Ты моя страсть.

      Шесть месяцев прошло с тех самых пор, как состоялась свадьба Клауса и Кэролайн. Шесть месяцев они виделись только на званых ужинах, шикарных балах и в тихой спальне, где Майклсон не то, чтобы не разговаривал, но и пальцем не трогал свою супругу.       Эти пол года прошли незаметно для Форбс, ведь с её новым и, пожалуй, единственным другом во всём замке она проводила бо’льшую часть своего времени, которого, к слову сказать, было более, чем достаточно.       За это время Майклсон-младший научил Кэролайн стрелять из револьвера и ружья (что, к удивлению парня, попросила сама девушка), и теперь они вместе ездили на охоту за дичью в леса. Хоть девушке, которая занимает такое высокое положение, и не следует учиться подобным вещам, однако здесь молодые люди выбрались из щекотливого положения. Кэролайн переодевалась в охотничью одежку Кола, туго подпоясывалась ремешком, убирала в пучок волосы, которые позже прятала под фуражку, и вот уже перед зеркалом стоит молодой парнишка, слегка похожий на девчонку из-за смазливого, как говорил Кол, личика. Они уходили не на долго, через чёрный ход на кухне, чтобы Кэролайн не заподозрили в бегстве. — Тише, Кол, из-за тебя сюда сбежится весь замок, — прошептала в темноту Кэролайн своему спутнику, который так неудачно ударился о висящую над головой сковородку, что теперь не совсем прилично обвинял всех кухарок на свете с их «чёртовыми сковородами». — Вот ударишься когда-нибудь затылком об эту посудину, я над тобой и не так посмеюсь, — услышав в темноте, как хихикнула девушка, Кол тоже заулыбался, хотя в голове ещё раздавался протяжный гул.       Кол не совсем понимал, что так тянуло его к этой девушке, почему он всё время хотел проводит только с ней. Он настолько привык к постоянному присутствию Кэролайн, что даже и помыслить не мог себя без неё. Для Майклсона она стала частью чего-то важного, неотделимого, возможно, частью его самого. Бывшая Форбс вошла в его рутинную жизнь, после чего его существование не казалась таким скучным и однообразным, каким было до прибытия девушки. Возможно, он нашёл именно того человека, которого многие ищут всю жизнь – лучшего друга.       Выбравшись, наконец, из злосчастной кухни, погружённой во мрак - кухарки ушли отдыхать после обеда, поэтому не оставили ни одной зажжённой свечи, – двое молодых людей направились в конюшню, изредка переглядываясь и быстро перебега между деревьями и кустарниками, ведь в любой момент беглецов могли заметит из окон замка. Через главный вход конюшни они не собирались проходить – выдали бы себя с потрохами. Поэтому, спрятавшись за один из ящиков с овсом, Кол и Кэролайн начали шёпотом обсуждать свои дальнейшие действия. —Не стоит снова проходить через главные двери, Кэролайн! Разве ты не помнишь, как попалась одному из стражников на входе? Я ведь еле убедил его, что ты мой кузен, приехавший погостить на лето. —Дорогой Кол, — с некоторой досадой пропела девушка, вспоминая давно случившееся недоразумение, — В прошлый раз я была глупа и недостаточно находчива. Уверяю, на этот раз у меня всё получится.       Девушка не любила вспоминать о своих совершённых глупостях, решение которых было очевидным через некоторое время. Поэтому, чтобы не выглядеть нелепо в глазах окружающих, Кэролайн просчитывала свой каждый шаг, продумывала каждое принятое решение или действие. —Нет, не сегодня, дорогуша. Нужен другой план, — при слове «дорогуша» девушка ткнула друга в бок, тот засмеялся, опускаясь локтями на траву, а Кэролайн вновь набросилась на Кола с очередной порцией щекотки, звонко смеясь над распластавшимся на траве Майклсоном.       Когда все страсти утихли, парень продолжил прерванный разговор: — Вон там, видишь? Сбоку. Одно из окон приоткрыто, мы можем пролезть через него. — Да, но там не так уж и низко. В любом случае, стоит попробовать, — задумчиво пробормотала девушка.       Мелкими перебежками, перебирая шаг за шагом, они приблизились к открытому проёму. Со стороны оно казалось намного ниже, однако сейчас было на высоте не меньше восьми футов.       Переглянувшись, друзья подмигнули друг другу, и Кол схватил девушку за талию, поднял выше, чтобы Кэролайн оперлась руками на подоконник. Совсем скоро золотая макушка девушки пропала во тьме конюшни. Но почти сразу появилась снова, подавая ладонь парню, чтобы тот сам смог забраться внутрь.       Это не было отрепетировано или спланировано, однако затея друзей прошла на «ура». Они понимали друг друга с полуслова, не нуждаясь в объяснениях и прочих пустых, ненужных разговорах, словно знали действия друг друга заранее. Поэтому-то Кол и Кэролайн держатся вместе, почти никогда не разлучаясь и не бросая друг друга. Им интересно вдвоём, они готовы постоять за себя, защитить, если придётся. Казалось бы, как могут найти что-то общее девушка и парень за столь короткий для дружбы срок? Да, они оба иначе воспитаны, оба имеют разные взгляды и вкусы, да и ещё родной брат Кола является законным мужем-тираном Кэролайн. Однако именно эти противоположности скрепляют, не дают распасться крепкой, взаимной дружбе двух людей.       Через несколько минут за воротами замка поднялась густая пыль от копыт двух наездников, державших путь в сторону леса.

***

      Осень была одним из его любимейших времён года. Особенно октябрь, который приносил с собой постоянные дожди, туманы и заморозки. Вечер наступал быстрее, а из-за непогоды часто приходилось находиться дома, в замке, где можно было заняться, наконец, своими делами, а не заботами отца, который постоянно посылал своего сына с поручениями в соседние графства. Как будто для этого в замке не было гонцов для подобной «грязной», как говорил Клаус, работы!       Но не сегодня. Сегодня к обеду, к счастью, небо накрыло серыми, долгожданными тучами, и совсем скоро хлынули потоки ледяного дождя. Да, именно этого и ждал Клаус. Нахмуренное небо, тяжёлые капли, бьющие по большим, закрытым окнам; слуги безмолвно снуются туда-сюда, растапливая огромные камины в комнатах поместья. Всё это создавало такую приятную, домашнюю атмосферу, что Майклсон довольно вскинул голову и направился в свою комнату. Да, ему нужно побыть одному в такой потрясающий момент; он, наконец, сможет спокойно поразмышлять над сложившейся ситуацией.       Зайдя в помещение, Клаус заметил, что огонь в камине уже мелодично потрескивает, а воздух приятно нагрелся, лаская кожу своим теплом, словно бархат. Обычно здесь довольно холодно, ведь комната находится в северной части замка, однако именно эта прохлада заставляет Майклсона мыслить здраво и равнодушно. Но сейчас, когда в камине весело дрожит пламя, а комната наполнена звенящей тишиной и опьяняюще-горячим воздухом, Никлаус, наконец, может расслабиться и погрузиться в волнующие его мысли.       Он измождённо и с какой-то свойственной лишь ему ленивой походкой подошёл и сел в стоящее около огня кресло. Всё тело сразу обдало горячей волной. Клаус откинулся на спинку мебели, и теперь устало потирал виски, немного прикрыв глаза. На минуту он сидел неподвижно, ни о чём не думая, вслушиваясь лишь в легкий шёпот огня и мерный шум дождя за окном. Они так гармонично перекликаются друг с другом. Дождь и пламя. Вода и огонь. Да, определённо, подобную идиллию услышишь не часто. То, что надо.       Но вот в голову уже нахально пробиваются мысли, голоса, образы людей. Так не вовремя. Так некстати. Отвлекают от той пасторали, сложившейся вокруг Клауса на мгновение. Нет, нужно думать. Раздумывать над тем, что так бьётся в сознании, пробивается сквозь рассудок, пульсирует до боли в затылке.       Пальцы Майклсона остановились на переносице, глаза зажмурены. В следующий миг Никлаус потряс головой, и всё прекрасное исчезло – капли дождя, разбивающиеся за окном; потрескивающие поленья в камине; теплая атмосфера вокруг. В отрезвевшее сознание набатом хлынули мысли, не дающие покоя вот уже несколько недель.       Власть в государстве давно не давала покоя его отцу, и теперь, лишь благодаря его усилиям и стараниям, на окраинах, раз за разом, начали вспыхивать восстания против диктатуры короля, который был под полным контролем Майкла. Народ прекрасно понимал, кто стоит за всеми бедствиями в стране – Майклсон. Он заварил всю эту кашу, ему и расхлёбывать. Однако нет, он втягивает в свои проблемы и своих детей, которые, к слову сказать, не имеют особой радости участвовать в этой заварухе.       Элайжда, которого Клаус не видел уже несколько лет, был сослан отцом на воспитание в королевский замок, где он ещё и присматривал за королём по наводке Майкла.       Фил, слегка тронутый умом после смерти матери, бывшей очень близкой с его братом.       Любимая сестра Клауса – Ребекка, которой уготована судьба выйти замуж за последнего сына короля Александра – самовлюблённого, глупого мальчишку, не достойного даже пальцем тронуть его сестру. Ребекка, конечно, не знала, что уготовил для неё отец. И даже за это Никлаус уже ненавидел Майкла, думающего о спасении собственной шкуры и мечтающего лишь просветить своё чёрное имя на страницах в летописях.       Малыш Генри – младший из братьев, – пока ещё беззаботно бегающий по коридорам замка и его окрестностям. Клаус был уверен, абсолютно убеждён в том, что и для младшего Майкл найдёт применение.       Ах, да, конечно же Кол, который так рьяно слоняется за своей новой подружкой. Женой Никлауса. Чистой и светлоголовой девчонкой.       На мгновение, а может, на миг, перед глазами всплыло очертание Форбс. Милой девушки, которая хоть и старалась, но не могла скрыть дрожь в собственном теле при появлении Клауса в поле её зрения. Такая солнечная, красивая и… счастливая. Но не с ним. С братом. С Колом. Девчонка чем-то зацепила его, поэтому-то они и таскались вместе повсюду. Наверняка, оба влюблённых идиота думают, что Никлаус не видит, что происходит. Он, как раз таки, видит все. И его, чёрт возьми, это жутко раздражало.</i> Раздражало лицезреть это улыбчивое личико, обращённое ни к нему, а к Колу. Даже в спальне, когда оставались одни, она не смотрела на него; поворачивалась спиной и через несколько минут мерно сопела.       Бывало, Клаус не мог долго уснуть; он поворачивался к Кэролайн, приближался ближе. Медленными, робкими движениями, совсем не свойственными для Майклсона, начинал поглаживать оголённое плечо, кожа которого была мягкой и прозрачной, велюровой. Осторожными передвижениями ласковые пальцы достигали нежной шеи девушки, чувствовали спокойный стук её сердца. Подушечки касались нежной кожи за ухом, слегка нажимая, отчего табун мурашек пробегал по телу Никлауса.       Мужчина резко открыл глаза. Навеянные воспоминания тут же улетучились, оставляя после себя лишь прерывистое дыхание и невероятную тяжесть в паху. Чёрт. Чёрт! Эта девчонка даже на минуту не оставляет его в покое. Она ведь безразлична тебе, так? Это же всего лишь брак по расчёту. Однако складывается впечатление, будто… Будто.       Ничего тебе не светит, болван. Стоит вспомнить ту ночь, первую ночь их союза. Её слёзы, мольбы, просьбы. А он не остановился.       Несколько недель он очень гордился тем, что поставил девчонку на место. Сразу же. Ему нравился страх в её глазах, будто имеет власть над чем-то, или даже кем-то могущественным. Но позже ему стало тяжело. Свинец наливался в его сердце с каждым днём. Становилось гадко и от того, что успокаивал её после всего, что натворил Клаус, его брат. Кол, чтоб его. И впервые увидел её улыбку, искреннюю улыбку, он. Кэролайн расцвела, словно прекрасный цветок в руках мастера. В его руках, руках Кола.       И он возненавидел обоих. И Кола, и Кэролайн. Нет, он ведь не ревнует? Майклсон усмехнулся. Нет, определённо, нет. Глупость какая-то. Просто что-то девчонка породила при первой их встрече, что-то… зависимое.       Из глубоких раздумий Клауса выдернул лакей, вбежавший в комнату без стука. Что он себе позв… — Мистер Майклсон, Ваш брат мёртв!