Ты моя страсть.

– Что? Но… Это не имеет никакого смысла, Клаус, – голос Кола был несколько хриплым, – те люди, что убили Генри… – Были королевскими прихвостнями, – закончил Никлаус. Он деловито стоял, оперевшись о ближайшую белоснежную колонну и скрестив руки на груди. Небрежного взгляда на сцепленные вместе руки молодых людей хватило, чтобы в глазах Майклсона заплясали бешеные огоньки. Он поджал губы, отчего напряглись мышцы его лица. Холодно посмотрев сначала на одного, потом на другого, он продолжил: – Отец совсем обезумел. Говорит, будто за Генрихом стоит кто-то, и, собственно, стоит за смертью Генри. Я понимаю, что раньше именно отец оказывал на короля колоссальное влияние, однако после случившегося он так не считает, – мужчина вальяжно подошёл к одному из кустов роз, рассматривая и трогая нежные лепестки, – он пошлёт весточку Элайдже, который всё это время находился в замке. А пока неплохо бы начать приготовления к выступлению на Юг, – голос Клауса был ровен и бесстрастен, – тебе самому не помешало бы расспросить отца о дальнейших планах. Вместо того, чтобы сопли здесь распускать. – Заткнись, Никлаус! – зло прошипела доселе молчавшая Кэролайн. Клаус неторопливо развернулся к девушке. Она бесстрашно посмотрела в глаза мужа, который лишь усмехнулся на её храбрые слова. – Ого, раньше из тебя и слова нельзя было вытянуть, дорогуша, – как же слащавы и приторны были эти слова. Мужчина медленно подходил всё ближе, с каждым словом сокращая расстояние, – разве что жалкие мольбы и просьбы и пощаде. Помнишь? – эти финальные слова будто доставляли ему немыслимое удовольствие, ведь в следующее мгновение разъярённая девушка вскочила со своего места, оказавшись совсем близко около мужа. Её не остановило даже предупреждающее движение Кола, который крепко сжал запястье девушки. – Ты меня совсем не знаешь, – голос Кэролайн был пропитан ядом презрения, а глаза с остервенением смотрели на Клауса. – Он, наверное, знает, – кивнув за спину девушки, Клаус многозначительно усмехнулся. Она собралась было сказать ещё что-то колкое в сторону мужа, но её перебили: – Кэролайн, он того не стоит, – тихо произнёс Кол, положив руку на плечо подруги. Она ещё с минуту уничтожающе смотрела на ненавистного человека, однако требовательная рука друга остановила Кэролайн зарядить по невинной физиономии Клауса. Он всё это время пристально следил за каждым движением девушки, ведь так близко они были впервые после того случая в спальне. Она ненавидела его за содеянное, и Майклсон это прекрасно понимал. Он каждый день видел, как девушка злобно смотрела на него, проклинала внутри, наверняка желая, чтобы тот горел в аду. И такое отношение к нему раздражало. Но он не мог ничего с собой поделать, не мог заставить себя измениться к Кэролайн. Девчонка с каждым днём всё больше времени проводила с его братцем, забывая своё истинное положение в этой семье. Кэролайн, ты забылась. – Идём уже, наконец, Кол, – прервав зрительный контакт, Майклсон отпрянул от девушки, которая была готова вцепиться в шею мужчины, разорвать на куски. Его забавляло такое поведение Кэролайн, которая теряла контроль перед Клаусом. Ненависть затмевала в головке девушки здравый рассудок, отчего та становилась неуправляемой. Кивнув друг другу, братья вышли из сада, оставив Кэролайн наедине с собственными мыслями. Сборы в военный поход проходили довольно быстро. По той причине, что люди Майклсона отличались редкой собранностью и организованностью, которая воспитывалась в них ещё с пелёнок. По коридорам носились слуги с военной поклажей, новоявленные командиры громко отдавали приказы своим солдатам; на улице стояла военная техника. Совсем новая. Наверное потому, что никто ещё не дерзал нападать на земли Майклсонов. Сами же Майклсоны вели военный совет в одной из башен родового замка. Кэролайн сновала туда-сюда, не зная куда податься. Девушка хорошо понимала, что мужская половина предпочтёт уйти на эту войну, защищать и отстаивать честь и имя Майклсонов. Значит, уйдёт и Клаус, и… Кол. Девушка не представляла жизни в замке без этого смышлёного мальчишки, который постоянно находился рядом, защищал и подбадривал. Был всё это время Другом. Но теперь он уходит и, возможно, уже не вернётся. От этой мысли у Кэролайн похолодело внутри. Если и вернётся, то совершенно другим человеком. Подгоняемая этими мрачными мыслями, девушка понеслась в замок, в ту башню, где собрались Майклсоны. – Нет, Кэролайн, это исключено! Никуда ты со мной не едешь! – Кол уже начинал закипать. Девчонка ни в какую не уступала Майклсону, то и дело повышая голос. – Ты хоть понимаешь, куда мы все уезжаем?! На войну, Кэролайн, на войну! Это не весёленькое путешествие в лес на охоту. Пойми, наконец! – Кол картинно размахивал руками, показывая, какие опасности ждут девушку, если та поедет с ним. Двое друзей стояли посреди какой-то комнатушки, мебель в которой была обита исключительно синим бархатом. Да что уж там, даже окна были занавешены тёмным материалом. На рояле, стоявшем посреди комнаты, находилась ваза с фиалками, запах которых распространился на всё помещение. Однако здесь пахло ещё и чем-то опасным. Гневом, который исходил от Кола. Он буквально слился с запахом фиалок и пропитал весь воздух этой несчастной комнате. Когда Кэролайн вломилась в помещение, где проходил военный совет во главе с Майклом, и спросила у него, можно ли «на пару слов» Кола, все присутствующие непонимающе уставились на девушку. То, что она посмела прервать совет – ещё куда ни шло, хотя манеры в этом замке соблюдались всегда. Но то, что виновница ещё и вызвала одного из них, говорило о крайней степени невоспитанности. Так думали присутствующие в комнате люди – элита, вершина общества Майклсонов. А сейчас Кэролайн пыталась убедить своего друга взять её с собой. Кол был крайне зол. Мало того, девчонка отвлекла его от «мужских» дел, – разработки стратегического плана против армии короля – так она ещё и пытается убедить его взять её с собой. Глупо! Никто в здравом уме не решиться на такое смертельное решение. Когда аргументы для споров закончились, друзья стояли в тишине комнаты и уничтожающе смотрели друг на друга. – Ты не нужна мне там, – тихо, но весомо произнёс Майклсон. Он знал, что больно задевает Кэролайн, однако другого выхода не видел, как попросту отпустить девушку, хоть и таким неприятным способом. Кэролайн с минуту напряженно смотрела на него, прищурив глаза. Запах фиалок уже попросту раздражал лёгкие. – Конечно, конечно, – девушка опустила голову, обречённо кивая в знак согласия. Она прикусила губу, чтобы остановить уже подкатывающие слёзы, – Я не нужна тебе, Кол, я понимаю, – её голос дрогнул, а на пол упали несколько слезинок, которые Кэролайн так отчаянно пыталась остановить. Майклсон стоял напротив, терзаемый тысячами противоречий. Он не должен подходить и успокаивать жену своего брата, не должен говорить ей что-нибудь успокаивающее, подбадривающее. «Отпусти её, наконец, идиот» – шептало подсознание, к которому Кол никак не хотел прислушиваться. Шаг к плачущей Кэролайн, и он уже не сможет ей отказать, не сможет причинить боль ещё раз. Душа Майклсона разрывалась на части, а затем он совершил самый ужасный, по его мнению, поступок за всю жизнь. Кол развернулся и направился к двери, оставив за спиной разбитую Кэролайн – своего лучшего и, быть может, единственного Друга. Когда дверь за ним захлопнулась, Майклсон услышал отчаянное: – Ты совсем как Он! А вслед за этими словами о дверь разбилась ненавистная ваза с фиалками.