Всего лишь шутка.

Когда это началось? Ни Джиён, ни Сынхён не могли точно ответить на этот вопрос. Скорее всего, все началось и закончилось в один и тот же день — тот день, когда Сынхён не смог сдержать себя в руках. Это было примерно во время выпуска второго альбома. Они усердно тренировались, лидер хотел, чтобы все было идеально, поэтому в этот день он объяснял Сынхёну хореографию в холле общежития. Это был выходной, поэтому они были одни в квартире — остальные мемберы решили в этот день отдохнуть, чтобы набраться сил. Сынхёна это, естесственно, не касалось. - Хён, я понимаю, что тебе тяжело даются танцы, поэтому ты должен уделять им больше времени, хорошо? Сынхён только кивнул, любуясь Джиёном. Челка прилипла к вспотевшему лбу, губы были чуть потрескавшимися из-за привычки лидера кусать их; движения юноши были очень плавными, да и сам он был гибким, пластичным, таким... - Джиён, ты в курсе, что ты красивый? Квон замер прямо посреди сложного движения и, не удержавшись на ногах, грохнулся на пол. - Т-ты чего? - он испуганно посмотрел на Топа, будто бы он сказал не безобидный комплимент, а как минимум раскрыл свою причастность к парочке преступлений. - Ты красивый, - снова повторил Сынхён, протягивая сидящему на полу лидеру руку. Тот скривился, но помощь все таки принял, кладя свою ладонь поверх Сынхёновой. Топ потянул Джиёна на себя, вглядываясь в его карие глаза — и неожиданно обнял. - Хён? - ДжиДи попытался вырваться, но хватка у Топа была чуть ли не стальная. - Что ты делаешь, пусти! - Ты мне нравишься, Джиён-а, - Таби сглотнул, не веря тому, что сейчас сказал. - Уже давно, очень. Я тебя лю- - Хён! - младший крикнул это Топу прямо в ухо, и он отпрянул. - Что за ерунду ты несешь, а? - он пытался отдышаться — старший обнимал его слишком крепко — и со смесью непонимания и злости смотрел ему в глаза. - Я серьезно. Сынхён действительно выглядел очень серьезным. Он привалился к стене плечом, устало потирая переносицу большим и указательным пальцами. Он почти жалел о том, что сказал. Вернее о том, как он это сделал — все-таки, он себе совершенно по-другому представлял идеальное признание в любви. На месте Джиёна он, скорее всего, тоже не поверил бы и был бы растерян. Но лидер действительно очень нравился Топу — с самого начала, чуть ли не с первого для их подготовки к дебюту. Ему нравилась целеустремленность Джиёна, то, как он ругает всех, чтобы они смогли быть лучшими, а потом переживает, что обидел их; нравилось, как он растворяется в работе, забывая об окружающих и о самом себе — в такие моменты Сынхён мог почти незаметно находиться рядом, подавая чистые листы или принося мятный чай; нравилось, как в общежитии из великолепного Джи-Дрэгона он превращался в немного неуверенного в себе Квона Джиёна. - Хён, я... - Джи запнулся, пытаясь подобрать слова. - Ты отличный друг, и ты мне правда нравишься, но не в том смысле. - Я понимаю, - Топ кивнул для пущей убедительности, сглатывая комок в горле. Он действительно понимал и правда даже не надеялся на взаимность со стороны лидера, но одно дело — знать, а другое дело — слышать. - Мы ведь продолжим быть друзьями? - Джиён улыбнулся, и Таби не мог не улыбнуться в ответ. - Конечно. Быть друзьями оказалось немного сложнее, чем предполагал Сынхён. По началу все было как раньше — ни один из них не вспоминал даже тот разговор. Но стоило Джиёну напиться, как начинался ад для Топа. Лидер приходил к нему, заваливал на кровать, обнимал и целовал. Иногда он плакал и говорил, что никому не нужен. Чаще всего причиной повышенного содержания алкоголя в его крови были девушки. Джиён искал утешения в Сынхёне — и у того просто не было сил ему отказать, когда он лежал, такой беззащитный, на Топовой груди или когда он жарко дышал ему в губы. В такие моменты мозг Таби отключался и он, прошептав «ты нужен мне», целовал его пухлые губы, прижимая худое тело ближе. На утро обычно Джиён долго извинялся и говорил, что такого больше не повторится. Ему действительно было паршиво от осознания того, что он пользуется любовью своего друга, но ничего не мог с собой поделать — его пьяный разум каждый раз вопил о том, что ему нужен Сынхён. И поэтому он каждый раз шел к нему, обещая себе, что это уж точно в последний раз. Он боялся признаться себе, что ему нравились поцелуи Топа. И сам Топ ему тоже, если честно, нравился. Но он боялся, он жутко боялся. «Трус-трус-трус» - повторял про себя Джиён, в который раз стоя под дверью Сынхёна. Это было через год после признания Топа. У Таби до сих пор не нашлось смелости отказать Джи, а у Джи — отказаться от Топа. Вздохнув, лидер постучал в дверь. - Снова ты? - хозяин комнаты даже не удивился, открывая дверь и пропуская Джиёна внутрь. - Хён... - Джи встал на цыпочки, обнимая Таби за шею и вдыхая его аромат, от которого кружилась голова. Топ мягко отстранился. - Хён? - Джиён-а, это будет действительно в последний раз, - он заглянул ему в глаза. - Я больше не люблю тебя. Квон прерывисто вздохнул. Он не думал, что когда-нибудь потеряет поцелуи Топа, прикосновения Топа, черт возьми, любовь Топа! Джи поцеловал Сынхёна, отчаянно цепляясь за плечи. Ему не хотелось отпускать своего хёна. Таби ответил на поцелуй, вкладывая в него всю ту любовь, которая копилась в нем год. Наконец он нашел в себе силы закончить эти бессмысленные ночи вместе.