Он думал о том, что будет с ними потом, как придётся смотреть криоманту в глаза и как снова переходить на дружеские встречи без лишних воспоминаний. Би-Хан забрал, что полагалось, и ушёл, оставляя на пороге легкую изморозь. Ему всё так же было сложно контролировать свою силу, чтобы не передумать и не выкрасть Тундру для решения своих надежд на будущее. Но воспоминания о матери охладили его пылкость. Саб-Зиро любил брата и относился к нему с пониманием, но мысли создать свою собственную семью и уйти из клана не покидали старшего криоманта. И всё же, он решил отступить, довериться недотёпе Томашу, поставив, таким образом, крест на личных перспективах. Смоук высоко оценил этот широкий жест настоящей любви и преданности старшего брата. Напарники завтракали молча, боясь начинать этот смущающий разговор. Тундра словно старалась спрятаться в чашке с кофе и водопаде прилично отросших ниже лопаток волос. Запах от девушки пьянил и кружил голову, будто звал прикоснуться к её белой коже, провести пальцами по тёмному шёлку волос на макушке. Томаш как-то неловко и нервно делал себе бутерброд с сыром, руки дрожали, а дыхание в груди перекрывалось от слишком уж, как ему казалось, громкого стука собственного сердца. — Он оставил нам немного денег, — нарушила неловкую тишину она, мило зачёсывая непослушную прядочку за ушко. — Всё же, мой брат хоть и не очень красивый, но с добрым сердцем. Я всегда это знала. — Да, согласен, его сложно понять. То носы разбивает, то спасает, то ультиматумы ставит. Я тут… кое-что придумал, чтобы решить нашу деликатную проблему, — очень осторожно и издалека начал Томаш. — Я понимаю, что у нас не так много времени и только одна попытка, но… Я хотел бы сделать всё, чтобы ты хоть немного полюбила меня, — он неверной рукой провел по своей шее, отвел взгляд, потом снова продолжил говорить. — Я бы хотел пригласить тебя на свидание, если ты не против. — А у меня есть выбор в данной ситуации? — съязвила она, допивая чай. Томаш пожал плечами. — Насильно мил не будешь, но я хотя бы попытаюсь. Например, попробую угадать, что тебе нравится, что может доставить тебе удовольствие. Только прошу, не надо поступать так, как делает большинство девушек — если тебе будет что-то нравиться, просто скажи это. Озвучь то, что для тебя приемлемо и приятно. Неприятное ты уже научилась демонстрировать пощечинами и броском через бедро — это я усвоил. Я хотел тебе показать ту часть города, которую ты не видела, и… — Я хочу мороженное! — внезапно выпалила она. — Самое необычное на вкус мороженное!