Мстители. Война богов

POV Эшли Локисон: Неожиданно было, что на мои поиски отправится целая спасательная экспедиция. Нет, я догадывалась, что приедет Нико, ибо я ему отправила сообщение через призрак своего брата, но не думала, что он возьмёт с собой ещё и Стеллу с Хейзел, хотя их помощь по спасению меня из плена оказалась как нельзя кстати. Особенно я угорала, когда мне рассказали про отвлекающий манёвр Бартон на «Скорой» под вуп-вуп, да ещё и с тонной оружия с собой. Теперь мне это будет в кошмарах сниться: феечка Винкс Блум оказалась террористом со стажем, любящим убивать всех и вся налево и направо похлеще Дэдпула, угнавшим карету «Скорой помощи» и разбившим с её помощью витрину первого этажа казино под эпичную песню KRS-One «Это звук полиции» … Да уж. Тут любой покрутит у виска заслышав такую историю, да ещё и спросит, не курил ли ты чего перед сном, что такая наркомания приснилась. Однако же всё это произошло на самом деле — чую, Тони, заслышав эту историю, скинется с разрушенного же нами недавно Бруклинского моста, ибо такими упоротыми могут быть только его сотрудники. Стелла, несмотря на мои ярые протесты, вызвалась вести машину, мотивируя тем, что я, Скелет На Батарейках, не в состоянии даже муху прихлопнуть, даже мой довод, что я сумела выстрелить в Уорлока, — лицо Хейзел исказилось от ужаса, но мы с Бартон оставили это без малейшего внимания — оказался бесполезным. Сидя на заднем сидении вместе с измотанным переходом через тень, который и спас нас из рушившегося здания, Нико, я стала сонно клевать носом и через некоторое время уснула, упав головой на плечо ди Анджело, который вряд ли был против — он сейчас сам выглядел не лучше. Проснулась я на следующий день уже в своей постели на базе Щ.И.Т.а. Свет утреннего солнца слепил мне глаза, из-за чего я и проснулась, если быть откровенным. Я присела на кровать, воспоминания о пережитом ужасе в «Лотосе» и предательстве погибшего Уорлока стирались из памяти стремительнее выпущенной стрелы, словно это всё мне приснилось в кошмарном сне. Однако же… Я сосредоточилась на своих мыслях, пытаясь ощутить знакомое покалывание в ладонях, предшествующее зелёно-чёрному пламени, интерпретации магии иллюзий, но чем больше я старалась, тем больше убеждалась, что произошедшее в казино было взаправду — меня лишили магии. Я тупо уставилась на руки, не до конца уверовав в истину, однако это всё было правдой. Но кто же я без магии? Простой человек. Смертная. Магия всегда была частью меня самой, то самое ощущение, когда из руки выходит сгусток энергии, направленный твоей виртуозной рукой либо на творение добра, либо на злодеяния. Это чувство несравнимо ни с чем. Непередаваемое чувство благоговения перед мощью, которой нужна твёрдая рука мага, чья сила воли непоколебима, как камень, а дух свободы неукротим, как лесной пожар. Я много лет обходилась без магии, жила обычной жизнью, обходясь луком и стрелами, но после того, как Один вернул мне мои способности, я почувствовала себя совершенно другим человеком, более настоящим, чем я была, и тут стало ясно — это и есть моя истинная сущность. — Боги… — сдавленно прошептала я, закрыв рот руками, чтоб не закричать от ужаса. Знаете, как бывает: человек обнаруживает, что у неё уже нет ноги или руки? Так вот, также и я себя почувствовала в этот момент — растерянной и напуганной. Без магии я никто. А от магии не было и следа. Тут в комнату зашёл тот, кого я менее всего ожидала увидеть. Нико ди Анджело без стука прошёл через порог и молча сел на кровать подле меня, внимательно смотря на меня. — Ты как себя чувствуешь? — спросил полубог, оценивая взглядом моё состояние. Я взглянула на сына Аида — сам он выглядел гораздо лучше, чем было вчера, возможно, перекусил амброзией, и всё стало в порядке. — Лучше некуда, — саркастично проворчала я, разведя руками в стороны. — Магии нет, Камень Душ утерян…, но всё хорошо, что ты! Давайте пойдём все вместе на ближайшую полянку собирать ромашки и делать друг другу венки, пацифисты чёртовы! А потом ляжем на траву полукругом и… — Эш, прекрати, — холодно отрезал брюнет, угрожающе сверкнув чёрными очами. Я была чертовски раздражена в тот момент и запросто продолжила бы препираться с парнем, однако смолчала, сильно помрачнев. Единственный человек, которому удалось заткнуть мне рот в такой ситуации, за исключением моего отца. — Я знаю, ты рассержена… — Не то слово, — еле слышно буркнула я, тем не менее, Нико то ли действительно меня не услышал, то ли просто проигнорировал мой выпад, продолжил: — …, но не стоит опускать руки. У нас есть ещё шанс отыграться. Я резко подалась вперёд так, что наши лица снова оказались на опасно близком расстоянии друг от друга, что я запросто могла рассмотреть каждую малейшую деталь лица своего напарника. Я вцепилась в кисти полубога, впиваясь в бледную кожу сына бога мёртвых ногтями, и прошипела в самое лицо: — Камень Времени, как сказал Один… ты знаешь о нём больше, чем я! Раз у нас есть этот долбанный шанс, то скажи мне прямо сейчас, Нико, где он?! Лицо ди Анджело осунулось, полукровка катастрофически сильно помрачнел, никак не отреагировав на этот выпад или боль в руках, которые уже покрывались свежими ссадинами. Однако юноша выглядел таким, словно это его оскорбило до глубины души, поэтому следующие слова он сказал, как будто давал хорошие оплеухи или сильные пощёчины мне: — Если бы знал, то сказал, — делая акцент на каждом слове, произнёс Нико. — А раз я не говорю, то не знаю, что бы там ни твердил старый… — полубог выдержал эффектную паузу, плотно сжав губы. — Один. Последнее слово явно должно было оказаться другим, однако, чтобы не прогневить скандинавских богов и не огрести по полной от Всеотца, в последнюю секунду парень заменил сильное ругательство в адрес Одина на нечто более мягкое. Я отпустила руки сына Аида, про себя виновато отметив, что я ногтями всё же оставила на коже парня иссиня-красные следы в виде полумесяцев. М-да… и это благодарность за то, что он спас меня из «Лотоса»? Нет, это ярость на несправедливость обстоятельств, которую я выместила на ни в чём неповинном ди Анджело. — Прости… — едва слышно буркнула я, виновато отведя взгляд в сторону, ни с того ни с сего заинтересовавшись интерьером комнаты. Нико лишь отмахнулся на манер «всё нормально, забей». Повисло неловкое молчание, которое длилось около минуты. Я была погружена в свои мысли: Уорлок предал нас, Камень Душ теперь у Аморы, и ей осталось прибрать к своим дьявольским рукам только Камень Времени, и всё, ради чего мы старались спасти миры, будет напрасным. Я теперь простая смертная, без магии, как без ног — если не найду способ себе её вернуть, то какой из меня лидер в таком случае… никчёмней некуда. Тут в комнату вошла Стелла, и видок у неё был перепуганный, что было редкостно для неё: длинные рыжие волосы торчат во все стороны от ужаса, а глаза расширены, как при алкогольном опьянении. Сразу стало понятно, что что-то не так, хотя мне уже лично всё было по-барабану. Девушка, зайдя без стука, тупо уставилась на меня, будто решила поиграть в гляделки, при этом не предупредив меня об этом. Я устало закатила глаза, застонав: — Боги Асгарда… что опять такое стряслось? Рыжеволосая коротко кивнула себе за спину: — Тони. Ругается. И очень сильно, — неразборчиво пролепетала она, пытаясь собраться с мыслями, чтобы доходчиво объяснить, в чём дело. Хотя я и так прекрасно поняла, что Тони прознал о несанкционированной операции по моему спасению из плена и готов был удушить за это тех, кто самовольно уехал в Лас-Вегас. Нико нахмурился, его руки сжались в кулаки — он определённо был раздражён подобным известием. — Это было необходимо… — начал было оправдываться полубог, но Бартон его тут же заткнула, сделав рукой жест «стоп». — Говори это Старку, а не мне. Хотя прежде тебе, скорее всего, придётся полчаса выслушивать его противные нотации, а потом уже оправдываться, да и то, чёрт знает, позволит ли он тебе это сделать. Я уже хотела встать с постели, но Стелла остановила меня взглядом, а Нико, резко обернувшись в мою сторону, тут же положил руку мне на грудь, слегка надавив, как бы приказывая лечь обратно. Лицо Стеллы в этот момент нужно было видеть, как мгновенно гнев сменился на милость, причём очень бесячую милость. Увидев такую сцену, Рыжая Банши сначала удивлённо вскинула брови вверх, затем, окончательно осознав, что происходит — по её меркам, на деле же ничего серьёзного не было! — коварно улыбнулась, обнажив белые, как у акулы, зубы. И от этой улыбки мне стало плохо, так как, если она будет верещать о подобном случае на всю округу, то чёрта с два всех убедишь, что Стелла неправильно поняла. Я метнула на ди Анджело испепеляющий взгляд, мол, нельзя это было сделать не при Стелле, из-за чего полубог робко убрал руку с весьма интимного места, сильно покраснев, как рак, но вот разгонявшуюся пошлую фантазию Бартон было уже не унять, что было ясно по её глазам, в которых уже вовсю прыгали истерично-визжащие искорки безумства. Останавливать всё, что она сама себе напридумывала, равносильно попыткам догнать сорвавшихся с цепи ротвейлеров, которых не кормили неделю. Бартон неловко прокашлялась в кулак, не сдерживая улыбки чеширского кота: — Ну… я, пожалуй, не буду вам мешать. — Стелла, это не то, о чём ты подумала, — прорычала я сквозь крепко стиснутые зубы, но девушка только понимающе закивала, типа «да-да, конечно, совершенно не то». Рыжая повернулась в сторону выхода и хотела уже уйти, как у самого порога остановилась и кинула через плечо: — Ах да, Эш! Тут к тебе гости пришли, поэтому настоятельно советую попридержать тебе, Нико, коней, а то этот визитёр тебе руки поотрывает, узнай он, что ты лапал Эшли. Я непонимающе посмотрела вслед ушедшей Бартон, пытаясь осознать всё ею сказанное. Мало кто из людей так отреагирует, если кто меня тронет — большинство либо будет ржать похлеще Стеллы, либо спокойно на это отреагируют, но вот, чтобы прям отрывать руки… так мог поступить только один человек во вселенной, по крайней мере, единственный из ныне живущих. Но разве он не в другом месте, за тысячи галактик и миллиарды километров отсюда?.. Это меня и волновало больше всего прочего, даже больше того факта, что Нико в скором времени станет инвалидом без рук. Тут ди Анджело встал с кровати и тоже направился к выходу, объяснив перед уходом: — Я, пожалуй, пойду. Нужно немало дел уладить, в особенности, объяснить разрушение одного здания в Вегасе, — горько усмехнулся парень. — А тебе стоит поговорить с твоим гостем. Кажется, он тебя заждался. И парень спешно вышел из комнаты, что я даже не успела толком с ним попрощаться. Сгорая от любопытства, я стала ждать гостя, хотя я уже, кажется, догадалась, кто он есть на самом деле. Сев на край кровати в позу «лотоса» и повернувшись лицом к двери, я продолжала ждать, пока через несколько минут она не отворилась и в комнату не вошёл тот, кого я одновременно и удивлена была здесь увидеть, и взбешена, и рада. Мой отец. Даже не знаю, какие чувства больше овладели мной в тот момент. Раздражение за то, что он никак не отреагировал на совете богов, когда меня выгнали из Асгарда? Было такое. Бесконечное удивление увидеть его здесь, так как Один закрыл все пути через Радужный мост? Да. Радость в такую трудную минуту моей жизни увидеть родного человека? Конечно же, да. Я внимательно посмотрела на трикстера, который ничем разительно не отличался с нашей последней встречи: те же чёрные волосы, светло-зелёные глаза, завораживающие точёные черты бледного лица и изящный чёрный с золотистым и изумрудным костюм — какая прелесть, что он не додумался надеть свой рогатый шлем, а то я его терпеть не могу из-за негармоничного сочетания с его повседневным костюмом. Тем не менее, я была чертовски рада его здесь видеть. — Здравствуй, Эшли, — размеренно произнёс бог, плотно закрыв за собой дверь, прошёл через всю комнату и встал напротив меня в нескольких шагах, скрестив руки на груди и смотря на меня каким-то рассеянным взглядом, словно мыслями он был далёк от реальности. — Приветствую тебя, отец, — сдержав бешеный порыв радости, сказала я таким же размеренным тоном, изо всех сил подавляя желание соскочить с кровати и задушить от счастья отца в объятиях. Как он учил давным-давно меня и братьев, сдержанность и отчуждённость есть то, что отличает нашу семью от многих других асгардианских Домов. Бог Обмана удивлённо вскинул тёмные брови, не до конца понимая, то ли я его так передразниваю, то ли он просто сказанул лишнего. На самом деле, и то, и другое было верно. В следующую же секунду он уже сидел по правую руку от меня на постели: — Я слышал о твоём похождении в казино «Лотос»… — Как ты оказался здесь? — резко выпалила я, из-за чего лицо мужчины исказила гримаса удивления. Да уж, я просто мастер неуместных фраз, однако же я просто отчасти не хотела говорить о произошедшем в Вегасе даже с отцом, поэтому и перевела тему разговора. Плюс меня сжигало любопытство, действительно, как он выкрутился из столь безвыходной ситуации. Бог насупился, слегка наклонив голову вниз и взирая на меня теперь исподлобья, но это ничуть меня не напугало. Я требовала правду. Затем папа, поняв, что я не отступлюсь от своего, тяжело вздохнул и ответил: — Между мирами полно тайных троп, помимо Радужного моста. Знание о них передаётся очень надёжными источниками, поэтому о них мало кто знает. Я пришёл одной из этих дорог сюда из Асгарда. — Но ради чего? — поразилась я. Непохоже это было на бога Обмана Локи, которого я знала все эти годы. Уж кто, но он точно не будет рисковать своей жизнью прохождением через сомнительные тропы между мирами, чтобы помочь спасти древо Иггдрасиль или же, если и согласится, то за очень высокую плату. Но тут иное дело: он сам решил прийти в Мидгард, по собственной воле, но к чему это? Мужчина смерил меня каким-то тоскливым взглядом, от которого невольно сжалось сердце. И, с непривычной нежностью в голосе, он, наконец, пояснил: — Не ради спасения миров, но ради своей дочери, — меня словно обухом по голове хорошенько огрели, и бог, воспользовавшись моим замешательством, продолжил. — Я слышал о том, что произошло в «Лотосе», поэтому и примчался сюда, как только смог. Позволь мне помочь тебе. С этими словами он протянул ко мне обе руки, хотя, когда я от неожиданности отшатнулась, он замер на полудействии, не смея пошевелиться. Однако, прекрасно понимая, что уж кто, а он мне никогда не причинит зла, я успокоилась и позволила коснуться себя. Лофт положил мне одну руку на лоб, из-под которой я тут же почувствовала неимоверное тепло, а на сердце, сжатом в плотный стальной капкан, вдруг стало неимоверно легко, словно оно, наконец-то, освободилось из ужасного плена, а кончики пальцев закололо, как от мороза или же, когда тебе под ногти суют множество иголок. Неприятное ощущение, знаю, но лекарство никогда не бывает вкусным, как шоколад, если ты, конечно, не какой-нибудь наркоман. Наконец, бог опустил руки и, внимательно посмотрев на меня, проговорил: — Теперь попробуй использовать магию, только осторожно. Я нахмурилась, не до конца понимая, что происходит и даже не смея надеяться на успех, ведь Амора лишила меня сил, а так просто их вернуть нереально. Так только в сказках бывает: приходит добрый волшебник, щёлкнет пальцами — и все счастливы! Тем не менее… От одной мысли о призвании магии мои ладони загорелись чёрно-изумрудным пламенем, отчего я ошарашенно наблюдала за этим явлением от силы полминуты, а затем, осознав, что выгляжу чертовски глупо, потрясла головой, дабы убедиться, что это не сон, и когда убедилась в этом, громко сплюнула: — Мать моя Торушко, магия вне Хогвартса! — отец откровенно заржал и даже не смутился под моим всепрожигающим взглядом. Но мне было совсем несмешно, я требовала объяснений. — Несмешно. Как… — Амора вовсе не лишила тебя способностей, — стараясь прекратить смеяться, покачал головой Лофт. — Всего лишь стандартная блокировка, я даже немного разочаровался в ней. Тут-то я вспомнила всё, что сказала мне тогда в казино эта безумная ведьма, и тут же моё удивление, как рукой сняло, и на смену ему пришла глубокая обида. Я оскорблённо скрестила руки на груди, что не ускользнуло от внимательного взгляда моего отца — он понял, что здесь что-то не так, и со всей серьёзностью смотрел мне в глаза. — Отец, тогда, в «Лотосе»… Амора мне много чего рассказала о тебе, — трикстер будто знал, что именно это я и скажу, и заранее, прикусив губу, повернул голову в сторону, внезапно заинтересовавшись шторами в моей спальне на базе Щ.И.Т. — Она обучала магии тебя, и при этом между вами что-то было, большее, чем дружба. Это правда? — Эшли, милая… — тут же промолвил мужчина, смягчив тон своего голоса, каким обычно говорят с любимым ребёнком. — Это. Правда? — мои светло-зелёные глаза гневно полыхнули, из-за чего Лофт заметно смутился, неловко поёрзав на месте. Создавалось ощущение, будто вора поймали за кражей имущества в несколько миллионов долларов, но я была непреклонна. Я доберусь до правды, и теперь, кода он снова вернул мне мои способности, ему не удастся увильнуть от ответа. Бог тяжело вздохнул, потерев переносицу: — Я был тогда слишком юн, Эшли, не суди меня строго. Все асы храбро сражались на мечах и копьях, им легко давалось мастерство боя с оружием, но не мне. Тогда я решил обучиться магии, и иметь при себе ряд волшебных способностей, нежели меч, который легко потерять. Тогда я и обратился за помощью к Аморе… — его взгляд затуманился, он явно был далеко от реальности и пребывал сейчас в тех днях, когда он был совсем ещё подростком. Хотя лично мне сложно представить бога, которому более 5000 лет, юным мальчишкой, особенно, если это мой отец. Что-то, так или иначе, мне подсказывало: он и тогда был не прочь поразвлечься, подстёбывая других асов и подстрекая Тора на всякого рода авантюры. — Тут и не заметно было, как завязался между нами… ну… не сказать, чтобы роман… скорее, она в меня влюбилась, но мне она была безразлична, — трикстер заметно помрачнел, припоминая события тех дней, и я чётко почувствовала в его голосе горечь. Тут-то мне стало всё ясно. Чаровница обозлилась на Локи тем, что он не ответил ей взаимностью — поэтому и возжелала горькой мести возлюбленному. Отец в этот момент показался мне таким подавленным и древним, что мне даже стало его жаль. За столь долгую жизнь и столько испытаний… — Впоследствии она ушла из валькирий, ибо те её осуждали за использование магии. Так Амора и стала злодейкой, которую боятся все девять миров, — Лофт поднял на меня пронзительный взгляд. — Так вот почему я не почувствовала её присутствия там, у Уорлока, — допёрло до меня. — Она всегда была там, в казино, но я её не увидела… — Потому что магия учителя всегда сильнее магии ученика, — машинально договорил за меня отец, кивнув. — Да, всё верно. Как бы там ни говорили смертные, по крайней мере, в магических искусствах ученик очень редко может затмить своего мастера. Я замолчала, понурив голову и пытаясь всё переосмыслить. В голове роилось множество вопросов, но на один я так и не получила точного ответа, и это меня раздражало больше всего. — И всё-таки почему ты пришёл? — нахмурившись, рассуждала я. — Не ради меня, не ври. Локи усмехнулся уголком рта, встав с моей кровати. Он уже намеревался уходить, это было очевидно, но я не собиралась его вот так просто отпускать, пока не узнаю всё. Хотя тут, возможно, свою роль сыграл тот фактор, что мне просто нужна была помощь. Не от Мстителей, не от полубогов, не от прочих божков…, но от кого-то столь близкого и родного, как отец. Он отрешённо пожал плечами: — Ради тебя, милая. Но скажу тебе только вот, что: доведи дело до конца. Асы те ещё неблагодарные сволочи, но живут в этих мирах не только они, запомни это, — и тут, внезапно вспомнив что-то ещё очень важное, бог Обмана сильно нахмурился, помрачнел сильнее грозовой тучи и недобро покосился на дверь, будто кто-то мог сейчас войти в неё тот, кто ему не особо приятен. — И да, этот Нико… Я осклабилась, смяв в руках лёгкое голубенькое одеяльце, которым была накрыта. Если это наплела ему Стелла, ей не жить уже этим же вечером — её ждёт увлекательная поездка в Хельхейм… пожизненный отпуск, так скажем. Заметив, что мои глаза стали метать молнии, бог холодно отрезвил меня: — Не твоя подруга мне об этом сказала — я сам его видел только что. — Между нами ничего нет! — рявкнула я, про себя подумав, что этой фразой скоро мозоль на языке себе натру. — Он мне просто друг! Локи примирительно выставил руки вперёд на манер «хорошо-хорошо, как скажешь»: — Я тебе верю всей душой, которой нет, — однако в следующий же момент лицо бога исказилось от злобы, что было весьма жутким зрелищем. Каждый бог в ярости опасен, но что касается моего отца, то он, наверное, опаснее всех богов нашего пантеона всех вместе взятых, когда рассердится. И последние слова он прошипел, как обозлённая гадюка: — Я просто не хочу, чтобы вышло, как с тем… — в уме он наверняка проклял того человека, но я сразу же поняла, о ком он, отчего глубоко в душе кольнула жгучая обида. — Впрочем, ты поняла, о ком я. — Да, — быстро кивнула я, желая перевести разговор в другое русло и не вспоминать о своём гордом бывшем бойфренде. — Но будь уверен, отец: Нико не такой. Он сын Аида, а это значит большее, чем быть сыном Тора. — Аида? — внезапно переспросил он с таким видом, будто это был самый неожиданный поворот во всей его бессмертной жизни. Редко, когда удаётся застать богов врасплох, но тут я попала как нельзя в точку. Тут же выражение его лица изменилось, и уже нельзя было понять, что же на самом деле испытывает бог Коварства — прятать истинные чувства за маской хладнокровия и безразличия он умел на 100 баллов из 100. Я не поняла, чему он так поразился, но решила не ворошить эту тему, и вообще отвести её от персоны Нико ди Анджело. И так ясно, что отец будет приглядываться к нему, проверяя на вшивость, а если заметит даже самую мельчайшую блоху, тут же уничтожит на месте, плевав на мои утверждения, что полубог для меня находится в, так называемой, френдзоне — хотя я сама уже в это мало верю. — Ладно, — наконец, произнёс мужчина, зелёные глаза его дьявольски хитро сверкнули, и мне поневоле стало жаль ди Анджело. — Мне тогда здесь делать нечего уже — своё дело, вернуть тебе твои силы, я уже сделал, задерживаться мне не имеет смысла. Бог уже развернулся, чтобы уйти, но я вовремя его окликнула, из-за чего он остановился и повернулся с таким видом, говорившим за себя: «Ну что ещё?». — Погоди, ещё… два вопроса. Первый: Один сказал, что Йотунхейм объявил войну Асгарду. Второй: где мне искать Камень Времени? Я… я так много не знаю, — сокрушённо покачав головой, выпалила я всё, что у меня плохо лежало на сердце. — Я переговорил со своим отцом, — начал Локи, но я тут же поняла, что говорит он не об Одине, а о царе ледяных великанов Лафее. — У них там и так всё совсем худо, так что война в асами отложена на чёрт знает, какое время. Что касается Камня Бесконечности… — мужчина усмехнулся. — В скором времени ты всё поймёшь. Я непонимающе уставилась в сторону уходящего бога. Скрывшись за дверью, он растаял в облаке телепортации, словно его тут никогда и не было. Он оставил меня с множеством вопросов, на которые не было ответа. И небольшой искоркой надежды, которую он в меня снова вселил.