Самый ценный дар

      Фатирр не любил этот день больше всего в году – день жертвоприношения. Ему, словно древнему богу, люди вели себе подобных на смерть, хотя он не просил. Никогда не просил. Первые годы с тех пор, как ему поручили в охрану прибрежные земли и территорию вокруг них, морской змей пытался переубедить людей, но те не понимали, считая, что чудовище гневается на них. Да и как понимать, когда разум этих двуногих существ настолько закрыт от его посылов и образов?       Поначалу зверь принимал дар, а потом просто осторожно выкидывал где-нибудь дальше по берегу, и несостоявшиеся жертвы со слезами на глазах торопились домой – рассказывать о невыносимых издевательствах чудовища, после которых они чудом выжили. Потом морской змей попросту перестал касаться жертв: легко срывал цепи, отпуская, и тогда люди словно обезумели в своём желании найти чудовищу подходящее подношение, чтобы то оставалось к ним благосклонным.       Вот и сегодня Фатирр с раздражением наблюдал за тем, что происходит на берегу – к камню цепями приковывали на этот раз подростка. Безумцы. Показываться без особой нужды змей не любил, поэтому еле дождался, когда процессия во главе со жрецом покинет берег. Только потом он неспешно вынырнул, открывая маленькому человечку на обзор лишь верхнюю часть морды да кончик хвоста, что ловко хлестнул по цепям. Они опали, освобождая жертву от пут, и змей погрузился обратно под воду, продолжая незримое наблюдение. Но человечек всё не уходил. Он покорно сел у камня, ожидая своей участи, лишь с трудом отодвинув в сторону цепи.       Море разволновалось вслед за Фатирром: где это видано, чтобы люди не уходили от опасности, когда была возможность? Или мальчишка столь глуп? Когда вода поднялась, уже волной набегая на то место, где сидел человек, змей не выдержал: вынырнул снова, показываясь перед жертвой уже гораздо выше, и повёл к ней хвостом. Самый кончик подцепил замершего мальчишку, заставив подняться с колен и встать прямо. Казалось, даже со своего места Фатирр чувствовал, как сумасшедше стучит маленькое сердечко.       Осторожными, плавными движениями хвост змея развернул жертву спиной к морю и подтолкнул – мальчишка сделал несколько шагов, но когда хвост перестал его касаться, он испуганно обернулся и протянул дрожащую руку. Как бы человечек ни храбрился, но коснуться так и не смог, чем вызвал у Фатирра фырчащий смех, из-за которого вспенилась вода. Но он не собирался больше возиться с несмышлёнышем – змей показал, чего хочет, а дальше это проблемы самого мальчишки, как тот понял этот знак.       – Нет, постой! – голос звонкий, но всё такой же, как и руки, дрожащий от страха. Фатирр вежливо замер, ведь хотя бы за то, что мальчишка осмелился заговорить с ним, стоило проявить уважение. Змей высунул голову из воды, не мигая посмотрел на смельчака, и вновь хвост качнулся рядом с чужим плечом. – Я слышу тебя! Я знаю... знаю, чего ты хочешь от людей! – Фатирр даже неверяще замер, наклонив морду, разглядывая наглеца с сомнением, а тот словно воодушевился от того, что чудовище не ушло. – Ты хочешь покоя! Я знаю... – мальчишка судорожно вздохнул, с надеждой глядя на тёмно-синюю чешуйчатую морду. – Тебе не нужен в жертву я или кто-то ещё, но они не понимают. Я пытался сказать, – в голосе жертвы мелькнуло сожаление, будто бы он один был виноват в том, что люди столь глупы и глухи. Теперь Фатирр слушал его с интересом, и искорки любопытства промелькнули в его тёмно-зелёных глазах. – Но возьми меня как жертву. Люди перестанут водить к тебе других, а видя, что ты благосклонен ко мне, они прислушаются к моим словам. Я смогу передать им твою волю, – человечек почти умолял и даже сделал неосознанный шаг вперёд, а змей не понимал, в какой части извилистой тропы по пути к берегу мальчишка потерял инстинкт самосохранения. Но в его словах несомненно была крупица заманчивой идеи.       Змей высунулся ещё, показывая человечку свою спину и чёрные устрашающие наросты, что спускались от подобия короны на голове до середины хвоста. И как маленький человечек не боялся? Вернее, боялся, но этот страх не был истинным ужасом перед чудовищем. Скорее лёгким страхом от незнания, который без труда можно было исправить.       Морской змей терпеливо протянул мальчишке кончик хвоста, предлагая коснуться, что было волнующе не только для двуногого – Фатирра ещё никто не касался так бережно, с благоговейным трепетом ощупывая каждую чешуйку. Но зверь бездвижно давал к себе привыкнуть, чтобы уже в следующее мгновение обвить хвостом и спокойно потащить над водой в своё логово вскрикнувшего от неожиданности человечка.