Свободный полёт

Утро встретило Мерлина почти проспанным завтраком и зверским голодом вместо похмелья. Времени на душ не оставалось, поэтому он реактивно застёгивал рубашку под ехидные комментарии любимой жены — свеженькой, уложенной и одетой в выглаженную форму. — Нет, ну ведьма же! — бурчал Мерлин, пытаясь причесаться одной рукой, другой натягивая ботинок. — Что, так и пойдешь? — Моргана смерила его скептическим взглядом. — Только вода исправит твою причёску. Может, всё же в душ, а я возьму еды и на тебя? Мерлин уже хотел согласиться, но воскресенье снижало практически до нуля шанс получить выговор за неуставной внешний вид. — П-ф, кого я здесь любил, кроме тебя? А ты меня и не таким видела, — он ещё больше растрепал шевелюру пальцами, поняв бесполезность манипуляций по приведению хаера в порядок. Так он стал похож на подростка-распиздяя, коим и являлся когда-то в школе. — Пошли? — Мерлин задорно улыбнулся Моргане и, схватив её за руку, потащил на завтрак. Столовая на первом этаже кампуса была заполнена почти наполовину, чему сразу же нашла объяснение Моргана, кивнув на вывеску на двери. В воскресенье — свободный от занятий день — часы работы сдвигались на час. В центре за столом сидела компания, состоящая из нескольких их одногруппников, чьих имён Мерлин так пока и не запомнил, и, что ни странно, Гвейна и Артура. При их появлении последний поднял взгляд и на несколько секунд завис, явно недоговорив начатую фразу, впившись взглядом во взъерошенного Мерлина. Гвейн тоже их заметил. Он — обычно улыбчивый — нахмурил брови и что-то сказал на ухо напарнику, дёрнув его к себе за это самое ухо. Мерлин решил не анализировать странное поведение лётной пары, но мелькнувшая в карих глазах ревность его немного обескуражила. А только ли лётной? Но об этом он тоже предпочёл не думать, садясь рядом с Морганой, занявшей место напротив брата, и переключил внимание на пышный омлет, а потом и вовсе забыл, когда Гвейн начал шутить и строить глазки смеющейся Моргане, а Артур весело, но без должного энтузиазма пытался его угомонить. *** В понедельник их разбили на двойки по схожему уровню. После вылета, когда только Зубоскал с Бродягой и они с Леди подстрелили Сталкера, их определили в одну группу. Вполне ожидаемо, но… — Вы поступаете в распоряжение старшего лейтенанта Пендрагона как старшего по званию. Будете делать всё, что он скажет, — выдал Глок. — А если он извращенец? Я не согласен! — насупился Мерлин. — А кто даст гарантию, что если он выше по званию, то, значит, разбирается лучше в пилотировании и стратегии боя. Моргана закатила глаза, а Гвейн радостно улыбнулся и дал «пять» ухмыляющемуся Артуру. — Лейтенант Эмрис, моё терпение не безгранично, — зыркнул из-под густых бровей капитан. — Меня мало волнуют твои проблемы с подчинением приказам, это армия, сынок, и здесь ты будешь делать то, что тебе приказали. Гарантий никто не даст, вам остается уповать на удачу или молиться, чтобы руководитель группы не оказался недоучкой или самодуром. И уже это — жизнь. Всё, что я могу вам сказать: вы знали, куда шли, господа. Поэтому ваша задача сейчас состоит в том, чтобы стать первоклассными пилотами и в период военных действий не оказаться неподготовленным идиотом. И неважно, будете вы отвечать только за себя или целую группу. Вы уже отвечаете за свою страну. *** — Какой план, кэп? — иронично спросил Мерлин по выделенному каналу, подлетая к заданному квадрату координат. Ему всё так же не нравилась мысль подчиняться приказам Артура, хотя рационального объяснения этому факту он не находил. Язвил, строил из себя клоуна, зубоскалил — даром, что Зубоскал здесь совсем не он — и нарывался, но объяснить причину своего поведения не мог даже себе. То, что много лет назад Артур в приказном тоне велел ему не попадаться на глаза и теперь все его приказы будут вызывать отторжение, Мерлин считать доводом не хотел, а то, что он терпеть не мог быть зависимым и ведомым, в армии вообще не учитывалось. — Смотреть в оба, — хмыкнул в наушниках Артур и вынырнул из облака прямо перед носом их самолёта, сделав пижонскую петлю и сменив курс. — Хэй! — крикнул Мерлин, провожая серебристый хвост взглядом. — Они только что нас подрезали! Леди, почему не предупредила? — Расслабься, Мерлин, я их видела, просто решила поддержать шутку. — Вы сговорились заранее? — Ну-у-у, если скажу, что Артур поймал меня в ангаре, пока ты психовал и пытался разговаривать с механиком, я, пожалуй, совру. Да ладно, тебе нужно немного расслабиться, чтобы стать ведомым в связке с Артуром. Просто доверься ему. — Засёк цель, передаю координаты, — включился Бродяга, прекращая дурачество и настраивая всех на работу. — Получила, — отрапортовала Леди. — Я отвлеку его на нас, а вы заходите с тыла, — отдал распоряжение Зубоскал. Такой приказ пришёлся Мерлину по душе. Заходя в вираж, он понял, что его отпустила эта непонятная тяжесть и пришло осознание, что Артур — не самодур, а ещё теперь, вроде как, его друг, поэтому всё будет в порядке. Глубоко вздохнув, Мерлин сделал несколько горизонтальных нисходящих винтов, выходя на удобную позицию. Как и обещал, Артур вилял перед Сталкером, давая их «Тайфуну» прицепиться на хвост противника. Капитан Глок практически сразу засёк преследование и, бросив цель, принялся уклоняться от готового навести прицел истребителя. — Вёрткий гад, — выругался Мерлин, ныряя за ним то выше, то ниже изначального горизонта. — Я же тебя всё равно поймаю. — Он не ошибётся, как в прошлый раз, — подала голос Моргана. — Не давай ему свернуть, будь агрессивнее, руководи его траекторией, — велел Артур. — Стараюсь. Мерлин, маневрируя, не прочитал ход Сталкера, который сбавил скорость и прицепил его к хвосту, не давая прицелиться. — Чёрт! Я слишком близко подошёл, — прорычал Мерлин. — Понял. Давай так, я обхожу по дальнему радиусу и выйду на огневую позицию через двадцать секунд, веди его на десять часов и уходи выше и правее. — Есть. Мерлин выполнил всё в точности, как приказал Артур. Сместившись, он увидел, что тот, пройдя ниже под брюхом Сталкера, а затем полупетлёй выходя в полубочку, оказался на высоте противника у него на хвосте. — Йе-ха! Птичка в клетке, — проорал Бродяга, оглушив Мерлина вместе с радостно улюлюкающей Морганой. Сталкер увлёкся Мерлином, не просчитав ход Зубоскала. — Отличный Иммельман*, — похвалил Мерлин Артура. — Блестящий Иммельман, Зубоскал, — на общей частоте повторил похвалу Глок и велел: — Возвращайтесь на базу, — в его голосе слышалась совсем не досада, а улыбка наставника, чьи ученики в очередной раз превзошли учителя. А может, он немного им подыграл, оставляя маленький шанс на выигрыш, и они грамотно им воспользовались. — Спасибо за работу, господа, кажется, у нас неплохо получилось работать в команде. Отдельное спасибо буке-Мерлину, что всё-таки доверился, — прозвучал довольный голос Артура. — Ты адекватный ведущий и действовал так, как поступил бы я сам, поэтому мне не пришлось насильно себя перегибать, — признал Мерлин. Это действительно было так. Приказы Артура не вызывали отторжения, с ним было комфортно летать. «С ним тебе было комфортно в любой ситуации. Он отлично тебя чувствует», — напомнил ехидный внутренний голос. — И ещё… Знаешь, Мерлин, Леди чертовски права, по радиосвязи у тебя действительно очень сексуальный голос. Впереди летящий истребитель ушёл в пике и устремился к горящей огнями взлётно-посадочной полосе. — Это что сейчас было? — ошалело спросил Мерлин, переключаясь на внутрибортовой канал. — Я не знаю, — также ошарашенно ответила Моргана. — Артур… флиртует? — в её голосе послышалась улыбка. — С твоим мужем, — резко припечатал Мерлин, заходя на посадку по соседней полосе. Он много рассказывал Моргане, был с ней откровенен почти полностью, но Артур был его давно забытой тайной, которую он хранил только в своей голове и паре фотокарточек в альбоме, валяющемся у мамы на чердаке, чтобы не было соблазна посмотреть. Он вычеркнул Артура из своей жизни много лет назад, заставил себя забыть, но… Эти мягкие нотки в хрипловатом от радиочастот голосе… Мерлин не хотел признаваться себе в том, что сволочь-Пендрагон всё так же действует на него. Восхищает, завораживает, покоряет. Берёт в плен одним только тембром. Только не понятно, зачем это надо самому Артуру. *** В раздевалке перед душевой гомонила третья лётная группа, та, что перед ними — вторая, была уже в воздухе, поражая капитана Глока своими умениями. Мерлин зашёл в помещение с металлическими шкафчиками, точь-в-точь как в старшей школе, значительно позже своих компаньонов. Гвейн стягивал остатки снаряжения чуть левее, а Артур уже ушёл мыться. Открыв свой шкафчик, Мерлин с облегчённым вздохом скинул амуницию и затолкал на нижнюю полку, только потом заметив, что из дверцы вывалился бумажный самолётик, сложенный, по-видимому, из записки. «Прошу прощения за последние слова в эфире. Немного заигрался и забылся. Воспринимайте как неудачную шутку, которой это всё и было. А.» И как это понимать? Его флирт — это шутка? У Мерлина шарики за ролики начали заходить. Ну почему с тех пор, как оказался рядом с Артуром, он находится во власти непонимания — себя, своих реакций на него и его самого. Сердце стучало как заполошное от всё ещё гуляющего по венам адреналина пережитой схватки и после этой записки совершенно не собиралось успокаиваться, работая на износ. Мерлин ещё раз вздохнул, стаскивая рукава лётного комбинезона. Тело дышало отголосками воздушного боя, было наполнено силой и бодростью, но как же он морально устал. Тяжесть всех роящихся в голове мыслей просто придавливала, размазывая мозги по стеночкам. Артур эмоционально выпивал его по капле, и самое ужасное, что он с охотой отдавал каждую. Гвейн хлопнул дверцей, нарушая тишину раздевалки. Оказывается, следующая группа уже успела выйти, а он и не заметил. Проходя мимо, Гвейн бросил на него нечитаемый взгляд и скрылся в клубящемся влажном паре из открытой двери в душевую, где голый Артур стоял под упругими струями, ласкающими его сильное поджарое тело так, как сейчас с удовольствием ласкал бы его губами и руками Мерлин. — Блядь! — выругался он, с силой захлопывая шкафчик, разрывая сложившийся в голове образ противным металлическим лязгом. Наверно, душ ему сейчас лучше не принимать. *** Следующие две недели Мерлина и Артура не ставили в одну связку, распределив группы так, что первый номер — Зубоскал и Бродяга — работал с последним, второй — он и Леди — с предпоследним и так далее. Капитан испытывал на них разные методики обучения, вынуждая сильных натаскивать более слабых, параллельно совершенствуя мастерство пилотажа и командования. Теперь уже Мерлин стал ведущим и считал, что по праву заслужил эту роль, хоть другая пара парней носила такие же звания, имела больше опыта, но уступала в мастерстве. Неприятно было отметить, что с Артуром леталось куда комфортнее, ведь он не зря занимал лидирующую строчку рейтинга. Ни в небе, ни в раздевалке они не пересекались, иногда встречаясь в столовой и в учебных кабинетах. Артур больше не пытался флиртовать даже в шутку, вёл себя так, как обычно ведут друзья — улыбался, подкалывал, рассказывал детские истории про Моргану, заставляя ту наравне с Мерлином и Гвейном хохотать на весь корпус и просить брата немедленно заткнуться, иначе она выдаст и его секреты. И, конечно же, выдавала, вызывая новые приступы смеха. Большинство историй Мерлин уже знал. Оказывается, Артур не скрывал от него своих тайн. И это открытие кольнуло в груди иголочкой тоски. Мерлину даже стало казаться, что там у него вместо сердца портновская подушечка для булавок, а Артур каждым словом, улыбкой, взглядом втыкает очередную. Нет, он говорил, без всяких намёков, светло и дружелюбно улыбался, просто смотрел на Мерлина: иногда открыто, иногда с хитринкой, иногда задумчиво, а иногда казалось, что щемящая нежность отражалась в глазах цвета сонного неба. Небо — то, что Мерлин любил больше всего в жизни. И уже много лет у него не было конкурентов. *** Выжав из связок-двоек всё возможное, Глок переключился на тройки и рэндомным методом объединил в группу Мерлина с Леди, Зубоскала с Бродягой и пару Ланселот – Персиваль, занимавшую седьмую позицию рейтинга Академии. Позывные из имён великих рыцарей очень подходили этим смелым и весёлым парням. На этот раз целью стала другая тройка их однокурсников, а не Сталкер — всё-таки загнать в угол один, хоть и шустрый, истребитель при определённой доле мастерства втроём не так уж сложно, особенно когда все члены команды входят в топ-десять. Остальные группы были разбиты примерно по равному соотношению сил, и только их тройка, хоть и незначительно, но выделялась. Мерлину в голову закралась мысль, что случайный выбор был не таким уж случайным. Кажется, их с Артуром хотели натравить друг на друга. С его-то сложным отношением к приказам это было бы вполне логично — один будет перебарывать себя и учиться подчиняться, другой — искать подход к проблемному пилоту и оттачивать лидерские качества, ну, и здоровую конкуренцию между топовыми лётчиками и её влияние на результаты никто не отменял. Но Глок может подтереться своим планом, потому что за Артуром Мерлин снова следовал, как мышь Роки из известного мультсериала за сыром. Это понимание пришло вслед за мыслью о стратегии капитана, и он хотел было разозлиться, но… Не получилось. Подсознание смирилось с очевидным намного раньше самого Мерлина. *** Их группа, вылетевшая последней, разгромила тройку своих противников всухую. Ловко маневрируя и выписывая фигуры высшего пилотажа, они не потеряли ни одного истребителя. Все «подбитые» самолёты по очереди возвращались на базу, а победителям довелось немного покружить в свободном воздушном пространстве, ожидая освобождения ВПП. Вся команда пребывала в отличном настроении, Ланселот с Персивалем, красуясь, выписали в небе филигранную петлю с пикированием, прям как по учебникам. Бродяга рассыпался в комплиментах и заставил Артура сделать восьмёрку. Моргана, под громкое: «Ха! И это всё? Мерлин может круче. Давай, детка, четырёхлистный клевер*», вынудила несчастного отвечать за слова жены. Пришлось выполнять усложнённую версию восьмёрки. Мерлин уже заходил на первое кольцо, когда Моргана сообщила, что Артур след в след выполняет манёвры за ним, отставая на полминуты. В паре, да ещё и в одной плоскости эта фигура, имеющая при выполнении несколько раз пересекающуюся точку в центре, из сложной превращалась в опасную. Адреналин забурлил в крови, подстёгивая Мерлина и заставляя его как-то по-сумасшедшему улыбаться. Два истребителя будто танцевали в небе. Завершив фигуру, они вошли в разнонаправленные спирали вокруг одной оси, создавая в воздухе подобие нити ДНК. Однозначно, это было круче, чем секс. Руки мелко подрагивали, зрачки наверняка пульсировали, как чёрные космические дыры, а член болезненно стоял. Но сейчас физическая разрядка не сравнилась бы с полученными эмоциями, поэтому отошла на второй план. — Мне одному показалось, что они трахнулись прямо в небе? — хмыкнул здоровяк Персиваль. — Чёрт, это было чистое порно! — Нет, парни, это была эротика. Красивая и чувственная, — возразил Ланс, завистливо вздохнув. Мерлин рассмеялся на общей частоте, принимая это как комплимент их мастерству, а Артур, ничего не ответив, резко спикировал вниз и унёсся по направлению к базе, хотя разрешения на посадку до сих пор не было. Артур психанул, но на что — непонятно. Ему так неприятна мысль о них с Мерлином? Или что-то другое? Господи, у него уже голова пухла от всего этого дерьма. Но даже чужие заморочки не могли ослабить эйфорию полёта, а значит, он подумает об этом завтра. «Скарлетт О’хара, мать его», — хмыкнул Мерлин, разворачивая истребитель по направлению к базе — диспетчер наконец-то дал добро на посадку. *** После пируэтов и, как метко выразился Ланселот, «красивой чувственной эротики» в небе Мерлин заходил в общую душевую, наполненную густым влажным паром после помывки парней, отлетавших ранее, всё ещё возбуждённым. Когда он включил воду, мимо прошёл замотанный в полотенце Гвейн, на секунду остановился рядом с ним, будто хотел что-то сказать, но передумал и направился на выход. Кажется, теперь Мерлин остался один. Намыливая тело, он заново переживал проведённые в небе минуты, весь тот драйв и ту свободу, что дарит полёт. Больше всего в жизни Мерлин любил небо. Неважно, было оно за стеклянной каплей кабины истребителя или ощущалось под пальцами потоками ветра при свободном падении, когда купол парашюта ещё не раскрыт. Так же, как и прозрачную высь, Мерлин любил только Артура. Давно. Но упрямое тело всё равно среагировало на обе составляющие, затопив каждую клеточку восторгом и тягучим возбуждением. Мозг, кажется, тоже капитулировал под воздействием психотропного оружия – глаз Артура Пендрагона, сотканных из небесной хмари, и его мастерства пилотирования. Там, на высоте двадцать тысяч футов, Мерлин заново влюбился. Смывая кудрявую мыльную пену и погрузившись в свои мысли, он не услышал шагов сзади. — Мерлин, чёрт возьми, — хрипло выдохнул Артур ему в затылок, отчего у Мерлина, под оглушительный марш мурашек вдоль позвоночника, как у дикого волка, встали дыбом волоски на загривке. Он не мог совладать со своими эмоциями, и с тихим стоном выгнулся вслед за скользнувшей по его спине ладонью. Такой желанной, такой нужной сейчас. — Как же ты сводишь с ума, — горячие губы прижались к плечу, а затем зубы с силой сжали кожу на этом же месте, заставляя Мерлина простонать громче — тело слишком ярко реагировало на него. — Блядь, что я творю? — Артур резко отскочил от него, не отрывая шалого взгляда от обнажённой фигуры под струями воды. — Прости, — виновато шепнул он, выскакивая из душевой, как ужаленный. — Что? — выдохнул Мерлин, опираясь руками о кафель стены и провожая Артура растерянным взглядом из-под мокрой чёлки. Тело всё ещё бил озноб предвкушения. Ему захотелось одновременно рассмеяться и расплакаться от нелепости ситуации и болезненного возбуждения. — Да что это было?! Блядь! — он саданул кулаком по скользким плиткам и, стиснув зубы, принялся наскоро домываться. Артур не избежит разговора, потому что самостоятельно Мерлин уже не справлялся, но сначала поговорить следовало кое с кем другим. *** — Что он тебе тогда сказал, Моргана? В баре, в наш первый день в Академии? Что Артур сказал, когда я отошёл? — Мерлин влетел в их комнату, как водяной смерч — такой же мокрый и опасный. — Хэй, — Моргана, расчёсывающая влажные волосы, осадила его одним только взглядом. — Вздохни и успокойся. Я не помню. Что-то про то, что ты ему был дорог. — Так и сказал? — расплылся в придурочной улыбке, хотя, знал, по сути, это и раньше. Чему радоваться-то? «Был» — это совсем не то же самое, что «сейчас». — О, ты выглядишь как идиот, — Моргана закатила глаза и отложила расчёску. — Хотя почему «как»? Ладно. Я вспомнила точнее. Он сказал, что очень сильно любил тебя когда-то. И сильнее этого чувства не испытывал больше никогда. Что вы плохо расстались, и он сожалеет. А ещё… — Я обожаю тебя, милая! Спасибо! — Мерлин не дал Моргане договорить, заключив её лицо в ладони и звонко чмокнув в губы. — … что он искренне рад за нас с тобой и будет во всём поддерживать, — тихо закончила Моргана, когда любимый друг уже убежал, наскоро кинув на свою кровать мокрое полотенце и мыльные принадлежности. *** — Ты идиот, Артур, — с порога в его комнату выдал он изречение Морганы. Подавшись вперёд, схватил пальцами блондинистую шевелюру на затылке и впился жадным поцелуем в губы. * Переворот Иммельмана https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Immelmann_turn.svg?uselang=ru ** Восьмерка http://refdb.ru/images/1132/2263892/6eaac7a5.jpg Клевер http://refdb.ru/images/1132/2263892/e3fbaab0.jpg