Одержимость

«ЧонгукВсемогущий. Прости, что не отвечал на смс и звонки. Я вел себя как последний болван. ЧиминОхотникЗаМаньяком. Ты хоть понимаешь, как я переживал. Что такого случилось, что ты даже не мог мне ответить? ЧонгукВсемогущий. На работе дурдом. При личной встрече расскажу. Извини ещё раз. ЧиминОхотникЗаМаньяком меняет имя на ЧиминВсепрощающий ЧиминВсепрощающий. Ладно, может, завтра встретимся? Мне столько надо рассказать. Конечно, не все, я же подписал бумагу о неразглашении. Но кое-что тебе по секрету. ЧонгукВсемогущий. Я завтра не могу. И послезавтра, наверное, тоже. Не знаю, когда смогу. ЧиминВсепрощающий. Что у тебя такое случилось, что ты даже не знаешь, когда сможешь со мной встретиться. ЧонгукВсемогущий. Хен, я, кажется, влюбился в писателя, у которого брал интервью. Мы с ним завтра встречаемся. Прости, хен. ЧиминВсепрощающий. МИН ЮНГИ?!!!!! ЧонгукВсемогущий. Да, он такой… Не знаю, как передать словами. Сдержанный, заботливый, но при этом такой сильный. Вы чем-то с ним похожи, только он более уверен в себе, чем ты. ЧонгукВсемогущий. Прости, не хотел тебя обидеть. ЧонгукВсемогущий. Ну, Хееен. Ну, прости. Но он, правда, невероятно классный. ЧонгукВсемогущий. Мне иногда кажется, что он прям в душу смотрит и все мои мысли читает. ЧонгукВсемогущий. Прости… Если хочешь, я больше не буду говорить с тобой о нем. Но ближе тебя у меня все равно никого нет, мне хочется с тобой этим поделиться. ЧиминВсепрощающий. Держись подальше от Мин Юнги. ЧонгукВсемогущий. Что? Ты смеешься, что ли? С чего бы это вдруг? ЧиминВсепрощающий. Прошу, не связывайся с ним. Плохо, что вы вообще знакомы. А ты ещё работаешь в «Time». Все сходится. Прав был СокДжин. ЧонгукВсемогущий. Что ты несешь?! ЧиминВсепрощающий Мин Юнги опасен. Не встречайся с ним больше. Хоть раз послушайся меня. И прошу, будь осторожен. ЧиминВсепрощающий меняет имя на ДелоВедетЖурналист ДелоВедетЖурналист выходит из чата. ЧонгукВсемогущий. Может, все-таки объяснишь, что происходит?» Из личного чата студентов первого курса университет Ёнсе Пак Чимина (факультет журналистики) и Чон ЧонГука (медицинский факультет) Когда-то чистый стол теперь завален папками, документами, газетами, какими-то бумагами, фотографиями и ещё черт знает чем. Над всем этим, сильно сгорбившись, сидит невысокий молодой человек, в очках, которые ему не идут. Он читает то один документ, то тут же бросается к какой-то газете, то роется в одной из папок, то снова возвращается к этому документу, то и дело делая какие-то записи. Он совершенно не обращает внимания на то, что происходит вокруг него. К счастью, ничего не происходит. В отделе он один, Намджун сейчас кого-то допрашивает, Тэхен в лаборатории, у Сокджина сегодня выходной, но он утром был здесь, а потом уехал. Не домой, а в суд, где он будет выступать в качестве прокурора. Трудоголик, что с него взять. - Это что, документы из нашего архива? Чимин, только не говори, что ты их оттуда украл, – возвращает студента к реальности голос оперативника. - Сокджин-сонбэ дал мне доступ к архивам. Все официально. - Зачем тебе все это? Тут же об убийстве Ли ЧжонА, – берет папку Тэхен, который, как оказалось, был здесь уже довольно давно. - Вы же сами говорили о том, что Сокджин подозревает Мин Юнги. Да и доска в его кабинете указывает на это. И как вы говорили, он с самого начала подозревает этого писателя, не выдвигая никаких других подозреваемых. И доказательства он ищет против него. Я решил узнать почему. - Адвокатом дьявола решил заделаться, – улыбается Намджун. – Есть ещё причина? Выкладывай. - Мой друг брал интервью у этого писаки для того журнала, а сейчас он с ним чуть ли не встречается, – указывая на «Time», зло говорит Чимин. – Но что-либо слушать по поводу того, что Юнги может быть опасен, друг не хочет. Поэтому я и пытаюсь найти что-то на него. Помимо косвенных улик и чутья Сокджина. - Так твоему друг нравятся мальчики? И вместо того, чтобы обратить внимание на такого симпатичного, верного и сильного тебя, он предпочел этого грубоватого и язвительного, но богатого Юнги, – сочувствующе говорит Тэхен. – Как же я тебя понимаю. - Давай ты оставишь свою безответную любовь к Хосоку на потом. Чимин, если что-то нашел, то говори. Это, правда, может пригодиться. Потому что спрашивать у хена – гиблое дело. - И тут начинаются странности. Вот это – ЧжонА, – протягивает фотографию девушки студент, а потом показывает на своем планшете фотографию парня очень похожего на неё. – А это мой лучший друг Чон Чонгук. И нет, они не родственники. Она училась на психолога, Чон тоже хочет стать психологом. Она была фотографом для студенческой газеты, мой друг тоже фотограф в этом журнале. - Так ты друг Чон Чонгука, – голос Хосока, как будто режет воздух. Он холодно кивает всем и садится за стол напротив младшего. – Как тесен все-таки мир. Рассказывай, что нашел, если что-то будет непонятно, я поясню. - Ты в теме? – спрашивает Намджун не в свойственной ему манере журналиста, на что тот лишь кивает в согласии. - Я занялся этим делом серьезнее. Помимо того, что Сокджин был её парнем, он и нашел её первым. Ужасно, наверное, найти свою девушку в таком состоянии. Я расспросил преподавателей, которые работали в то время, о них и заодно спросил о Юнги. Он же тоже учился на журналиста. Так вот оказалось, что Юнги и Сокджин были лучшими друзьями. Но Мин связался с плохой компанией, и, не смотря на то, что он вроде талантливый, его хотели выгнать. Что-то связано с наркотиками, в отчетах подробно не написано об этом. Так вот, за подобное выгоняют тут же, но его оставили, потому что Сокджин за него поручился и всячески его наставлял на путь истинный. Кстати, это тоже странно, что обычный студент, пускай и такой талантливый как прокурор Ким, смог убедить деканат. Но ладно. Все вроде бы наладилось, а потом Сокджин начал встречаться с этой девчонкой. И у Мин Юнги снова началась черная полоса: драки, вандализм и ещё что-то по мелочи. - После твоего рассказа возникает ощущение, что Юнги был влюблен в нашего секси-прокурора, – Тэхен с интересом слушает студента, то и дело поглядывая в сторону Хосока. - Не знаю. Преподаватели говорили, что они просто невероятно хорошие друзья, особенно Сокджин. Даже в то время он его не бросал. А потом убили ЧжонА. Её нашли в аудитории у журналистов с перьевой ручкой в руках, которой ей вскрыли вены. Ступни были на месте. И на парте лежала наша студенческая газета со статьей о серийных убийцах и маньяках. Угадайте, кто автор? - Ким Сокджин, – отвечает Хосок. – Неплохо работаешь, но ничего нового не узнал. - Понять бы, что для вас новое. Окна в аудитории были открыты. Незначительная деталь. Но вот странно, что наш убийца обычно не следит за проветриванием помещений. Я прочитал почти все протоколы с этим убийцей, сделанные на местах преступлений и почти везде было написано, что там был какой-то запах. Тут его нет. - Чаще всего пахнет кровью, реже ароматом духов убитого или убитой, – произносит криминалист. – Наш убийца проветрил помещение перед тем как уйти? - Возможно. Но я хотел сказать, что это не свойственно нашему убийце. - Думаешь, что это сделал Сокджин? – серьезно спрашивает НамДжун. – Зачем ему это? К тому же, что бы дал запах? - Когда я попросил вспомнить что-то примечательное о студенческих годах Юнги, все они вспоминали то, что от него всегда пахло персиками. А от этой девушки клубникой. Скажете, бред? - Думаешь, он прикрыл своего странного друга, который, возможно, убил его любимую девушку? Ты ещё спрашиваешь, бред ли это? – оперативник явно негодовал, но Чимин лишь улыбнулся и кивнул. - Вот и мне кажется это странным. Я ещё кое-что узнал. Оказывается, той ночью, когда умерла ЧжонА, Юнги попал в больницу. - То есть он не может быть нашим убийцей. - Может. Он попал туда намного позже, чем наступила её смерть. И ещё, после этого происшествия у него пропал запах. - Сокджин приходил к нему в больницу в тот же день. Потом только на каких-то общих вечеринках их видели вместе, но назвать друзьями их было сложно. Хен после этого перевелся на юридический, – дополняет Хосок, взяв в руки ту самую газету со статьей о маньяках и серийных убийцах. – Эту статью должен был писать Юнги. - А с чем наш писатель попал тогда в больницу? - Точно не знаю, он потерял много крови, ему делали переливание, а это фиксируется. Больше я ничего не нашел. Но все это очень странно. Знаете, мне кажется, что и Юнги был там тогда. Это объясняет, почему Сокджин думает, что он убийца. - Это так же объясняет, почему у него так мало друзей, – произносит Тэхен и испуганно смотрит на Хосока. – Сокджин в курсе про этого Чонгука? - Нет, Юнги не подпускает к пареньку никого. - Надо ему сказать, надо что-то делать. Вдруг следующий жертвой станет мой друг? – Чимин резко встает с места, ищет телефон и хочет позвонить своему преподавателю. - Не звони ему. Сегодня ничего не случится. Он просил передать вам, что завтра ночью убийца будет пойман. «Это был спальный район с огромным количеством похожих друг на друг дворов и домов. В одном из таких домов на втором этаже в однокомнатной квартире жила девушка. На женщин она производила впечатление милой и скромной девушки. Мужчины считали её симпатичной и заглядывались на её всегда открытые ноги. Молодежь того дома считала её типичной «ванилькой». Длинные футболки с надписью «I Love какой-нибудь город мира”, в котором она, разумеется, не была и короткие юбки, которые очень сильно развевались на ветру. С этими огромными очками в толстой оправе и фотоаппаратом на шее. Все это навевало тоску. Слишком милая, скучная, такая правильная. Каждый день уходила из дома в семь и возвращалась после восьми. Кем она работает, никто не интересовался, работает кем-то – и молодец. Приходя домой, эта девочка смывала всю тонну косметики, которую накладывала на себя. И ходила голой по квартире, не скрывая ни татуировок, ни обожженной кожи, ни синяков на талии и бедрах, ни царапин на спине. Потолок на её кухне был черным от крепких сигарет, которые курила она сама и её гости. В комнате были разбросаны плети, лубриканты с различными вкусами, страпоны и вибраторы различных размеров и режимов, и прочие секс-игрушки. Она проходит мимо всего этого и забирает грязное постельное белье с кровати, прихватывая бутылку недопитого вина. Она забрасывает испачканные чьей-то спермой вещи в стиральную машинку. Садится на неё и допивает вино. Пока её не отвлекает дверной звонок и она, не прикрываясь, идет открывать дверь. Не важно, кто будет стоять по ту сторону двери, вопрос, которая она им задает, всегда будем одним и тем же. - Не хочешь потрахаться? - Вы не могли бы сделать потише, – спрашивает её девушка из квартиры напротив. Её не волнует ни вид хозяйки квартиры, ни её вопрос. - Я не разбираюсь, как работают эти колонки. Если хочешь, сама сделай, – отвечает голая девушка и пропускает гостью вперед, та с неохотой проходит в квартиру и с опаской оглядывается назад, когда входная дверь закрывается. – Проходи, пить будешь? - Не пью, – отвечает та и заходит в комнату, откуда доносится песня The Rolling Stones. Соседку по лестничной клетке не любили соседи, некоторые даже презирали, с ней запрещали разговаривать детям, ей пугали девочек, когда они плохо себе вели. Все в доме считали, что свою трехкомнатную квартиру она заработала себе вилянием задницей перед богатыми папиками. Отсасывая у них круглосуточно и вставляя в себя их маленькие члены. Она всегда ходила на каблуках и в корсете, который можно было увидеть через её одежду. Ярко-красный цвет помады и кожаная куртка делали своё дело. Эту девушку можно было увидеть утром, пошатывающуюся по возвращении домой. И днем её редко можно было увидеть. Хотя на самом деле квартиру ей завещала её покойная бабушка, за которой она ухаживала пять лет. Корсет она носит из-за сильного искривления позвоночника, а каблуки на несильно высоком каблуке, потому что из-за плоской подошвы она и получила проблемы со спиной. Она работает переводчиком в одном из книжных издательств, поэтому работает чаще всего на дому. А ночью она помогает в хосписе, где последний месяц лежала её бабушка. И дома в свободное время запоем читает книги, забывает есть, но пьет чай в больших количествах. И в комнате расклеены плакаты героев фильма Толкиена и Роулинг. Она не кончает на светлый образ Леголаса или Драко Малфоя. Ей это не интересно, как и то, что о ней думают люди вокруг. Просто неприятно, но она сильная, лишь делает крепче чай и в быстром темпе переводит новую книгу Брауна, с восторгом осознавая, что она одна из первых прочитала эту книгу. - А по тебе не скажешь, – садясь на кресло, выбрасывая костюм медсестры на пол, произносит хозяйка квартиры, широко расставив ноги. - Ты сама прямое доказательство, что о людях нельзя судить по внешности. - Верно…» Мин ЮнГи «Слишком близко, чтобы коснуться» Глава №1 Неприятная трель от входной двери заставляет Сокджина поднять голову от книги. Сегодня один из тех немногих вечеров, которые он проводит дома, а не носится по всему Сеулу из-за работы. Сегодня он не на дежурстве, а значит, если в городе кого-то убьют, то этим будет заниматься не он. Если конечно кисти рук и ступни не будут отсутствовать и вечерняя газета не будет валяться где-нибудь рядом с трупом. Но это вряд ли, сегодня выходной, и Ким не знает ни одной газеты или журнала, которые выпускают свой тираж. Это успокаивает, хотя бы один маньяк сегодня не совершит убийство. Его личный маньяк, которого не могут поймать уже семь лет. А это дело не отдают Сокджину, но отдают его команде. Прокурор по особо важным делам уже не злится даже, знает, что помешать ему следить и ввязываться в это дело ему никто не может. Надежда, что ошиблись адресом, не оправдывается, потому что звонок снова повторяется, на этот раз настойчивее. Тяжелый вздох, Ким убирает новое творение Мин Юнги в книжный шкаф и идет открывать дверь. Конечно, он знает, кто за дверью, ему не нужен глазок для этого, но открывать он не спешит. Так и зависает на несколько минут одной рукой на замке, другой на ручке, пока не слышит гулкий удар по двери и голос, произносящий его имя. Дверь открывается тут же, и нежданный гость чуть ли не падает от этого резкого движения, но Сокджин вовремя его ловит. Они так и стоят, прижавшись друг к другу на пороге пару минут, пока хозяин квартиры не говорит: - Пойдем в дом. - Джин, – тянет гость, когда его отпускают и пропускают внутрь. Он пьяный, в длинной толстовке с лохматыми волосами и грязными кедами. И он зайти не смеет, потому что все это понимает, но его тянут в квартиру, снимают обувь и усаживают на кухню, готовя для него кофе. – Джин. - Может, есть хочешь? – спрашивает Сокджин, и ему совсем не весело, он знает, что сейчас будет, он много раз это видел. Но к этому трудно привыкнуть, а потом отвыкать и пытаться забыть. - Не надо. Джин, мы же друзья? Я же твой лучший друг? Да? - Да. - Почему? Почему ты весь такой правильный и классный, а дружишь с таким мной? С таким неправильным и плохим, таким грязным, – у гостя глаза грустные и поникшие, и слишком сильно веет от них болью и страхом перед возможным ответом. - Ты лучше, чем ты думаешь, – Ким знает, чтобы он ни ответил, это не убедит. Потому не особо думает над ответом, просто садится напротив, беря в свою руку чужую. – Шуга, почему ты пьяный? И прозвище действует как-то по-особенному, как-то доверительно близко, что парень подается вперед и обнимает своего друга. Хватка у него сильная, он прячет лицо в шее Джина и вдыхает его запах. Сокджин не дергается, просто в очередной раз жалеет, что на утро его гость проснется с чистой головой, которая не будет помнить ничего о том, что он сейчас делает и говорит. Об этой особенности своего друга он ещё в средней школе узнал. Он пьяный всегда честный, перед другими, перед собой, перед ним и мягкий, что хочешь из него лепи, все выдержит. А на утро ничего не вспомнит и будет тем, кем он сам хочет. Сильным и властным или милым и пушистым. - Знаешь, он почти точная копия её и улыбка такая же, волосы, глаза, манеры, жесты. Даже смущается так же, – произносит, наконец, Шуга, сильнее прижимаясь, боясь, что оттолкнут. – Она же лучше, чем я? Но я тут, а её нет. Знаешь почему? - Знаю, – шепчет Ким, его потряхивает. Они ни разу не говорили о ней, ни когда все произошло, ни после. Даже в пьяном состоянии он никогда о ней не напоминал. Их личное табу. - Люблю я тебя. И она тоже. Вы встретитесь, и он тоже полюбит. Он отнимет тебя у меня, как она отняла, а потом не вернула. Даже когда ушла не всего вернула, – губами прижимается к выступившей венке, а взгляд запуганный. – Я тебя не отдам. Сокджин ничего не говорит, он просто берет гостя на руки и несет в спальню. Он не в силах что-то сказать, да и ему не нужно. Шуге достаточно, что он был рядом и позволял им дышать, большего ему не нужно. И сейчас, когда они лежат в одной кровати, обнимая друг друга, можно спокойно заснуть, ощущая чужое дыхание на шее или неравномерное биение чужого, но родного сердца. На следующее утро Ким просыпается рано и готовит завтрак на двоих, пытаясь притвориться, что ничего вчера не было. Забыть, что есть кто-то похожий на неё. - Сокджин-хен, ты все-таки начал читать мою новую книгу или ты закладку просто так туда положил? – спрашивает заспанный парень, потягиваясь. - Начал, ты мне вчера не дал дочитать, – подавая завтрак другу, произносит Джин. - Судя по закладке, я к тебе рано вчера пришел. Ну и как тебе начало? - Скажи мне, что ты не с нас их списывал. - За кого ты меня принимаешь? Я написал десятки бестселлеров, а ты мне предлагаешь списывать с тебя героя. К тому же такого хорошего, как она. Слишком много чести. - Да, извини. Просто у многих болели бабушки, многие помогали в больницах, а любителей книг и чая так вообще пруд пруди. Просто среди твоих знакомых я таких не знаю, – улыбается хозяин квартиры, но вдруг вспоминает кое-что. – Хотя так даже лучше. Книга ведь о лесбиянках? - Тебе так волнует их ориентация? - Нет, мне непонятно, почему ты решил о ней написать? - Просто так… - Конечно, – телефонная трель разносится по квартире, Сокджина вызывают на очередное место преступления. Он уже одет, так что это не вызывает в нем сильное возмущение. – Захлопнешь дверь, когда пойдешь домой. И знаешь, Юнги, ты никогда не писал просто так.