Привычный порядок вещей

      Румпель шёл всё дальше и дальше и смотрел на деревню. Здесь в небольшом каменном доме, увитом плющом, живёт Лесли Лютик. Из шерсти его овец получалась лучшая пряжа в королевстве и стоила она в три раза дороже обычной. Румпель старался всегда покупать её у него.       Только в последнее время овцы чем-то болели. Их шерсть становилась всё хуже и хуже. Не то что раньше.       Магия магией, но он не собирался бросать прядение. Можно, конечно, пугать деревенских колдовством, насылать мор на скот, вредителей на урожай, пожары и болезни. И тогда они бы сами приносили ему еду и деньги. Только и жители могут за себя постоять, тогда бы его жизнь, а главное — Бея, превратилась бы в сущий ад. Всё-таки за всем уследить невозможно. Тем более, несмотря на все старые конфликты из-за Милы, Румпель не желал деревенским зла, хоть и симпатии к ним не питал. Да и становиться похожим на какого-то трутня-землевладельца не хотелось. Этих уродов он бы точно жалеть не стал.       Попляшут у меня эти корольки да герцоги. Ох, как попляшут. За все страдания ответят.       Румпель усмехнулся. Всё же, несмотря на все ограничения, ему нравилось ощущать своё могущество.       Вновь фиолетовая дымка. Румпель почувствовал запах пива и жареной баранины. Лютик вновь стрижёт свою отару. Шерсть была, как и раньше, густая и мягкая.       Так вот чего ему надо. Это я и без магии могу помочь. Надо только с Илией связаться. Он тоже травник, но лечит только животных. И овцам поможет, и мне польза будет. Только хватит ли мне времени на прядение? Жизнь моя уже поменялась раз и навсегда.       Румпель качнул головой, отгоняя от себя лишние мысли, он ещё успеет решить, что делать дальше.       Взгляд упал на подсолнух, растущий рядом с высокими яблонями. Румпель улыбнулся. Вновь этот цветок. Когда-то он, как и Дерек Элен, дарил букет подсолнухов Миле. Его бывшая жена так их любила, что забывала обо всех ссорах, когда он клал ей эти цветы на стол или на подушку. Ровно пятнадцать лет назад он и Мила поженились. В руках она держала букет подсолнухов и казалась самой счастливой на свете.       Несмотря на то, что в последние полгода они постоянно ссорились, Румпель хотел сделать ей подарок на годовщину — чайный сервиз. Причём не простой, а наподобие тех, из которых пили вельможи из того края, где она родилась. Мила давно мечтала о таком подарке, что напоминал бы ей детство в богатом замке.       Румпель с огромным трудом нашёл средства и заказал сервиз у знакомого гончара. Ещё пара дней, и посуда была бы готова, но Мила ушла от него к своему пиратишке, забрав все деньги.       В последние дни столько всего произошло. Румпель возненавидел Милу и постепенно научился не думать о ней вообще, только подсолнухи вернули горькие воспоминания, и сердце на миг кольнуло от боли.       Раздался хруст: Пендрагон наступил на сухую ветку.       — Тихо ты! — шикнул Румпель.       Пендрагон кивнул. Румпель осмотрелся. Перед ними стояли яблони. Их стволы уходили далеко вверх. Зато длинные ветви, сплошь усыпанные маленькими красно-зелёными яблоками, почти касались земли. Только яблоки с этих деревьев на редкость кислые и годились разве что в уксус.       — Голдраши. Пришли наконец! — обрадовался Пендрагон.       Чуть поодаль под сенью деревьев стоял старый полусгнивший дом. Его стены покосились и почернели от времени. Крыша почти вся провалилась. Лишь кое-где остался настил. В пустых провалах окон, когда-то закрытых ставнями, виднелся очаг, над которым висел котелок. Пахло сосной и грибами.       — Генрих обедать изволит, — прошипел Румпель со злостью.       Они должны ответить за всю боль и унижение, что причинили. За каждую смерть. За каждую слезинку и каплю крови, пролитую по их вине.       Румпель действовал по наитию. Он сосредоточился на своём гневе. Его ладонь стала горячей, и над ней появился небольшой фиолетовый шар.       Нет, эти уроды не стоят того, чтобы решать вопрос миром. Они недостойны жизни.       Кровь стучала в висках, и Румпеля потряхивало от ненависти. Сейчас его магия разорвёт стражников на мелкие кровавые ошмётки.       Тут взгляд упал на подсолнух, непонятно как выросший в запустелом огороде.       Мила.       Шар стал жёлтым. Румпель по-прежнему ненавидел стражников и желал им лишь смерти, но в его чувства в этот момент вплелось нечто новое. Что-то похожее на трепетную нежность, смешанную с горечью сожаления. Что-то не имеющее к этим душегубам никакого отношения.       Шар сорвался с ладони и влетел в дом. Вспышка жёлтого света на миг обожгла глаза, заставив долго моргать. Кто-то закричал в доме. И воцарилась тишина. Лишь кукушка куковала неподалёку.       — А как же мирное решение? — поинтересовался Пендрагон с ехидцей.       — Они того не стоят, — фыркнул Румпель.       — Согласен, — одобрил Пендрагон. — Только лучше бы ты раньше передумал, а то мне с тобой идти пришлось. Хотя это куда интереснее, чем пить на свадьбе, и тебя поддержать надо было, а то мало ли что могло произойти.       — Спасибо, — произнёс Румпель и искренне заулыбался. Ему стало радостно и спокойно. — Хорошо, что у меня есть такой друг, как ты.        — Честно говоря, я не особо рассчитывал на мирное решение, этих уродов все ненавидят. И я в том числе, — признался Пендрагон.       — И всё равно согласился идти?       — Так я твой друг вообще-то! — произнёс Пендрагон улыбаясь и похлопал Румпеля по спине.       — Хотя я не успел толком сосредоточиться. Возможно, мы рано радуемся, — обеспокоенно произнёс Румпель.       — Вот бы в слизняков превратил. В этом их истинная суть, — обрадовался Пендрагон и с азартом сжал кулаки.       Румпель кивнул и вошёл в дом, Пендрагон последовал за ним. Румпель открыл рот удивления и тут же его закрыл. Среди доспехов, объедков и огрызков яблок стоял на подносе и сверкал белизной чайный сервиз. На каждом фарфоровом приборе красовалась небольшая, сделанная несколькими мазками, роспись в виде синей веточки.       — Мощно, однако! — усмехнулся Пендрагон и поднял с пола большой пузатый чайник.       — Да иди ты! — рявкнул Румпель и задумчиво добавил: — Всё-таки правильно в книге Тёмных написано: магия требует тренировки и сосредоточенности. Я подумал о Миле, и вот.       Румпель жестом указал на сервиз.       — А это тут причём? — поинтересовался Пендрагон.       Румпель вкратце рассказал про годовщину, про сервиз и про подсолнухи.       — Ничего, со всеми случается, но будешь в следующий раз аккуратнее, — ободрил Пендрагон и поставил чайник на место.       — Да уж, а то и до магического психоза недалеко, — пробормотал Румпель раздосадованно и принялся вертеть в руках чашку. — Я оставлю сервиз в память о Миле и о тех годах, когда мы были счастливы в браке. Пендрагон скривил лицо в презрительной гримасе:       — Как хочешь, по мне, так о ней забыть надо и не вспоминать.       Румпеля передёрнуло. Он ещё не забыл про таверну и как Мила его бросила.       — Да я и не собираюсь, но и хорошее забывать не буду. Пойду-ка я домой. Ты со мной?       — Да.

***

       В доме ощутимо пахло помоями и пережаренным мясом. Посреди комнаты лежало несколько горсток пепла. В них блестели рубины. Как и следовало ожидать, стражники здесь побывали и умерли от огня волшебных камней.       — Так им и надо, — усмехнулся Румпель.       — Ну и вонища! — пробормотал Пендрагон с отвращением и зажал себе нос.       — С этим надо что-то делать, — решительно произнёс Румпель и поставил сервиз на стол.       Раздался гром. В окно влетела жёлтая бабочка размером с ладонь и села на тонкую ручку небольшой фарфоровой кружки с синей веточкой. Полил дождь, стало намного свежее. И всё же запах не исчез.       Румпель подошёл к окну, достал оттуда небольшой пузырёк с эфирным маслом шиповника, что так любила Мила, открыл его и представил, как приятный цветочный аромат заполняет дом. Ничего не произошло. Он сосредоточился на радости, что его сын спасён и приключения на сегодня закончились. Масло превратилось в оранжевые искры. Те разлетелись по дому и растворились в воздухе. Запахло шиповником. В этот раз магия не дала осечек.       Взгляд Румпеля упал на книгу Тёмных. Стражники её не тронули.       Румпель взял книгу. В центре обложки по-прежнему красовался Наутиз, зато в углу появились две другие руны: кано и райдо. Румпель знал эту магическую формулу от прях. Они говорили ему: «Если ты свернёшь со своего жизненного пути не туда, то начерти Райдо и Кано и капни на них кровью. Но сработает эта формула только тогда, когда её помощь действительно нужна, а это бывает очень редко».       Румпель уже пытался сделать, как они учили, но ничего не выходило. Значит, не пришло ещё время. Он не разуверился в рунах и в магической формуле. Как-то раз Верданди сильно заболела. Урд и Скульд начертили кано и райдо. Нет, формула не исцелила от болезни, — так руны не работают. Но в тот же день пряхам несказанно повезло: к ним в дом пришёл заплутавший путник. На рукаве его плаща были вышиты Райдо и Кано. Он оказался целителем, спас жизнь Верданди и научил прях, как готовить многие неизвестные им до этого зелья и снадобья.       Этот случай запомнился маленькому Румпелю на всю жизнь. Он умолял обучить прях рунному искусству. Те согласились, но предупредили, что руны могут выстроить цепь случайностей и подсказать, как поступить правильно, но ждать от них мгновенного результата не имеет смысла.       Румпель улыбнулся. На душе стало на удивление спокойно.        Бей жив. У него есть магия. Всё не так плохо, как кажется. По крайней мере сейчас.       — Руны, исчезните с обложки и появитесь, когда ваша помощь больше всего потребуется! — приказал Румпель.       С ладоней сорвалась пара пурпурных искр, и руны пропали с обложки.       Послышался цокот копыт. Румпель вздрогнул от неожиданности и посмотрел в окно. На лошади к ним подъезжал Орнос. Удар молнии. Лошадь встала на дыбы, открыла рот, и вместо ржания послышался недовольный голос Белль:       — Румпель, с тобой всё хорошо? — спросила Белль обеспокоенно.       Каменный дом заволокло фиолетовым дымом. Реджина открыла глаза. Морок исчез. Она вновь в Тёмном замке.