С Днем рождения, Чарли!

Беатрис

«Время летит быстро» — сейчас эту людскую фразу испытываю на себе по полной программе. Со всей этой подготовкой я и не замечаю, как длинная стрелка часов уже подошла к отметке «11». Нервозность доходит до состояния «критическое», когда в дверном проёме моей комнаты появилась чёрная макушка. — Би, я набрал Лео и Нико, они сказали, что будут минут через двадцать-тридцать, — весело осведомляет меня Перси, проходя в комнату. Я слабо киваю, прикусывая губу до крови. Хочу это сделать как можно непринуждённее, но, чёрт, когда испытываешь такие чувства и эмоции, это выглядит больше нервозно, чем спокойно. — Эй, ты чего? — Джексон присаживается рядом, заглядывая ко мне в лицо, из-за чего меня бросает в холод от этого взгляда. Знакомого для меня взгляда, полученного ранее от другого, но уже такого родного человека, которого я увижу в ближайший час. — В каком смысле? — из горла вырывается нервный смешок, а глаза сами опускаются вниз, не желая встречаться с зелёными. Хочется перевести всё в неудачную шутку, но, увы, это не шутка, и я — даже Джексон — это понимаю. — Би, — мягко начинает сын Посейдона, — мы видим с Аннабет, что ты в последнее время какая-то другая. Не похожа на себя. Он замолкает, видимо, в надежде, что я сейчас начну объяснять своё слегка странное поведение, но нет, я молчу, разглядывая узоры на ковре. Его слова меня ничуть не удивили, ведь я сама понимаю, что мой шаг в мир полукровок повлекло с собой некоторые изменения в моём характере. — Мы друзья, Би, ты можешь нам доверять. И с этой фразой моё самообладание ломается окончательно, словно натянутая струя. Даю волю эмоциям, позволяя первой слезинке скатиться по щеке. — Перси, я знаю и, поверь, если бы мне пришлось кому-то доверить свою жизнь, я бы выбрала вас с Аннабет, — шепчу я, изредка пошмыгивая носом. — А со мной всё в полном порядке — просто сейчас всё навалилось, будто снежный ком. Я перечисляю все свои переживания, которые стали неотъемлемой частью моей жизни в последний полгода, не в состоянии остановить бурю эмоций. Джексон заключает меня в объятия, шепча какие-то успокаивающие слова, в которые я даже не вслушиваюсь. — Поэтому для меня сейчас всё сложно и запутанно, — подвожу итог я своих объяснений, тяжело дыша, как будто задыхаюсь. Перси не разрывает объятий. — Би, ты не должна держать всё в себе, — говорит он нравоучительным тоном, что не совсем вяжется с репутацией Джексона. — Вон наша Зазнайка тоже так делала, а итог был какой? Меня передёргивает от того, как Джексон спокойно вспоминает время «Аннабет-Геи». Лично меня до сих пор трясёт от воспоминания, когда блондинка на пляже Огигии рассказывала свою ужасную историю. А я ведь только слушала... Выдавливаю из себя подобие улыбки. — Не думаю, что во мне сидит сейчас Уран, — я делаю паузы, стряхивая слезу. — Я бы не рыдала на плече друга, а пыталась бы прикончить его... — Я не об этом, — перебивает Джексон. — Ты должна делиться с нами своими переживаниями, а мы должны поддерживать тебя. Это нормально, Карманное Солнце. — Нет, совсем не нормально. Вы не должны слушать меня в те моменты, когда я просто сижу и жалею себя! — с каждым моим словом голос становится громче, а под конец совсем истерически обрывается. Отвращение к себе постепенно перебарывает нервозность и страх. Сын Посейдона снова ласково прижимает меня к себе и шепчет слабое «всё будет хорошо».

***

Спускаюсь на кухню, обнаружив там настоящий погром. У Аннабет имелось очень много хороших качеств, но кухня явно не входила в список её сильных сторон. Сегодняшняя ситуация в пример сказанному. Гора немытой посуды, стол заляпанный не пойми чем и самое страшное — разгневанная Аннабет Чейз. — Помочь? — я скептически оглядываю то, что осталось от кухни, в поиске увидеть что-нибудь чистое и в изначальном виде. Получаю незаслуженный злой взгляд от блондинки. — Нет, не надо, — Аннабет стоит повернутая ко мне спиной, то прибавляя, то убавляя комфорку духовки. — У меня и так получились отличные пиццы. Видимо, для Энн важен больше результат, чем процесс, ведь когда пиццы были в состоянии процесса, она очень сильно ругалась на греческом в своей манере. — А с уборкой? — спрашиваю я, пытаясь не смотреть на холодильник, на котором было наляпано очень много теста. — Нет, не надо, — Аннабет наконец разворачивается ко мне. — Этим займётся наш Рыбьи Мозги. Я пожимаю плечами, мол, отлично. — А зачем ты что-то готовишь? — спрашиваю я. — Ведь мы же идём в зоопарк. — Да, но вечером же посидим. Вот я и решила испечь пиццы по рецепту Салли... Не больно вдаюсь в подробности рецепта выпечки от мамы Перси, углубляясь в собственные мысли. Однако их прерывает звонок в дверь. Сердце отказывается стучать. — Пока, Нико, — я подхожу к сыну Аида, который вздрагивает от моих слов, словно от пощёчины. Нектар излечил его раны окончательно, но он так и не смог излечить боль души ди Анджело, которую он ни с кем не хочет делить. Я пыталась излечить, но он оказался сам слишком слабым для этого. — Ты не останешься в лагере на выходные? — бросает он исподлобья вместо слов прощаний. — Нет, — шепчу я, утыкая взгляд вниз. Понимание, что на этом месте наши пути расходятся, приходит не сразу, но, увы, болезненно. Я смирилась со многими потерями, смирюсь и с этой. Ведь так? — Может, пересечёмся где-нибудь в Нью-Йорке, — предполагаю я. Но в ответ тишина, а это значит, что это ложь. Наши пути расходятся. Мы бились храбро в этой битве битве плечом к плечу, но всё кончено. Я снова пойду в колледж, а он снова будет таинственным готом без жилья и семьи. — Пока, Трис, — Нико осторожно подходит ко мне и слегка приобнимает за плечи. На этом месте наши пути расходятся.