С Днем рождения, Чарли!

Беатрис

Сердце то замирает, то колотится как бешеное, а вот лёгкие вообще перестали выполнять свою предназначенную функцию — пополняться кислородом. — Би, открой, — просит Энн, снимая с себя грязный от готовки фартук. Звонок в дверь повторяется, что хоть немного приводит меня в чувство, заставляя на ватных конечностях брести по коридору в сторону прихожей. Слышу, как по скрипучей лестнице уже бегут Перси и Чарли, наверное, вдоволь наигравшиеся в игровую приставку. Щелчок. Руки нервно и неуверенно проворачивают первый оборот, а вот страх усиливается в разы. Чёрт, почему я настолько слабая? Почему я не могу контролировать свои эмоции, просто хотя бы не выкладывая их наружу всему миру? Щелчок. Резко одёргиваю пальцы от защёлки дверной двери, мысленно проклиная себя за то, что так и не научилась за семнадцать лет смотреть в глазок, чтобы убедиться, что за гость пришёл. Ну что ж, этот минус моего характера можно тоже отнести, к сожалению, огромному списку моих недостатков. Дверь с ужасным скрипом подаётся назад. — Заждались горячего парня? Когда я увидела макушку Вальдеса в дверном проеме, я как будто снова смогла дышать. А вот какое-то странное тяжёлое чувство от сердца не отлегло. — Лео! Обнимаю парня за плечи. Только сейчас увидев его, я осознаю, как сильно я скучала по его безбашенным трюкам и весёлым фразочкам, сказанным на Арго. Когда отпускаю парня, а точнее передаю его Чарли, который также кидается сыну Гефеста на шею, я встречаюсь взглядом с миндальными глазами нимфы. — Привет, Калипсо, — я тоже обнимаю её, невольно вспоминая нашу первую встречу на острове Огигии. Если раньше я видела в этой девушке сильного воина с уверенными глазами цвета миндаля, то сейчас передо мной стоит обыкновенная девушка, правда, которая излучает тепло и спокойствие, как в прежние времена. — Привет, — она закусывает губу, как будто волнуясь. Я оборачиваюсь к друзьям, заметив, что Аннабет и Перси тоже подошли встречать гостей. Невольно улыбаюсь, когда Вальдес шарахается от Джексона, пытавшегося обнять сына Гефеста. — Как доехали? — спрашивает Аннабет, отходя от нимфы. Удивительно, но после победы над «потеплением» они с Калипсо довольно-таки хорошо сдружились. Видимо, во всех их ссорах была виновата «Аннабет-Гея». — Нормально, — пожимает плечами Калипсо, — без пробок. Чарли бегает вокруг гостей с задорными искорками в глазах. Он подбенает то к Перси, то к Лео, будто сравнивая их. Сейчас он счастлив. Может, из меня выходит не такая уж и плохая «мапа»? — С Днём рождения, Чарли! — Калипсо достаёт из пакета ещё одну игрушку в ярко-жёлтой упаковке. А Лео загребает мальчишку в свою сторону, который явно хочет побыстрее получить свой подарок. — Пусти, — братишка хохочет и изворачивается в руках сына Гефеста, который никак не хочет поддаться ребенку и ослабить хватку. — Лео. — Укоризненный тон Калипсо заставляет нашего Горячего парня опустить Чарли, который в эту же секунду оказывается рядом с нимфой. Девушка отдаёт игрушку, а Чарли уже несётся в свою комнату, крича слова благодарности. Я улыбаюсь вслед братишке и оборачиваюсь к друзьям. Перси и Лео что-то громко обсуждают, а вот девушки, судя по доносившимся звукам со стороны кухни, уже ушли на кухню. Поняв, что сейчас я составлю везде «Третий лишний», бреду в комнату. Зарываюсь в груду подушек, представляя себя обыкновенной тряпичной куклой, которая не чувствует никаких эмоций, тем самым не разрывая свою грудную клетку неимоверной болью. Уж лучше ничего не чувствовать вообще. Вот к такому выводу приводят меня мои размышления о моей жизни. На самом деле я рассказала Перси всего лишь сотую часть моих переживаний, ибо самые откровенные и личные я оставила при себе. Сейчас меня одолевают противоположные чувства: облегчение и страх, счастье и лёгкая грусть, а прошедшие испытания и война за «потепление» так и приходят ко мне ночью. Аннабет и Перси объяснили мне, что это, в принципе, нормально для полукровки, но ничего подобного я не чувствую, когда перед глазами всплывает образ полумёртвого Чарли, который едва дышал. Я всегда просыпаюсь в поту и с истерикой, но потом поняв, что всё позади закрываю глаза. Я лежу, пытаясь выиграть битву с чувствами, но почувствовав, что проигрываю, отказываюсь от этой ситуации. Ведь это никогда не помогало и не помогает. Никогда, кроме одного способа. Карандаш тут же оказывается в ладони, а девственно-чистый лист так и просит меня нарисовать какой-нибудь скетч, но проблема заключается в том, что этого я не делала полтора месяца. Старое любимое занятие каждый раз напоминало мне о собственной тюрьме в своей же комнате, когда я рисовала портреты аргонавцев в надежде ещё их увидеть. Поэтому я приняла трудное для себя решение — покончить с рисованием раз и навсегда. Но я никогда не могу просто взять и выполнить обещание. Первые стежки выходят кривыми и слишком неуверенными, но я продолжаю рисовать, представляя пухленькие щечки и искреннюю детскую улыбку, которую не купишь и не продашь ни за какие деньги. Всклоченные волосы и слегка курносый нос добавляют мальчишке какой-то более задорный вид. Я улыбаюсь, когда придаю лице слегка обиженное выражение. Веснушки окончательно преобразуют портрет ребёнка. Нико. В детстве. Я вспоминаю свои сны, где он маленький и радостный ребёнок. Где он в ярких футболках с изображениями мультяшных героев. Где он по истине счастлив. Но понимаю, что через несколько минут я увижу нынешнего ди Анджело — хмурого и понурого, который не может чисто теоретически испытывать счастье. Но это реальность. Жестокая, зато правдивая. Откладываю лист. Не помогло. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь забыть пережитый ужас, но я должна научиться жить с этим и идти дальше. Сейчас важен только Чарли. Чарли, ради которого я всё ещё жива. Чарли, ради которого я живу... Всё в тумане, как будто я наблюдатель, а не действующее лицо. Вот раздаётся звонок в дверь. Вот я спускаюсь по лестнице, чувствуя, что сейчас сердце просто взорвётся от переизбытка эмоций. Друзья оказываются в коридоре, видимо, первые, так как уже слышны обрывистые фразы. Бьянка ди Анджело стоит в дверном проёме, смущённо улыбаясь. Чёрная шёлковая коса и зелёный берет — её стиль остаётся неизменным. Она передает какие-то сумки Аннабет, что-то говоря при этом. Все улыбаются, а Лео бросает шутку про её возраст и вид. Тут я чувствую, что кто-то меня слабо пихает, и отод­ви­га­юсь. Чар­ли не­сёт­ся со всех ног, ра­дос­тно раз­ма­хивая уже рас­па­кован­ной иг­рушкой. — Нико! — мальчишка кричит, выбегая на лестничную площадку, при этом чуть ли не снося Бьянку. Дочь Аида невольно проходит в обуви в комнату. Я вижу его. Чёрные как смоль волосы. Бездонные тёмные глаза. Кривая улыбка. Чарли повисает на шее ди Анджело в то время, как тот его слегка треплет по волосам. — С Днём рождения, малыш, — Нико протягивает чертёнку подарок, обёрнутый в разноцветную упаковку. Чарли расплывается в улыбке и отходит от парня. Вижу, как ребята приветствуют его, а я же стою на месте как вкопанная, не зная даже, что сказать. Чёрт, а ведь я готовилась к этому. Неуверенно делаю шаг вперёд. — Здравствуй, Нико, — мой голос хрип. Парень оборачивается ко мне и, бросив мимолетный взгляд, опускает глаза вниз, как будто один только мой вид может сделать ему больно. От такого отношения меня кидает в дрожь. Ребята смотрят только нас. — Привет, Трис...