Одержимость

«…Тарелка разбивается об пол, сначала одна, потом вторая и все новые осколки осыпают пол. - Да что случилось-то? – улыбается девушка с татуировкой паука на плече. - Тебе смешно. Вот что случилось. Я все время пытаюсь поговорить с тобой серьезно, а ты ржешь. - Но ты смешная, когда пытаешься быть серьезной. - Я смешная? А тебе не кажется, что ты слишком часто смеешься. Надо мной, над теми парнями, с которыми ты спишь, над соседями с первого этажа, которых заливаешь, над инвалидом с пятого, над хосписами, даже над своей болезнью ты и то ржешь, как ненормальная. Ха-ха. Вчера самолет разбился, как смешно. Цунами разрушило пол Японии – обхохочешься. А почему ты ржешь, знаешь? Потому что если серьезно - тебе страшно…» Мин Юнги «Слишком близко, что бы коснуться» Глава №13 Чимин всегда считал Чонгука слишком серьезным для своего возраста. Вместо того, чтобы веселиться и получать от жизни удовольствие, он сидел над учебниками и домашкой. Свободное время же он посвящал чтению книг или баскетболу. Друзей было немного, и либо это были игроки команды, либо читающие одноклассники. Как среди его друзей оказался Чимин только богу известно. Причем тот был лучшим другом. Вместо баскетбола тот предпочитал футбол, вместо книг у него вечеринки. И не то чтобы они были противоположностями, просто разные. Один слишком серьезный, а другой легкомысленный. Когда Пак сказал, что Мин Юнги опасен и с ним нельзя общаться, то Чон долго смеялся. Потому что видеть своего друга серьезным ему ранее не доводилось. По мнению парня, это было жутко смешным. Хотя его, конечно, напугала информация о том, что человек, который ему нравится, может быть серийным убийцей. Но этим же он и стал для него более привлекательным. К тому же фотограф обожал книги этого писателя, теперь познакомившись с ним лично, он больше убеждался в том, какой он замечательный. Даже сейчас, когда они едут с ним в неизвестном направлении в машине с тонированными окнами, он не думает о плохом. Даже если Юнги не говорит ему, куда они едут. Даже если Чимин написал ему о том, что нужно быть сегодня намного осторожнее. Чонгук доверял писателю. Он был уверен, что тот не святой, и у него не один скелет в шкафу, но убийцей тот не был, и Чону он не причинит зла. Он хорошо разбирался в людях, может именно поэтому решил стать психологом. Они уезжали из города. - Вы спрашивали меня, чем я занимаюсь в свободное время, – у писателя недобрая ухмылка, которая заставляет слегка занервничать. – Вы, я надеюсь, любите экстрим? - Смотря какой. - Скоро увидите, но, я надеюсь, вы составите мне сегодня компанию. Они приехали на аэродром, а увлечением оказались прыжки с парашютом, и это было весело. Потому что, несмотря на то, что это пугало, Чонгука смешила мысль о том, что будь здесь Чимин, тот бы умер от страха. Тот боялся высоты. Пока студенту проводили подробный инструктаж, Юнги наблюдал за ним и понимал, что зря он нервничал. Этот парень хоть и похож на ЧжонА и внешностью, и манерой вести себя, но характер у них был разный. Какая-то помесь между Сокджином, им самим и кем-то вроде Хосока. Как Юнги холодный снаружи, но теплый внутри, как прокурор со стержнем и принципами, как Хосок верящий в лучшее и внушающий доверие. Интересное сочетание. Они уже в воздухе. Чонгук думал, что поторопился с выводами, и прыжок с парашютом – это все-таки очень страшно. Очень страшно. Он прыгал с инструктором, но ноги все равно тряслись, и мысли были лишь о том, что будь тут Пак, то он бы приковал себя наручниками к сиденью и не сдвинулся бы с места. Юнги улыбался, потому что парень несмотря ни на что сохранял самообладание. Это достойно уважения. Мало людей, кто знал о его увлечении, а из тех, кто знал, с ним разделить его не мог или не хотел. Сокджин, может, был бы рад попробовать, но Мин знал, что с его здоровьем прыгать нельзя, а у студента с ним все хорошо. Мужчина сначала все проверил, прежде чем предложил тому прыгать. - Готов? – писатель смеялся впервые на памяти фотографа. – До встречи на земле. Юнги прыгает так резко, что у Чонгука перехватывает дыхание, и он подается вперед вместе со своим инструктором. Тот хохочет в ухо, ему не впервой прыгать с новичком, когда-то он прыгал и с Мином. - Полетели? Ощущение полета просто нереальное. Если бы фотограф обладал хотя бы половиной запаса слов, которым владеет писатель, он бы все равно не смог описать свои эмоции во время полета. Круто, невероятно, очень страшно. Когда они уже на земле, писатель собирает свой парашют. Он не спрашивает, понравилось ли парню, по его лицу видно, что понравилось. - Мы сегодня еще будем прыгать? – спрашивает студент, на что его инструктор смеется в голос. - Тебе на сегодня достаточно, мелкий. Господин Мин, возьмите его в следующий раз. Смешной мальчишка. - Обязательно. Когда они заходят в амбар, к ним на встречу спешат один из инструкторов с двумя людьми. В одном из них Чонгук узнает Чимина. - Ким Тэхен, если не ошибаюсь, – незнакомый мужчина с крашеными рыжими волосами кивает. – Чем обязан? - Прокурор Ким настоял на том, что сегодня мы будем вас сопровождать. - Вы шутите, – возмущению фотографа нет предела, он конечно рад видеть друга, но это уже паранойя. - Чонгук, мы здесь не для того, что бы ловить убийцу. Мы здесь для того, чтобы убийца не похитил вас, – голос Пака спокойный и уверенный, он не потерпит пререканий, потому будущий психолог успокаивается. - Джин значит в курсе, что первый раз с ЧжонА похитили и меня? – на что рыжий мужчина кивает. – Это объясняет то, что его тут нет. Что ж, господа, если нас сегодня убьют, то пусть хотя бы не на голодный желудок. «…Много ли среди нас серийных убийц? Нет. И слава Богу! А много ли маньяков? Не торопитесь отрицательно отвечать. Приглядитесь к себе хорошенько. Вы разве не любите какую-то определенную еду, или может музыку. Возможно, вы зациклены на бейсболе и не пропускаете ни одну игру любимой команды. А может, вы что-то коллекционируйте. Нет? Вы чувствовали себя влюбленным? Если задуматься то все это есть влечение, страсть. В разное время и при разных условиях мы становимся маньяками. Наше поведение меняется, когда мы говорим о теме своих маний. С другой стороны, не все серийные убийцы маньяки. Получают ли они наслаждение от убийств, также как влюбленные получают его друг от друга? Не уверен. Серийный убийца не всегда получает удовольствие от убийства. Возможно, это его способ вынести накопившуюся внутри него злобу. Но не будем пока говорить о мотивах преступления. Вот что интереснее это то, как отличить маньяка или серийника от обычных людей. Разумеется, все зависит от уровня интеллекта преступника, а также его психологического здоровья. Если они умственно отсталые, то у них нет плана, они не выслеживают своих жертв и не особо задумываются скрыть улики и труп. И чаще всего сами идут с повинной под тяжестью чувства вины. Они либо не работают, либо работают там, где не требуется общение с людьми и высокая квалификация. И с ними все просто. Но бывает наоборот, и тут все куда серьезнее. Человек с высоким уровнем интеллекта, активным во всех смыслах, при этом склонный к социопатии, может убивать людей годами, при этом занимать высокую должность. И страшно то, что пообщавшись с таким человеком, вы будете им очарованы. Вы не сможете распознать в нем убийцу...» Ким Сокджин, Студенческая газета университета Ёнсе, статья "О чем молчат ягнята. Маньяки и убийцы, кто же они?» Дедлайн это всегда тяжело, особенно для Хосока, который пишет свои статьи в последний момент. Нет, на неделе он открывает word, но чистый лист настолько пугает, что окошко тут же сворачивается, и вместо этого журналист лазает по Интернету или раскладывается пасьянсы. Но сейчас уже вторник, а завтра газета уже должна лежать на прилавках. Поэтому борьба с белым листом продолжается, только теперь он должен писать свою статью в обстановке полного хаоса. Но, к счастью, ему не впервой, и он справляется. Правда абсолютно без сил, и даже пререкаться с главным по поводу расположения в газете статьи он не хочет. Устал, и только кофе Шихек его спасает. Хосок влюбился в нее, как только пришел сюда работать, а у нее и парень был не чета ему. Нормально зарабатывающий с нормированным рабочим графиком, к тому же любящий её безумно. И она его любит. Сейчас она уже замужняя женщина, которая видит в нем только друга и заботится как о брате. И вроде все нормально, Чон – красивый мужчина, никогда не жаловался на отсутствие женского внимания, но больше ни в кого не влюблялся. Тут волей не волей будешь задумываться о своей ориентации. А тут ещё этот Ким Тэхен, у которого каждая фраза пропитана двусмысленностью. К тому же он красивый, рыжий, дерзкий, Хосоку такие люди нравятся. Еще есть Сокджин, которого совсем ничего не интересует, ни девушки, ни парни. У него только убийца один на уме. И как думает весь отдел это Мин Юнги. Может Хосок бы с ними и согласился, только он знает что Шуга и Юнги – это один и тот же человек. То есть прокурор до сих пор дружит с ним. И это настораживает. А еще пугает, что сегодня убийца должен быть пойман. Сокджин слов на ветер не бросает, и если он так сказал, значит так и будет. Но откуда он это знает, и как это будет происходить? Ах, если бы не дедлайн Чон был бы сейчас в команде Кимов. Был бы первым журналистом, кто узнал имя убийцы. Только как они, интересно, ловить его собрались? Сегодня Хосок не видел писателя, но видел Чонгука. Он пропустил тот момент, когда он уехал. А сегодня, возможно, кого-то убьют, а мелкий с возможным убийцей. Звонить сейчас Сокджину – не вариант, и что-то ему подсказывает, что тот осведомлен о всех перемещениях владельца издательства. К тому же, в том, что творится в голове этого психа, лучше не копаться, и это он про прокурора. Он вообще остается для него загадкой, хотя дружат они лет десять. Чон может похвастаться тем, что знал его еще до трагедии. Нельзя сказать, что это два разных человека. Ким всегда был теплым, но со стержнем и необходимым хладнокровием. Но тогда его стержень был из чего-то мягкого, вроде алюминия, а сейчас он из вольфрама сделан. И вить из него веревки, как было раньше, уже не получится. Хотя сам Сокджин как-то за бокалом хорошего коньяка сказал, что «как только он поймает этого гада, так прекратит строить из себя придурка». И журналист ему верит, потому что Джин уже давно отпустил ЧжонА, но ему необходимо найти ее убийцу. Как последний подарок для нее или ее родителей, пускай им он и не нужен. Ее это не вернет, но хотя бы так Ким не будет чувствовать себя виноватым. Хосок смотрит на часы и с удовольствием отмечает, что он сегодня один из последних уходит домой. Номер уже готов, но журналист не хочет идти к кому-то и просить его, лучше увидит его завтра. Поэтому с легким сердцем мужчина проходит их этаж и заходит в лифт. Свет мигает, а потом отключается вовсе. Лифт останавливается. - Блин, какого черта выключили электричество, – тяжело вздыхает журналист и достает телефон, чтобы позвонить дежурной охране. Тут он слышит какой-то странный звук, как будто распрыскиватель, и запах меняется, все становится как-то прекрасно, а потом наступает полная темнота. Когда Хосок открывает глаза в следующий раз, он уже в заброшенном амбаре. Голова мутная, соображает медленно, но в правильную сторону. Он следующая жертва убийцы, а газету оставят ту, в которой он работает. Да, кажется, он действительно станет первым журналистом, который узнает имя убийцы. Только вряд ли доживет, чтобы рассказать об этом. А самое смешное, что Чон вполне мог догадаться, ведь из крупных газет только «Чосон Ильбо» выходят по средам. И он знал, что преступление будет сегодня, Сокджин же предупреждал. В мыслях появляется надежда, Джин же сказал, что поймает убийцу, значит Хосок выживет. Но надежда резко пропадает, потому что мужчина видит убийцу с тесаком в руках, а это значит, что он сейчас лишится одной из своих конечностей. - Может, мы поговорим? – журналисту нужно тянуть время, он не знает, как вести себя. Он сейчас страшно боится, потому что убийца на его слова никак не реагирует. И его лицо скрыто под капюшоном. Тесак прямо перед ним обрабатывают спиртом. Чон не понимает, как дышать, сейчас ему отрежут руку, а потом второю, а потом обе ступни, и если он не умрет до этого момента, то в него вколют яд. Говорят, что прямо перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Может у кого-то и проносится, но у Хосока лишь лезвие перед глазами и чужой смех на заднем фоне. Смех знакомый, и сначала он думает, что это Тэхен, потому что похоже на его манеру смеяться, но это не он, слишком высокий смех. Вспоминается Сокджин, у того вообще страшный смех, прям кровь стынет в жилах, и очень похож на смех убийцы. И Чон пытается что-то сказать, но не может. Он смотрит на убийцу и видит схожесть фигур. Высокий рост, широкие плечи и снова этот смех. Журналист упорно всматривается в капюшон, но ничего за ним не видит. Это страшно, потому что если Джин все это время был убийцей, то все сходится. Все абсолютно. Начиная от того, почему он тогда проветрил аудиторию, заканчивая тем, что сегодня он поймает убийцу. Поймает сам себя, но перед этим убьет его – Хосока. Чон не хочет в это верить, потому что он его друг, он не может убить его, он не может убить вообще кого-то. Но походка убийцы не оставляет сомнений. Очень хочется заплакать, он все это время верил убийце, он доверял ему такие сведения о журналистах, газетах. - Зачем ты это делаешь? – спрашивает журналист, когда человек в капюшоне замахивается, чтобы отрезать ему руку. - Иногда причины нет, просто кому-то нравится убивать. Есть люди, которым в кайф причинять боль другим, – голос Сокджина звучит твердо и уверенно, но не близко, не перед ним, а где-то в другой стороне амбара. Ещё несколько секунд и лезвие оказывается у горла Хосока, тут он видит Намджуна и вооруженных людей в бронежилетах, но не прокурора. – Я бы на вашем месте не стал этого делать. Следующие события происходят стремительно быстро. За спиной маньяка оказывается Джин, в его руках нож, и он подставляет лезвие под шею убийцы; тот отталкивает стул, на котором сидит Хосок, и он падает на бок, не видя ничего происходящего из-за пыли, которая поднялась при падении. Не видит небольшой схватки на ножах, не видит, как лезвие проходит по скуле Сокджина, но слышит, как рядом с ним падает человек, с которого тут же снимают капюшон, и перед глазами предстает тот, кто уже давно терроризирует Сеул. - Шин ДонХек, собственной персоной, – говорит Намджун, надевая на главного редактора наручники, а прокурор в то время развязывает журналиста и говорит тому что-то успокаивающее. А у того ни одной нормальной мысли, кроме того, чтобы бросить все и уехать куда-нибудь с Ким Тэхеном.