Время (не) для нас

      «Лиз…» – и мир перевернулся. Кто бы мог подумать, что одно слово может разбить вдребезги целую вселенную, которую Элизабет так нежно оберегала от посторонних. В этом мире была она сама и её любовь к сэру Мелиодасу, и толика надежды на то, что когда-нибудь они будут счастливы. Даже сейчас место этого рыцаря в сердце Элизабет было неоспоримо: одно его неосторожное слово смогло поселить в душе уверенность в том, что совместное счастье – всего лишь глупая девичья мечта. Хоть лучшая подруга Диана часто говорила, что капитан Семи Смертных Грехов питает к Эли нежные чувства, но теперь уже никаких сомнений быть не могло – Мелиодас всего лишь видит свою погибшую возлюбленную. Любит ту, тенью которой является Элизабет.        Будучи членом королевской семьи, Эли привыкла самое личное переживать глубоко внутри. Хотя сестрицы Маргарет и Вероника не раз говорили, что у неё всё написано на лице, и недомолвки излишни, Элизабет всё равно не могла показывать самое сокровенное. И в этом случае Эли хотела оставить любовные переживания только для себя, раз уж не может сделать того же с их объектом.        После сражения с чёрным демоном, когда сэр Мелиодас задерживал на ней взгляд, Элизабет как наяву видела перед собой призрачную Лиз. Образ погибшей девушки будто лежал между ними на постели, от чего хотелось рыдать в подушку, но Эли, закусывая губу, поворачивалась спиной, словно пытаясь оставить связанного сэра Мелиодаса и тень его любви наедине. Когда есть двое – третий всегда лишний. Несмотря на массу достоинств, Элизабет никогда не сможет составить Лиз достойную конкуренцию. Пришло время подвинуться…       Диана была далеко не глупой и о многом догадалась сама, но попытка приободрить словами о том, что капитан – балбес и сам толком не понимает, что между ними происходит, с треском провалилась. Лучшая подруга даже приобщила к делу начитанного Гаутера, который выдал целую лекцию на предмет того, что сэр Мелиодас привык жить в страданиях, поэтому для него сложно переключиться с одной Элизабет на другую. Но даже эти вполне логические слова не могли развеять призрак Лиз. Эли уже начала ловить себя на мысли, что это не мёртвая возлюбленная ходит рядом никому не заметной тенью, а сама Элизабет – лишь тень. Хотя для сэра Мелиодаса, скорее всего, дела обстояли именно так. И если бы Эли могла поменяться с Лиз местами, было бы намного лучше. По крайней мере, сэр Мелиодас был бы намного счастливее, да и от святого рыцаря толку больше, чем от какой-то там принцессы, пусть и апостола Святой Девы.              В «Шляпу кабана» набилась толпа посетителей. Камелот после нападения демона полностью восстановили, и это являлось серьёзным поводом, чтобы отметить кружечкой бернийского эля. К тому же в команду вернулся главный зачинщик праздников и шеф-повар Бан, что подливало масла в огонёк веселья. Диана наконец решилась поговорить с Кингом и смущённо теребила хвостики, сталкиваясь взглядом с королём фей. Элизабет сквозь ноющую боль радовалась за подругу – хоть кто-то среди них должен быть счастлив! Но долго всеобщего веселья вынести не смогла: оставив поднос с выпивкой, вышла из трактира и пошла к краю города, где возвышалась дозорная стена. По привычке поздоровавшись с охраной, Эли поднялась наверх и медленными шагами двинулась вдоль, обнимая себя за плечи. Боль и обида сковали сердце и резали его на тонкие полоски одним лишь именем призрачной соперницы. Ветер развевал длинные волосы и смахивал слишком горячие слёзы с лица. На углу она остановилась и засмотрелась вдаль, как тут ей на плечи опустилась мягкая ткань. От неожиданности Элизабет вздрогнула.       – Добрый вечер, принцесса, – король Артур вежливо склонил голову. – Мне показалось, что ты замёрзла.       – Благодарю, – смутившись, быстро вытерла слёзы Эли. Надо же, даже и не заметила, что здесь уже кто-то был. Почувствовав исходящее от ткани тепло, она ощутила, что продрогла, поёжилась и сильнее укуталась в белый плащ.       – И не стоит подходить настолько близко к краю, – король взял за локоть и легонько оттянул в сторону. – Этот выступ очень коварен.       – Ох, простите, что-то я совсем сама не своя… – Эли смутилась ещё больше, представляя, какого мнения о ней правитель Камелота. А если бы случайно упала? Остальные бы запомнили Эли как слабачку-самоубийцу! Какой позор! – Простите, я не хочу, чтобы вы думали, будто я сама специально… – хотелось как можно быстрее оправдаться.       – Брось, принцесса, я вовсе так не думаю. Такая храбрая и сильная девушка не может совершить подобную глупость. К тому же, ты можешь обо мне думать то же самое, – Артур улыбнулся и подмигнул, от чего страх и неловкость исчезли, заменяясь теплом и уютом. Таков уж будущий король всей Британии.       – Ваше величество, – обратилась Элизабет, вспоминая правила этикета, – позвольте спросить, что вы здесь делаете? Ваш народ празднует восстановление города…       – Вполне ожидаемый вопрос, – усмехнулся Артур, – и я тебе на него отвечу. Но если ты мне расскажешь свою причину уединения. Это будет наша общая королевская тайна, – заговорщицки добавил он, и Эли улыбнулась.       – Договорились, но вы – первый.       – Посмотри, – он махнул рукой на территорию, раскинувшуюся за стеной, – может, для тебя это всего лишь поля, леса и одинокие домишки, но для меня – это владения. С моими подданными, которых я обязан защищать. Какие бы до тебя не доходили слухи, и что бы ты сама не видела – я тот ещё трус и нытик. И только память о подданных и страх разочаровать Мерлин делает меня тем, кем я должен быть, – Артур на минуту замолчал и всмотрелся в просторы своего королевства.       Очень странно было слушать исповедь юного короля. Он казался очень уверенным в себе и несколько заносчивым правителем, которому волшебница пророчит большое будущее. Кто бы мог подумать, что и его одолевают страхи и сомнения…       – Мерлин сказала: «Артур, ты будешь королём», – и я стал им. Мерлин говорит: «Артур, тебе суждено стать великим», – и я должен оправдать эти слова, чего бы мне это ни стоило! – король Камелота сжал кулаки и стиснул зубы. – Если бы я мог помочь ей, как она помогла мне… Если бы моё слово весило для неё столько же, сколько её для меня…       – Уверена, всё не так плохо, как вы думаете…       – Да, конечно, всё намного хуже, – горько усмехнулся Артур. – Но не бери в голову, я и без того тебя нагрузил. Так что теперь твоя очередь нагружать меня. Что случилось?       – Да ничего особого… – замялась Элизабет. Открывать душу, хоть до этого и сама выслушала душевную исповедь, оказалось сложнее, чем представлялось. – Ну-у-у… Как бы это сказать…       – Влюбилась, что ли? – беззаботно кинул Артур.       – Ну да… – и сердце замерло.       – О-о-о, – понимающе кивнул король. – И насколько всё плохо? – сочувствующе добавил, стараясь не смотреть на и без того смущённую Элизабет.       – Хуже, чем вы думаете, – Эли вернула его же слова. – Третий – лишний, – осторожно добавила она, пряча лицо в ладошках.       – Вот как, – Артур снова серьёзно кивнул. – Мне это знакомо… Короче, мой тебе совет: борись. Вытесняй соперника, пока не поздно… – и, внезапно повеселев, добавил, – мы, парни, это любим, – и самодовольно ухмыльнулся.       – А если уже поздно? – робко спросила Эли.       – Если уже поздно, то, как говорит Мерлин, это пройдёт. Всегда проходит. А Мерлин никогда не ошибается. Ладно, принцесса, мне пора, – Артур поклонился и, бесшабашно улыбнувшись, быстро удалился по стене в темноту.       – Мерлин, значит… – задумчиво протянула Эли, снова всматриваясь вдаль. Действительно, короля Камелота и Кабаний Грех связывали довольно странные отношения. И, судя по тому, как Артур о ней отзывался, он вполне мог воспылать чувствами к падкой на диковинки волшебнице.       Неужели это проклятие всех королей – быть первыми в государстве, но последними в делах сердечных? Тогда Маргарет воистину счастливица… Но, тем не менее, слова молодого короля подействовали очень воодушевляюще. Элизабет почувствовала прилив сил и храбрости. Удивительно, как проще дышать, если разделить с кем-то свои переживания. И ничего страшного не произошло, небо не упало на землю, как предполагалось… Наверное, время выходить из состояния душевных мук.       Впервые за последнее время воображаемый призрак Лиз отошёл в сторону и скрылся в ночных тенях.