Инженер

Три дня спустя. Третий день мы размышляем. Над чем? Над философской темой всех времен — жизнью и смертью. То, что Кьюби назвал «необратимыми последствиями», означало смерть. А моё предложение очень опасное, так как слишком зависит от удачи, хотя шансы весьма и весьма неплохие, пятьдесят на пятьдесят, либо мы выживем, либо мы умрем. По крайне мере, в случае Кьюби, он умрет окончательной смертью, и не будет страдать каждое перерождение, которые будут следовать непрерывно, а они будут, так как в «реальном» мире перерождение и детонация будут происходить мгновенно. Что же я предложил? Одну из опаснейших клановых техник- «единение разумов». Собственно, за всю историю клана был всего один случай успешного её применения, тем, кто её создал. Сама история весьма забавна. Однажды один «учёный» попробовал развить свою связь с семьей и кланом до предела, что самое интересное, у него получилось, правда, связь развилась только с его собственной женой, которая ему «ответила», в результате за год они практически стали одним… человеком? Сущностью? Душой? Так до конца и непонятно, где начинается одно и заканчивается другое, но главное для меня это то, что в результате такой связи идет скачкообразное повышение количественных и качественных характеристик чакросистемы. Мы не превратились в коллективный разум только потому, что связь должна поддерживаться обоюдно, кроме того, дети такой ритуал не выдержат, да и никто, слава богу, не рискнул проверить. Но тут сразу появляется ряд преград на нашем пути. Кьюби - не Узумаки и быть им не мог. Второе, если желание осознанное объединиться у нас будет, то будет ли подсознание ему отвечать? Третье, мы слишком разные во всех смыслах, даже у обезьяны больше общего с нами, чем у Кьюби с любым представителем фауны. И главная проблема, изюминка в той заднице, в которую мы попали: единение должно начаться в течение этой недели, иначе после наши организмы признают друг друга враждебными, и начнется медленная смерть меня, а затем мучительные перерождения Хвостатого. Казалось бы, выполняй ритуал, и так и этак покойник. Но как оказалось, боязнь потерять себя ведома даже Хвостатым, не говоря уже о тринадцатилетнем пацане, который и жизни-то не знает. Я весьма трезво оцениваю себя, и тягаться в играх разума с более чем тысячелетним существом не смогу, даже если это всего лишь его половина. Сам я в эти дни на внешний мир практически не обращал внимания, за исключением того, что два раза в день ходил есть и гигиенические процедуры на автомате выполнял. Клоны закончили возведение комплекса «полевая крепость», старого как мир и надежного как лом, после чего передали управление Какаши. Он, слава богу, знал, как им пользоваться. Сейчас я буду опять погружаться в псевдомир печати, чтобы в очередной раз обговорить то, как мы будем проводить «ритуал», а на самом деле Кьюби весьма подкован в искусстве фуин. — Итак, я снова здесь, как успехи? — Нормально, брат, – да, уже брат, посредством специфических печатей можно подключить кого-то к нашей сети, обычно для одного члена клана не больше чем один вступающий в столетие, но проблем это решает много, в том числе и кровосмешения. — Итак, из того что я понял и знаю, тебе придется вскрыть печать, затем провести «ритуал», практически слившись с моей чакрой, и главным пунктом тут будет именно слияние, после вскрытия печать ещё какое-то время будет существовать в форме этого псевдомира, поэтому слияние будет проходить легче. У нас будет где-то минут пять, не больше, на всё про всё. — Я понял, «заклинательские покои» готовы, — я рассмеялся, назвав так куб с ребром в два метра, практически полностью изолированный от внешнего мира, который должен будет сначала полностью изолировать нас от внешнего мира и природной чакры в частности, от нее полностью избавиться, увы, не получится, но предельно уменьшить концентрацию можно. — Приступим? — я кивнул, подошел к печати, сначала сорвать, затем поставить конструкцию штатного открытия, играющую роль ключа. Замок расходится, оставляя меня один на один с Курамой. Да он представился, своеобразный жест доверия с его стороны, насколько я знаю, матери он так и не представился. После открытия меня накрыла некая легкость и эйфория, но ей поддаваться нельзя, скоро будет невероятно больно от слишком большой концентрации чакры. Если бы кто-то сейчас мог наблюдать за псевдомиром, увидел бы весьма… своеобразную картину. Красноволосый парень подошел к просто необъятных размеров Девятихвостому Лису, сам Лис спокойно его воспринял и подставил морду для него. На их фоне лабиринт и клетка медленно растворяются в небытии, а после того как парень притронулся к носу Лиса, оба застыли. В реальном мире ситуация была куда хуже. Аловолосый парень начал медленно светиться синим светом, затем вокруг него появился ореол красной чакры, которая сначала полностью накрыла парня, но дальше не продвигалась. Около минуты сохранялся паритет, синяя аура плавно переходила в красный покров. Затем произошло «нечто», скачкообразно количество чакры повысилось, вокруг парня начала формироваться псевдоплоть, а точнее скелет, который его полностью закрыл собой, алая чакра буквально затопила собой барьер, но синяя чакра не сдавалась, её носитель буквально засиял как звезда синим светом. Так продолжалось недолго, лишь десяток секунд, но этого хватило, чтобы количество чакры в барьере превысило все мыслимые и немыслимые пределы. Но барьер, который возводил юный Узумаки двое суток без сна, выдерживал всё это с честью, достойной записи в летописи. Произошла вторая вспышка чакры, сопровождающаяся скачкообразным её повышением, но в этот момент псевдоплоть сформировала девять хвостов, которые полностью скрыли под собой источник всего этого, сам же он ответил на это переходом просто на невероятный уровень свечения, которое неспособны были удержать ни хвосты, которые просвечивало насквозь, ни уж тем более барьер, который и не собирался препятствовать свечению. В какой-то момент всё застыло, и это затишье боялись нарушить все: несколько упавших в невдалеке птиц, мелкие грызуны, которые притворялись мертвыми, рыба, которая покинула ближайший водоем навсегда. Только один глупый человек спешил сюда и разрушил хрупкую тишину. А процессы в барьере, как будто бы получив сигнал, пришли в движение. Буквально переливаясь всеми цветами радуги, чакра начала свой непонятный никому хоровод, через её концентрацию рассмотреть что-то в барьере не было возможности. У наблюдателя, который только появился, волосы встали дыбом от количества излучаемой барьером чакры и представления о том, сколько её там, осмотрев и поняв, что вмешиваться не стоит, он ушел в ближайшее укрытие. Хотя прекрасно понимал, что если то, что находится под барьером, детонирует, от острова в несколько сотен километров радиусом, в лучшем случае останется равнина, в худшем - новый сверхбольшой вулкан на дне океана. И наблюдатель нашел подходящее укрытие в овраге. Но, слава всем богам, взрыва не произошло, раздался только негромкий звук схлопнувшегося барьера. Парень, лежащий на месте бывшего барьера, после небольшой проверки оказался спящим. Наблюдатель подобрал его, вознес благодарность всем богам за жизнь и направился в сторону жилища.