El Dorado

Плейлист главы: Breaking Benjamin – Angel fall Lifehouse – Crash and burn Lana Del Ray – Young and beautiful Halou -Honeythief Утро началось с того, что вместо привычного будильника Бэкхена разбудил Чанёль. Заговорщицки улыбаясь, младший скинул с него одеяло. Возмущаться спросонья - да и после того, что с ними было, - Бен не смог и вынужден был сесть на кровати. - Значит, так, хён. Будет Пак Чанёль тебя лечить. Своими методами. - А доктор Пак Чанёль в курсе, что пациент хотел бы поспать еще? – зевнув, парировал старший. Джокер фыркнул, натягивая толстовку. - В курсе. Но твой случай требует радикальных мер, хён, - он открыл дверцы шкафа, скептически оглядывая гардероб Бэкхена. – Нет, брюки и джинсы я выкидывать не стану, но всё остальное... - Не понял, - Бэкхен как-то напрягся, в его голову начинали заползать не самые хорошие догадки. – Выкидывать?.. - Ага. Тебе нужно сменить гардероб. Ну, или часть, по крайней мере. Все эти черные вещи... на меня они нагоняют тоску. - Ношу-то их я. - И что? В общем, не спорь. Ты теперь становишься другим человеком, хён. И мне всё равно, что ты об этом думаешь. Я твоя аскорбинка, или как? - Ну, аскорбинка. - Тогда просто доверься мне. - Я доверяю, но... разве от того, что я сменю шмотки, внутри станет легче? - Ты увидишь, - усмехнулся Пак. – Ну что, готов прогулять университет? - П-прогулять? - Ага. У нас очень важная миссия. Спорить с Чанёлем – себе дороже, Бэк уже в курсе. Вот он и не стал спорить, покорно поднялся с кровати, оделся и поплелся вслед за младшим. Тот шагал широко, так что пришлось останавливаться несколько раз, чтобы дождаться Бёна – не слишком охотно старший за ним шел. Но шёл, а это радовало. И вот перед ними магазин одежды. Глаза Бэкхена против воли вылезли на лоб. - К-куда ты меня привел? - За обновками, - Пак пожал плечами. – Ты заходи, не бойся, только... я тебе сам кое-что подберу, хорошо? - Пак, ты меня пугаешь. - Ну, пока ты в чёрном, тоже пугаешь, - фыркнул младший и потащил его за собой. Да, это был неравный бой между Бён Бэкхеном и Пак Чанёлем, где победил последний. Они прошли несколько магазинов, набирая новый гардероб старшему, а потом резко остановились у салона. - Теперь мы тебя покрасим, - злодейски расхохотался Пак. – И не спорь, просто представь, как охуеют все, когда завтра тебя увидят. - Ненавижу внимание... - Не спорь, сказал же, - его подтолкнули в спину. – Привет, Минхо, я к тебе! Навстречу им вышел вышеупомянутый Минхо – высокий парень с расписанными руками и яркой шевелюрой. Ну и пирсинг для полного счастья. - Здаров, ПакЧан! Опять краситься пришёл? - Ага. Дважды. - Дважды – это как? – удивился Минхо. - Это себя и его покрасить хочу. - А... короче, привет, я Минхо! – Бэкхену протянули руку для рукопожатия. Тот, все еще нервничая, ответил на этот жест и представился. - Бён Бэкхен. - И в какой цвет его покрасить, Пак? - Красный, - ответил Чанёль, зажимая ладонью рот начавшего возмущаться старшего, а потом наклонился к его уху и шепнул. – Ну же, доверься мне. Тебе понравится. - Мммых! – промычал тот, пытаясь убрать мешающую говорить ладонь. – Да пусти уже, доверился я! Просто... почему красный? - Тебе он пойдет, хён. - А... а ты в какой покрасишься? - Увидишь. - Джинри! – позвал Минхо. – Выходи, у нас тут два клиента, у тебя будет самый сложный. - Засранец ты, - из-за шторки вышла девушка, которая выглядела не в пример приличнее Минхо, без яркой покраски, дырок в теле и татуировок. – Привет, Чанёль. А это что за очаровательный мальчик? - Мальчик старше тебя и его зовут Бэкхен, - фыркнул Пак. – Поможешь нам? - Да запросто. Какой цвет? - Красный. - Красный так красный. Садись, Бэкхён-хён, буду тебя красить. Конечно, эксперименты с волосами у него были и раньше, просто не такие... радикальные, да и давно это было, но Бэкхён постарался не нервничать, пока девушка ловко красила его волосы в необходимый цвет. Зато он мог наблюдать за тем, как Чанёлю тоже красят голову. И Джокер, заметив, что за ним наблюдают, подмигнул старшему, улыбаясь широко. Бён покраснел и отвел взгляд, начиная рассматривать многочисленные плакаты. Когда он смотрел на себя в зеркало спустя пару часов, Бэк не узнавал себя от слова «совсем». Это словно другой человек смотрел на него из отражения. Не слишком яркий красный выгодно оттенял бледную кожу, придавая ей невинности и сексуальности одновременно, а если учесть, что Чжинри заодно и подправила чужую прическу, придав ей более растрепанный вид (подстригла она его иначе, только и всё)... Но – что было крайне неожиданно – ему нравилось такое изменение. Бэкхен взъерошил всё еще немного мокрую челку, подвинувшись ближе к зеркалу. А сзади на плечи положил свои ладони Пак, сменивший привычный старшему темный цвет волос на почти седой, смотревшийся вкупе с его внешним обликом очень даже... Бэкхен нервно сглотнул, видя в отражении выступившие вены на чужих руках и теплую улыбку. - Ну как, нравится? – спросил младший. - Да. Тебе идет... белый. - Я спросил про тебя. - Ну, я... я не знаю. Непривычно, но мне тоже нравится. - Завтра оденешь то, что мы взяли сегодня и будет новый Бён Бэкхен. - Еще кое-что, - встрял Минхо, протягивая коробку младшему. – Это то, о чем мы с тобой недавно говорили. - Ага, спасибо. Закончив со сменой цвета волос, парни пошли домой. Откровенно говоря, все эти прогулки по магазинам вымотали Бэкхена и он устало плюхнулся на кровать, стоило только переступить порог комнаты. Пока Пак разбирал купленное и убирал в шкаф, складывая одежду на чужие полки и немного на свою, старший в наглую валялся на животе, прикрыв глаза. Лежал тихо, молча, почти не шевелился. Пока на него не плюхнулись. Вот в самом деле, прямо на него. Бэкхен возмутился. - Йа, я тоже устал, хён! – парировал Пак, пихая старшего ближе к стене. - И вообще, ты лежал, вот и лежи молча! Я рядом поваляюсь. - Рядом – это не значит закинуть твою руку мне на спину! – пыхтя, парировал Бён. - Она ж не тяжелая. И вообще, ты же говорил, что вены на моих руках тебе нравятся. - Предположим. - Ну, судя по тому, как ты смотрел на меня в салоне... - Пак Чанёль! - Да тихо ты, просто лежи. Я тебе не мешаю, - Пак тяжело вздохнул, больше притворяясь. – Устали же оба. Пришлось лежать, да и возмущался Бэкхен уже скорее для проформы, по сути привыкнув, что в его личное пространство никто до Чанёля так нагло не вторгался. А раз оба устали от походов по магазинам, то и задремали достаточно быстро. Хотя младший даже и не планировал. Но – вот поди ж ты, уснули. Пак открыл глаза, пару раз сонно моргнул, видя перед собой потолок и выдохнул. На груди была странная тяжесть и, чуть скосив глаза, парень увидел красную макушку Бэкхена, трогательно пристроившего голову на груди соседа. Еще и ладошки под щёку сложил, ну точно щеночек или маленький ребенок. Чанёль, с несвойственной для себя нежностью и очень аккуратно, провел ладонью по свежеокрашенным волосам. Так, чтобы не разбудить. Бэк не проснулся, но вздохнул судорожно и прижался ближе. Младший выдохнул сквозь зубы, потому что его тело грозило отозваться вполне ожидаемой реакцией. И он стал вспоминать правила решения логарифмических уравнений, чтобы не думать о том, как соблазнителен и очарователен Бён во сне, как прижимается доверчиво к нему... Когда Бэкхён проснулся и осознал, что спал всё это время на груди Чанёля, он, молясь о том, чтобы младший спал и ничего не узнал, поднял глаза. Молитва не удалась. Пак лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок, одними губами что-то проговаривая. - Чан... ёль? – тихо выдохнул старший. - А? - тот посмотрел на него. – Извини, я тут про логарифмы вспоминал. - Ох... зачем тебе вспоминать логарифмы? - Пришлось, знаешь ли, потому что кое-кто так сладко спал у меня на груди, - горячая ладонь Чанёля скользнула на затылок Бэка, взъерошивая волосы. – А у меня встал... - Пак! – Бён хлопнул его ладонью по груди. – Извращенец... - Я не вру, серьезно встал, - глаза были на самом деле честные. Не врал Джокер. - Чанёль... - Ну, блять, ты красивый, а с красными волосами так вообще, секси! Сам не знал, что так получится, вот щас и боюсь завтра тебя выпускать в люди. А ну как возьмут и изнасилуют... слушай, я перед первой парой сгоняю за перцовым баллончиком, а? - Пак! - Ну чё сразу «Пак»? Чуть что, сразу я! Блять, встал на тебя, говорю и всё! – Пак «обиженно» отвернулся. Смутившийся Бэкхен полез его успокаивать и никак не ожидал, что его опрокинут на спину и нависнут сверху. Темные глаза младшего смотрели внимательно, скользя взглядом по точеным скулам, по краснеющим щёчкам и припухлым губам. - Знаешь, как я хочу поцеловать тебя, моя Харли? – хрипло выдохнул Чанёль, не выпуская чужих запястий. – Джокеру нельзя без Харли Куинн, правда. А я хочу поцеловать тебя. Можно? Бэкхен не знал, что ему делать, круглыми от шока глазами глядя на нависшего над ним парня и даже не пытаясь вырваться, как должен был сделать, по идее. Да и что он, в конце концов, не заслужил побыть хоть немножко счастливым? - Можно, - выдохнул старший, почти сразу чувствуя на своих губах чуть шершавые, явно обкусанные, но до ужаса нежные Чанёлевские. Джокер знал, что делал, целуя умело и ласково, не переступая границ, но даруя неожиданное успокоение своим поцелуем. Его руки уже не держали чужие запястья, но нежно поглаживали их кончиками пальцев. Шаловливый язык поочередно облизывал то нижнюю губу Бэкхена, то верхнюю, но дальше не лез. Поцелуй закончился, когда перестало хватать воздуха. Чанёль, облизнувшись, посмотрел вниз, на разомлевшего Бэкхена, с прикрытыми от удовольствия глазами. - Любил ли я хоть раз до этих пор? – выдохнул Пак. – О нет, то были ложные богини. Я истинной красы не знал отныне... - Шекспир, - улыбнувшись, но не открывая глаз, сказал Бён. – «Ромео и Джульетта», я знаю. - Я тоже люблю читать книги, Бэкхён. - Ты получил мой первый поцелуй, Чанёль. - Я рад, что сделал это первым, - тоже улыбнувшись, заключил Джокер. – Что никто и никогда до меня не касался этой нежной кожи, этих пухлых губ... ты, блять, с ума меня сводишь. - Кажется, ты меня тоже. - Кажется?.. - Если у меня он есть, чтобы ты меня с него сводил. Но... что это значит, Чанёль? - Это значит, что я Джокер, ты моя Харли Куинн и никто никогда не сможет нас разлучить. - Никогда не говори «никогда». Всё преходяще и люди смертны. - Люди? Возможно. А еще они глупы и за своим эгоизмом не видят главного. Не видят чистоты, красоты и истины. - Ты-то сам их видишь, чтобы сметь судить других? - Вижу. В глазах напротив. В тебе есть истина, в тебе есть красота и ты самый чистый, самый невинный человек из всех, кого я когда-либо видел. - Чанёль... - А будешь спорить, я тебя поцелую. Снова. - Ну и угрозы... - С тобой по-другому нельзя, - Пак пожал плечами и откинулся на спину, перетягивая старшего себе под бок так, чтобы тот оказался лежащим на нём. Бэкхен противиться не стал, сам себя не понимая. Что же они натворили? Как теперь быть? - Дурацкий вопрос, кстати, - фыркнул младший. – И да, у тебя всё на лице написано: что делать, куда бежать, где прятаться... не отпущу я тебя, не надейся даже. - Вот так просто? - Вот так просто. Понимаешь, это сами люди усложняют всё, а на самом деле, все отношения – штука простая. Когда любишь, ты принимаешь человека таким, какой он есть, со всеми его недостатками. Но нет, надо его под себя переделать... - А что делаешь ты, Чанёль? Разве не пытаешься меня переделать под себя? - Не пытаюсь. Я хочу вернуть того Бён Бэкхена, которого встретил в школе. Того, чья улыбка была как солнышко. Того, кто заряжал позитивом. Того, кто улыбался мне, толстому президенту клуба любителей хорьков. - Не толстому, - ворчливо отозвался Бэкхен. – А пухленькому. Зато смотри, каким ты сейчас стал. Мечта любой девчонки с ногами от ушей. - А может, лучше твоя мечта? – с хитрым прищуром поинтересовался младший. – Или ты думаешь, я просто так пытался пробить стену, которой ты себя окружил? - Ч-чанни... - Теперь ты всё понял? - Понял... - Будешь меня за это ненавидеть? - Не буду. - Ну вот и молодец, - Чанёль аккуратно приподнял чужой подбородок и как-то по-особенному нежно коснулся чужих губ своими. С каким же наслаждением старший ответил на этот поцелуй, ловя себя на мысли, что настойчивость Пака стала слишком необходимой для него, Бэкхена. И, в самом деле, как он и раньше подумал – неужели Бён не заслужил немножечко счастья? Учебная неделя в самом разгаре, а они пропустили вчерашний день. Не без причины – старший знал, что так было нужно. Но когда они вдвоем переступили порог аудитории и скинули синхронно капюшоны своих толстовок, многие ахнули, не веря своим глазам. Когда-то Бён Бэкхен не носил абсолютно всё черное. Он любил яркие краски, искусно подчеркивал свои глаза подводкой (в разумном количестве), походя на ольджана. Раньше он привлекал внимание, потом – нет. Одеваться старался так, чтобы его не особо замечали. И вот теперь – резкая смена не просто шмоток, еще и цвета волос. Порог аудитории словно другой человек переступил. А еще и рука Джокера, закинутая в публично дружеском стиле на его плечи (хотя на самом деле младший сделал это по-собственнически) прибавляла людям поводов пошушукаться. Особенно забавно было наблюдать вытянутое лицо Тэхена (его группа и группы Бэкхена и Чанёля иногда сидели на совместных лекциях). Гордо подняв головы, парочка прошествовала на свое место и села за парту. Пока не началась лекция, Бэкхен аккуратно выложил из рюкзака (с миньонами, кстати, как и его кеды) все нужное – тетрадь, ручку и учебник, - то его сосед и теперь парень, по всей видимости, ограничился только тетрадью и ручкой с погрызенным колпачком. Ну да, была у него привычка вредная, откровенно бесящая Бэка – грызть колпачок в тот момент когда Пак задумывался. - Ты чего учебник не взял? – удивленно спросил Бэкхен. - Зачем? - Как зачем? Но лекция же... - Если что – спишу у тебя, - младший пожал плечами и чуть скосил глаза в сторону. – Ох, зря я перцовый баллончик не взял, надо было... - Не начинай. - Но они на тебя пялятся! Слушай, а если я тебя при всех прям в губы, они отвянут? - Пак Чанёль! – возмущенно прошипел старший, треснув того по лбу своей ручкой. Младший хохотнул, но умолк. Да и вообще, про перцовый баллончик он заикнулся просто так. Его самого достаточно, намного лучше любого перцового баллончика. Еще и нецензурной бранью покроет, с него станется. Тэхен, глядя на эту идиллию, всё понял. В свое время, когда Бэкхен, считавший его лучшим другом, признался в своей ориентации, в том, что ему нравятся больше парни, чем девчонки, Тэ сначала посмеялся как над смешной шуткой. Потом опешил. Потом почувствовал сильную неприязнь. И всё вместо того, чтобы поддержать, принять как данность – потому как в случае с Тэхеном, Бэкхен воспринимал его как брата, а не как объект сексуального желания. И вот теперь, глядя на то, как Чанёль смотрит на старшего с недостаточно хорошо скрываемой нежностью, в душу Тэ закралась зависть. Чёрная зависть, граничащая с ненавистью. Он не успел спрятать эти эмоции поглубже, когда Джокер обернулся и посмотрел прямо в его глаза, и взгляд Пака говорил только одно «только посмей хоть как-то навредить моему Бэкхену – и ты самый настоящий труп». Несмотря на свой разгильдяйский образ, Тэхен идиотом не был и намек понял. Да и первобытное чувство самосохранения дало понять, что лучше послушаться Джокера и не рисковать своим здоровьем. К счастью, сам объект «защиты» взгляда своего новоявленного парня не видел и в таком ключе провел весь день, когда никто и слова сказать не мог. Ну прошел слушок по универу, что теперь псих Бён встречается с Джокером. Кто-то ахал, кто-то смеялся – но равнодушным никто не остался. Когда вечером, после всех пар, они переступили порог общажной комнаты, Бэкхен моргнуть не успел, как оказался прижатым спиной к стене, на его губы буквально напали со страстным поцелуем. О, кажется, Чанёль держался слишком долго... Но требовалось кое-что прояснить и поэтому (только поэтому!) старший уперся руками в его плечи, отодвигая. - Послушай, нам надо поговорить. - Самое время для разговоров, - криво усмехнулся Пак, облизывая свои губы. – Ну хорошо, давай поговорим, хён. - Кто я для тебя? - Моя Харли. - Мне это мало о чем говорит. Мы с тобой что, теперь встречаемся? - Удивительно, что ты так этого и не понял, солнышко, - мягко улыбнулся. – Да, мы встречаемся, ты мой парень, я твой парень, мы будем трахаться как кролики и заниматься любовью как в «Титанике», и у всех твоих завистников рожи от удивления скуксятся. Так тебя устраивает? - Пункт про кроликов – не очень, - краснея, признался Бён. - Ну хорошо, про кроликов пока опустим. И вообще, раз мы уже поговорили, я могу тебя поцеловать? - Да что ты всё время спрашиваешь?! – возмутился старший и его рот тут же накрыли горячими губами, целуя. Как говорится, так нашёл свою Харли Джокер, так он создал ее, окунув в химикаты (если верить комиксам). Чанёль, конечно, ни в какой химии Бэкхена не топил, но он вытащил старшего из депрессивного состояния, а значит, создал его заново. И это значит, что они нашли свой путь в Эльдорадо.