Глава 1. Пробуждение
19 октября 2015 г., 23:02
Вика
Макс — это первое, что я вижу, когда открываю глаза. Вопрос о том, что он здесь делает, возникает раньше, чем о том, где я. Мое местонахождение также не давало мне покоя, но, оглядевшись, я быстро сообразила, что нахожусь в больнице. От этого осознания я слегка поморщилась, после чего снова перевела взгляд на Лаврова. Он сидел рядом с моей постелью и, склонив голову на лежащую на прикроватной тумбочке руку, спал, держа мою ладонь в своей. — Макс? — неуверенно позвала я, сжимая и тряся его руку. Он недовольно открыл глаза и, протерев их свободной рукой, посмотрел на меня, невольно моргая, и потер их еще раз. — Привет, — кивнул он. В моей голове пронеслась сотня вопросов, которые я могла бы ему задать, и я выбрала один: — Что случилось? — спросила я. По крайней мере, это очевидный вопрос для девушки, которая только что очнулась на больничной кровати, не помня, какие события привели ее к тому, что с ней сейчас. Вариант «проснулась» нравится мне больше, чем «очнулась»: так кажется, что все почти в порядке. Он мялся. Посмотрел на меня и быстро опустил взгляд вниз, положив свободную руку на свою голову и закрыв глаза. Я почувствовала, как он слегка сжал мою руку, а потом, поняв, что делает, ослабил хватку. — Прости. Шел рабочий день, у тебя болела голова, и ты сказала, что поедешь домой, дважды отказавшись от моего предложения отвезти тебя, потому что у меня работа, а у тебя всего лишь болит голова. Я попросил позвонить, когда ты приедешь... и ты не позвонила. — За что простить? — спрашиваю я. Разве было что-то в его словах, на что стоило обижаться? — Мне стоило настоять. Сначала я думал, что ты стоишь в пробке, потом — что приехала домой и легла спать. А после мне позвонили и сказали, что ты попала в аварию. И вот я здесь. Врач сказал, что все не очень серьезно, но выглядела ты не очень. Что? Все было не так, все было совсем по-другому! Я стала осматриваться вокруг, надеясь зацепиться хоть за что-нибудь, что могло доказать, что версия Макса — выдуманная и ложная, что все было так, как думаю я, однако мыслей, которые могли бы это подтвердить, не было. — Ну, — я помолчала, а потом заговорила снова: — Это не твоя вина. По-моему, все было по-другому, — сказала я, пытаясь что-то припомнить, — я ехала из поликлиники, а не с работы, — добавила я, а потом вспомнила: — Макс? Ты же уехал в Питер? — Ты что? Я и не собирался, — убеждал меня Лавров. — Честное слово, я все время был здесь! И никуда я до этого не уезжал, зачем мне? Тут ты, работа и Москва, — добавил он, а я вспомнила еще: — Макс, а ребенок? — спросила я. — Он жив? — А вдруг это будет она? Как я могла вспомнить про него не сразу? Это же должно было быть моей первой мыслью. Внутри что-то свернулось от ожидания, волнения и неизвестности. Сначала мин хотелось найти поддержку в Максе, но потом я вспомнила, что не должна любить его, что он сделал мне больно, но, судя по всему, этого не было в реальности, хотя в моем мире это осталось, будто это все — просто розыгрыш. — Какой ребенок? Ты была беременна? — спросил Макс, а потом добавил: — Почему мне врач ничего про этого не сказал? А ты: почему ты молчала? — продолжил он. Конечно, я бы тоже расстроилась, если бы такое держали втайне. Но я же женщина — от меня не скроешь. — Потому что ты уехал! — воскликнула я, чувствуя себя дурой. — А еще я не понимаю, почему ты сидишь здесь, ты мне изменил! — добавила я. — Я думал, мы это уже давно забыли! Я никуда не уезжал: мы же женаты, зачем мне это? — Нет, мы развелись! — Я была готова заплакать от непонимания. Было очень обидно, что правда у нас разная, потому что он говорил так искренне, что я не могла поверить, что он меня обманывает. Он описывал то, что происходило за некоторое время до измены, будто это событие, разделившее жизнь на «до» и «после». Мне казалось, что нет. Но, думаю, сегодня станет переломным. Итак, я попала на приблизительно месяц назад. Может, в будущее? Нет, нет действий, которых бы я не знала. За исключением момента аварии, он был другим в моей реальности. — Я, наверное, схожу за врачом. Все-таки была травма, мало ли что... — неуверенно сказал Лавров, высвободив свою руку из моей. Мне не хотелось, чтобы он уходил. Пока я была одна, я думала над сложившейся ситуацией. Итак, как все в моем понимании: Макс изменил мне, уехал в другой город и живет там, а я беременна. В последнем сейчас не уверена. В понимании Лаврова мы женаты, у меня болела голова и я уехала домой, чтобы провести остаток дня там, но по пути попала в аварию. В моей версии это произошло, когда возвращалась домой после похода к врачу. И как жить дальше непонятно. Меня охватывала паника. Я не знала, что делать дальше. Кому верить? Себе или ему? Если он прав, то на сколько месяцев назад мне придется откатиться? Или сколько месяцев вперед мне нужно будет восстановить в своей памяти? На стуле лежал телефон Макса. Дотянувшись до него, я посмотрела на дату. Это не сегодня! Как я буду верить Максу? Я же не смогу. Но он любит меня. Он заботится обо мне и, видимо, переживает за меня, а я сомневаюсь в своей любви к нему. Возможно, я делаю ему больно. А вся ситуация — мне. Не могу представить, чтобы в один день, когда мы с Максом были бы вместе, он вдруг подумал, что я ему изменила и перестал бы любить меня. Но я не перестала его любить! Хотела, но так и не смогла. А теперь все причины, которые заставляли меня этого желать, пропали, но все не стало просто. — Виктория Сергеевна Гончарова, — смотря в мою карту, сказала вошедшая в палату врач. Какое сегодня число? — Двадцать седьмое, — сказала я, — августа. — Знаю, что июня, ведь я видела, но как это могло быть? — Июня, Вик, — поправил меня Макс. — Июня, — еще раз повторил парень, рассеяно положив руку на голову. Я молчала весь осмотр и весь опрос и только потом, закрыв глаза, спросила: — А мой ребенок жив? — Вы были беременны? — спросила девушка, просматривая мою карту. Что она хотела найти? Запись была не в этой карточке и не в этой больнице. — Да, — сказала я, не открывая глаз, в которых уже скапливались слезы. Было обидно не столько из-за того, что все не так, как я думаю, как из-за того, что теперь у меня другая реальность. — Можешь думать все, что угодно, но я не изменял тебе второй раз, — настаивал он. — Я помню слишком многое, Макс, — сказала я, — я точно помню, что это было! — Я люблю тебя. Солнце светит, трава зеленая, а Макс любит Вику. — Нам нужно будет начать все с самого начала, — сказала я. — С самого. Несмотря на то, что мы женаты. Я не могу сказать себе, что все, что произошло за месяц, стало неправдой и выдумкой. Я все равно буду в это верить, потому что трудно не верить себе, — сказала я, — мне очень жаль. — Ты веришь мне, — тихо сказал он. Почему так уверенно? Он выглядел расстроенно, но на его губах промелькнула тень улыбки. Я не знала, что можно сказать еще, но тишина просто съедала. Я кивнула: — Да.
