Мстители. Война богов

Вот и всё. То, за что мы все так рьяно боролись, то, ради чего не жалели ни сил, ни времени, ни даже порой жизни… всё впустую. Теперь все усилия отныне превратились в ничто, рассеялись дымом. Амора собрала все Камни Бесконечности, и ничто не может ей помешать. Из-за последнего в нашей жизни, самого сокрушительного фиаско погибнут все девять миров. Вернее, из-за моего сокрушительного фиаско, потому что Амора прознала о моей слабости и воспользовалась ею. У меня был выбор, и я сделала его неправильно. Но, увы, уже решительно ничего не исправишь — остаётся лишь ждать надвигающегося конца света. После того, как мы отвезли Аврору обратно к её матери вместе с мистером Сэлвигом, который, отправившись от влияния Камня Разума, едва ли не рыдая извинялся перед нами. По сути, на него не из-за чего было злиться, ведь Камням Бесконечности невозможно противостоять, особенно, если ты смертный. Но, как я уже сказала, это неважно, ибо мы все обречены из-за моей ошибки. Мы в гробовом молчании возвращались на базу Щ.И.Т.а. По ходу дела, даже полубоги поняли, что над нами нависла огромная грозовая туча, которая не обойдёт стороной теперь уже никого. На лицах некоторых застыла маска ужаса, даже в глазах обычно развесёлого Вальдеса плясал дьявольским огнём всепоглощающий страх. Джеймс с того момента, как Камень Времени оказался в руках у Чаровницы, не сказал ни слова. Обычно Старк устраивает мне нагоняй за очередной провал, но тут он не нашёлся, что сказать. Хотя я бы предпочла, чтобы он сейчас меня смачно обматерил, кричал и бил всё вокруг, избил меня до полусмерти… я бы себя ощущала не так ужасно, как когда он хранит безмолвие. Если такое случается, значит, дело ох как плохо. В нашей машине играло радио, но от этого легче не становилось — наоборот, плейлист попался самый «подходящий». Гнетущую тишину нарушала песня Within Temptation, голося на всю кабину: Sanctus Espiritus, redeem us from our solemn hour Sanctus Espiritus, insanity is all around us Sanctus Espiritus, is this what we deserve, Can we break free from chains of never-ending agony? Мрачное настроение обречённости и отчаяния не проходило ни у кого. Даже у Стеллы не было настроя шутить, хотя уж кто, а она вечный оптимист. Но нет, даже обычно бойкая рыжеволосая агентша словно воды в рот набрала. Я сидела за рулём тёмно-зелёного «Мерседеса», тупо смотря на шоссе, но мысли мои оказались заняты, увы, не тем, чтобы хорошо добраться до места назначения. Теперь оно уже неважно, ведь в скором времени ехать окажется больше некуда — всё поглотит хаос. Меня иногда подмывало резко свернуть с трассы, учинить ДТП, в котором погибнут все из нас. Лучше умереть сейчас, чем оказаться рабом в новом мире, где Бог всего — Амора. Будь я христианкой, тут же бы должна была ужаснуться, ведь мысли о самоубийстве — это уже чуть ли не грех. Но мне было плевать. Я верила скандинавским богам, и вот чем всё обернулось: они отвернулись от нас, отказываясь помогать, и зло победило, намереваясь в скором времени отпраздновать свой триумф. Который, как я догадывалась, не заставит себя долго ждать. Когда три машины притормозили на площадке Щ.И.Т.а, к нам навстречу вышли почти все агенты, даже Тони соизволил выйти и встретить свою банду. И у всех на лицах читалась какая-то наивная детская надежда. Старк-старший подошёл к нам, выходившим из автомобилей и в молчании шедшим на базу. Мы шли словно в забытье, как немые призраки, восставшие из склепов, не обращая внимания на встречавших нас людей. Босс, явно чувствуя что-то неладное, тревожно спросил, обращаясь хоть к кому из Мстителей или полукровок: — Что случилось? Но никто не желал ему отвечать. Все шли мимо, угрюмо храня молчание. Пайпер опустила голову, избегая этих полных надежды взглядов, и, едва ли не плача, отрешённо покачала головой. Джейсон приобнял её за плечи, и теперь они вместе шли на базу. Сандра всё это время единственная пыталась сохранять присутствие духа, но и ей это давалось с трудом, а завидев столько выжидающих взглядов, дочь Капитана Америки совершенно поникла. Я встретилась взглядом с Тони, но он уже всё понял. Проглотив ком страха, застрявший в горле, я сумела произнести лишь три грозно прозвучавших в напряжённой атмосфере слова: — Готовьтесь к худшему, — и я удалилась вместе с остальной частью своей команды подальше от всех, оставив половину агентов Щ.И.Т.а в немом ужасе осознавать произошедшее. Мы поднялись на второй этаж и зашли в главный зал для совещаний. По сути, обсуждать нам было больше нечего, нечего больше предпринимать и вообще пытаться помешать грядущему — считайте, все мы одной ногой уже в могиле. Все расселись вокруг стола на кожаных чёрных креслах, не смея произнести ни слова. Все и так прекрасно знали, что все кончено. И каждый молча, пусть даже не отдавая себе отчёта в своих эмоциях, проклинал меня в содеянном. Перси тупо уставился в стол, не поднимая взгляда. Хейзел отрешённо постукивала пальцами по дереву, пытаясь успокоиться. Джеймс хмуро исподлобья косился на вечерний город за окном, откинувшись на спинку кресла и раскидав руки по подлокотникам. Я одна осталась стоять, не выражая малейшего желания сесть или вообще что-либо сделать. Скрестив руки на груди и понурив голову, я ждала неизвестно чего. Сердце едва слышно стучало в груди, словно само по себе хотело остановиться, лишь бы не видеть надвигающейся катастрофы, а в голове эхом звенели слова Авроры: Эшли, что же ты наделала… обрекла миры на верную смерть — вот, что я наделала. И мало меня было за это проклинать. Сандра переводила взгляд, обыкновенно воинственный и решительный, но теперь полный отчаяния и всё ещё бьющейся за своё место в душе дочери кэпа надежды, с одного Мстителя или полубога на другого, но никто не смел ответить ей. Никто не был в силах признать поражение, хотя самим себе уже признались, что наша битва проиграна. Но Роджерс явно не желала в это верить. — Но ведь мы… — начала было она, но задохнулась подступающимим к горлу слезами. Впервые вижу свою подругу такой. Ей было страшно. Да кто сейчас не испытывает жуть и тревогу за тёмное будущее? — У нас же ведь есть шанс, верно? Надежда всегда есть и будет. Слова Леди Америки звучали в гнетущей тишине, как обычно пробивается робкий луч света в мрачную тьму пещеры, пытаясь залить её своим теплом и даровать надежду. На её ложные мечты мне нечего было сказать, да и мне не хотелось находиться в обществе, учитывая то, что именно из-за меня все, кто мне дорог, погибнут. Даже спасённая мною Рори проживёт всего лишь несколько часов прежде, чем наступит апокалипсис. Что же я наделала… Я молча развернулась под равнодушные взгляды команды и ушла подальше ото всех, оставив после себя лишь тягостное молчание и ужасающую атмосферу паники и отчаяния. Надежды нет. Прохладный вечерний воздух приветливо обдул моё лицо, но я лишь поёжилась и постаралась укутаться в куртку, как в одеяло, но всё было без толку — она нисколько не согревала, ну и поделом. Хотя бы отвлекусь от тяжёлых мыслей, но, увы, они меня не оставили и здесь. Я ушла от команды туда, куда любила приходить все эти годы, когда мне было трудно, грустно или просто хотелось побыть наедине с собой. Миновав последний этаж Щ.И.Т.а, я оказалась на крыше высокого здания, откуда виднелся ночной пейзаж Нью-Йорка. Внизу мелькали, как маленькие звёздочки, огни большого города. Даже в ночное время город продолжал жить довольно-таки бурной жизнью, люди мелкими муравьями сновали туда-сюда — кто спешил поскорее домой, к семье, кто упрямо шёл посетить бары в компании друзей… и все так безмятежно счастливы, что волосы на затылке встают дыбом, когда вспоминаешь, что скоро всему этому придёт конец. А ведь никто из них даже не догадывается о надвигающейся беде вселенского масштаба. Правду говорят: «Живи одним днём». У кого-то запланирована встреча или совещание на завтрашний день. Кто-то через пару дней едет в гости к бабушке. Однако успеют ли сказать, как сильно они любят свою семью, как сильно дорожат друзьями?.. Нет, мы об этом не задумываемся за бешеным ритмом жизни, всё время отмахиваемся, мол, потом, как-нибудь. А это потом оборачивается концом света, и ты будешь ожидать своей смерти, мучаясь чувством вины, что ты так и не сказал самого главного тем, кого любил. Я знала это чувство даже без грандиозного плана Аморы, за год до него. Но теперь погибнут все, без исключения. Даже уже давно ушедшие на покой души Вальгаллы, Хельхейма и Фолькванга. — Ты не замёрзла? — услышала я знакомый голос, полный грусти и печали. Я обернулась и увидела перед собой знакомый силуэт сына Аида: растрёпанные чёрные волосы развевались на леденящем ветру, руки убраны глубоко в карманы брюк, но тёмные глаза обеспокоенно смотрели на меня, словно пытались заглянуть ко мне в душу. Нико, как обычно, слишком волнуется за меня, хотя я не заслужила этого — только всё испортила, как всегда. Я горько усмехнулась, снова повернувшись лицом в сторону ночного Нью-Йорка, но на мою усмешку ди Анджело никак не отреагировал. Парень подошёл ко мне поближе, и теперь уже стоял подле меня, тоже всматриваясь в мелкие-мелкие линии улиц города. — Столько всего происходит внизу, а они даже не подозревают, что в скором времени умрут, — заметила я осипшим голосом. Полукровка без пояснений понял, о чём я толкую. Повисло неловкое молчание, которое явно давило сыну бога мёртвых на психику. Странно даже, что все наши всего лишь впали в глубокую депрессию, а не посходили с ума или же запаниковали. Парень загородил вид Нью-Йорка собой и теперь уже смотрел мне глаза в глаза: — Послушай, ты не виновата… Ну вот, начинается. Виновата, не виновата… какая уже, к чёрту, разница? Словно это отменит надвигающийся апокалипсис. Наша жизнь стала бы гораздо проще, если бы вот так можно было определить виновного и все последствия тут же исчезли, как страшный сон. Я ехидно и гортанно усмехнулась, что получилось весьма зловеще и не предвещало ничего хорошего тому, кто осмелится подходить ко мне в подобные моменты. На Нико я не могла долго злиться; плеваться кислотой и сарказмом — пожалуйста, но вот по-настоящему быть рассерженной — нет. Так или иначе, глупо было с его стороны подходить ко мне на расстояние близкое, чем пушечный выстрел. — Разумеется! Не виновата… дай-ка вспомнить, а то я забыла, кто отдал Аморе последний из Камней Бесконечности, зная, что обрекает девять миров на неминуемую гибель, м? Ах да, кажется, это сделала полукровка, дочь скандинавского бога Локи, работающая на секретную организацию. И ещё один момент: эта полукровка — я, а значит, и вина моя. — Ты спасала дорогого тебе человека, — запротестовал ди Анджело. Боги Асгарда, до чего же он упрям. — У тебя не было другого выхода. — Я выбрала неправильный путь, — злясь на саму себя, зашипела я рассерженной змеёй. Сын Аида отрешённо покачал головой, словно разговаривал с маленьким ребёнком, который не хочет усвоить простую истину. Будь на его месте утешителя сейчас Стелла, по крайней мере, та, которая любит пошутить и вечный оптимист, она бы меня уже давным-давно скинула с крыши, чтобы не капала пессимизмом на мозги. — Ты бы не позволила погибнуть Авроре. — Почему ты так решил? — гнула я своё, опасно сощурив глаза, что не было добрым знаком. Нико тяжёлым взглядом смерил меня с головы до ног, словно оценивая свои силы, если придётся противостоять разгневанной полубогине. Он не знал, какое впечатление произведут на меня его слова, но, могу сказать точно, они меня зацепили до глубины души. Брюнет, спустя пару секунд, едва слышно прошептал, словно во сне: — Потому что ради Бьянки или Хейзел я сделал бы тоже самое. Что меня удивило больше всего, так это упоминание имени сестры Нико. Я не о Левеск, а о родной сестре ди Анджело, которая стала Охотницей Артемиды, а через какое-то время погибла в бою. Если бы Бьянка ди Анджело верила в наших богов, за ней бы Один в первую очередь послал валькирий, чтобы те отвели душу воительницы в заветную Вальгаллу. Внезапно я вспомнила, как приходила сюда и раньше, ещё когда только присоединилась к Новым Мстителям. И за мной следовал другой полубог, который тогда был для меня всем, который вдохновлял меня на новые победы и стал моей погибелью — в прямом и переносном смысле. Год назад я приходила сюда, на крышу, и за мной проследил Джаспер Торсон — до сих пор помню тот вечер. Мы долго-долго разговаривали обо всём, я думала, что могу доверить ему всю свою жизнь, чтобы он знал меня досконально. Однако время показало, что я в его руках оказалась просто игрушкой, временной страстью и утехой. Он покинул меня внезапно, и из-за этого было больнее. А всё началось с того разговора на крыше. И вот я снова здесь, вместе со своим новым возлюбленным, встретилась при очень скверных обстоятельствах. Мироздание, а у тебя неплохое чувство юмора! Надеюсь, это не было намёком на то, что вскоре меня и Нико тоже покинет. Не могу об этом думать… хотя голова сейчас занята тем, что мы все погибнем, только мимолётная мысль о повторении не пройденного мной жизненного урока давила виски и сжимала грудь так, что трудно становилось дышать. Прошу, умоляю, только не Нико. — Мы не должны сдаваться, — решительно продолжил полукровка после выдержанной паузы, прекрасно понимая, что я его внимательно слушаю и что он задел за живое. Парень обхватил мои плечи своими тонкими вечно холодными пальцами, отчего внутри у меня что-то испуганно ёкнуло, и внимательно смотрел прямо в глаза. — И ты не смеешь сдаваться, поняла? — Нет смысла бороться, Нико, — покачала я головой, стараясь не зацикливать внимание на вечно холодных ладонях парня и вообще том факте, что он только что ко мне прикоснулся. Если отец увидит это из Асгарда, то потом ди Анджело несдобровать, причём я это говорю совершенно серьёзно. Поэтому очень надеюсь, что отец сейчас безумно увлечён очередными боями с Тором или же ворчанием на Одина из-за того, что Чаровница всё же победила. — Мы и так уже проиграли. — «Побеждают лишь те, кто сражаются», — внезапно изрёк полукровка. — Сен-Жюст. Не знаю, почему и как, но на меня эти слова подействовали лучше, чем всякие уговоры или сожаления. Я удивлённо распахнула глаза, словно для меня открылась истина, которую пытались тщетно отыскать многие поколения людей. — Битва ещё не проиграна, — ошарашенно прошептала я, обращаясь к самой себе. Внутри меня что-то поднималось, словно какая-то неведомая доселе волна. Передо мной пронеслись лица моих братьев, спокойного Кристиана и весёлого Маркуса, добродушной мамы, что смогла даже в отце разглядеть искру добра и сочувствия, сопереживающая Кэтрин… если я сдамся сейчас, то они точно погибнут. Буря гнева поднялась внутри меня, давая мне второе дыхание и силы для новой борьбы. Ди Анджело одобрительно кивнул, а я спешно удалялась с крыши, решительно направляясь к своим. Я нужна им сейчас, как никогда ранее. Да, пусть я недолго была их лидером, но погрязать в пучине отчаяния сейчас было бы самым неразумным выходом. Особенно, сейчас. Подходя к залу совещаний, я услышала обрывок начавшегося без нас разговора. Джеймс, встав со своего стула и блуждая по комнате, выдавал весьма пафосные фразы. Ясное дело, как истинный командир, он пытается поднять боевой дух своей команды и настроить всех на последнюю, решающую битву. Пусть уже заранее и известен исход, но попытаться стоит. — Мы не должны сдаваться сейчас, — вещал Старк, стукнув кулаком себе в ладонь. Сине-зелёные глаза сына Тони горели решимостью и яростью. Надо же, а ведь Джеймс умеет не только кислотой плеваться, но и пафосом давить. Не завидую его врагам. — Он прав. Да, вы правильно поняли, эту грозно прозвучавшую фразу произнесла я, входя в комнату. Я скрестила руки на груди, решительно выступив поближе к Джеймсу, отчего у того брови удивлённо поползли вверх. Остальные едва не подпрыгнули на месте — настолько внезапно было наше с Нико появление здесь. — У Аморы все Камни Бесконечности, и нам её не победить — это верно, — продолжила я, воинственно оглядывая каждого сидящего в зале. — Но она упустила нечто важное, когда стала угрожать нам: это наш мир. И за него мы будем биться до последней капли крови, до последнего испущенного вздоха, до последней души. Тут со своего места вскочила Стелла, уже более узнаваемая: грозное выражение лица, нахмуренные рыжие брови и мечущие молнии глаза. На заметку себе: Бартон в депрессии — самое устрашающее явление, что мне доводилось видеть в своей жизни, ибо это знак, что всё очень и очень плохо. — И ведь верно подмечено! — горячо согласилась агентша, резко кивнув. Полубоги недоуменно поднимали опечаленные лица, Сандра недоверчиво косилась на нас троих. — Мы постоим за то, что нам дорого, пусть даже и заранее знаем, что проиграем. Я благодарно кивнула девушке в ответ, и тут все удивлённо зашептались. Кто-то воспринял такие яростные кличи и призывы к войне с некоторым недоверием и опаской; кто-то начинал проникаться нашим духом воина, и теперь отчаяние и страх в глазах постепенно сменялся всё нарастающим гневом. Я подошла вплотную к Джеймсу, который удивлённо таращился на меня. Вот вам и второй случай, когда я целиком и полностью согласна со Старком, но он не в счёт из-за грядущего конца света. Наши взгляды встретились, и я поняла: ему тоже страшно, но больше в нём было именно что праведного гнева. Мы злились на то, что на наши территории и дорогих нам людей смеют покушаться. И мы не позволим этому свершиться. — Я готова рискнуть — лучше погибнуть, пытаясь спасти миры, чем покорно ждать сложа руки смерти, — замирая от страха и, тем не менее, трясясь от злобы на Чаровницу, произнесла я. Затем, обернувшись к своей команде, дополнила более громко. — Для викингов не было ничего благороднее, чем погибнуть в бою. Мы поступим также. Умереть, зная, что ты пытался, чем погибать под гнётом врага, даже не сопротивляясь и не ставя под сомнение его силу. Старк подхватил и весьма вовремя мои слова, как истинный лидер: — «Не сможем защитить миры — так отомстим за них!». Таков был девиз Мстителей, наших родителей. Так чем же мы отличаемся от них? Да, мы не смогли предотвратить опасность, — Джеймс опёрся руками о стол и с какой-то уверенностью заглянул в глаза каждому из присутствующих, — Но мы не отступим даже теперь. Мы отомстим, чтобы Амора поняла: мы просто так не отказываемся от своих намерений! — Джеймс выровнял осанку. — Я всё равно пойду сражаться с Аморой, пусть и погибну, но зато я пытался. Снова воцарилось молчание. Каждый обдумывал наши слова, в воздухе витало сомнение, страх и ярость. Эта гремучая смесь проникала в лёгкие, заполняя душу отравой и придавая сил. Полубоги неуверенно переглядывались друг с другом, как бы немо спрашивая у соседа: «Что ты решил?». — Ты не один, — я положила руку на плечо Джеймсу. — Я пойду за тобой. Для меня нет ничего почётнее, чем умереть, сражаясь бок о бок с друзьями. — Я тоже с вами, — внезапно встала Пайпер. Меня удивило, что именно дочь богини любви первая вызвалась идти на смертный бой. МакЛин кивнула мне. — Ты была прекрасным лидером всё это время, Эшли, пусть порой мы не одобряли твоих действий и не понимали твоих намерений. Но теперь я ясно вижу и понимаю их. Поэтому прошу: ты была всё это время нашим предводителем — так веди же нас и в последний бой ты. Я нервно выдохнула, словно меня пнули под дых. Поначалу я подумала, что ослышалась или что дочь Афродиты пошутила, но на её лице не дрогнул ни один мускул — наоборот, в её загорелом лице читалось выражение воинственной обречённости. Нет! Я не могу вести их, зная, что веду на верную гибель. Я повернула голову к Джеймсу, надеясь найти поддержку хотя бы у него, но Старк никак не отреагировал на это. Я сглотнула, у меня в горле словно ком застрял, который было нереально проглотить. Тем не менее, я медленно кивнула: — Хорошо. Я буду вашим лидером в последней нашей миссии. Изъявили своё желание присоединиться к нашему последнему походу, как бы прискорбно это ни звучало, все, что меня немало удивило. Хейзел встала со стула и бойко подошла к нам вместе с Пайпер. Джейсон последовал примеру подруги, а вскоре к нему присоединился и бесёнок Вальдес. Джексон думал дольше остальных, тем не менее, он, тяжело вздохнув с таким видом, типа, я ещё об этом пожалею, встал и подошёл к нам: — Хоть ты и избила меня до полусмерти в Лагере и мне следует тебя ненавидеть, но тут ты права. Мы должны попытаться. Я ухмыльнулась уголком рта, припомнив ту нашу передрягу. Я вспомнила, как вломилась в Лагерь Полукровок вместе с Гармом и едва не разнесла его до основания, как оказалась пленницей Уорлока, как мы с Нико получили некоторые ответы в Асгарде… всё было словно давно и совершенно не со мной произошло. Теперь это лишь воспоминания, пережитки прошлого. Но этот день, когда мы дадим достойный отпор, пусть даже с чертовски мизерным шансом на победу, войдёт в историю. — Командуй нами, Эшли, — мягко сказала, подойдя к нам и воинственно закинув звёздно-полосатый щит за спину, Сандра. Голос Леди Америки звенел непоколебимой решимостью, и это даже мне придало уверенности в верности своего решения. Пусть мы умрём, но сражаясь рядом, все вместе. Мы вместе, шестеро Новых Мстителей и шестеро полубогов, начинали этот путь и вместе его закончим. Я смерила всех оценивающим взглядом, активно думая. Каковы наши шансы? У Аморы — Перчатка Бесконечности со всеми Камнями в коллекции. На её стороне мощь всей вселенной, способность повелевать всем сущим: душами, разумами и даже реальностью. А что у нас? Двенадцать подростков, которые против неё — ничто, пустое место. И тут мне в память врезалось воспоминание: мы, Новые Мстители, бок о бок идём на бой с нежитью Хельхейма, и произошло это год назад. Мы одержали победу, благодаря своему единству. А Чаровница, несмотря на своё могущество, одинока. И тут мне в голову пришла сумасшедшая идея. Ну, конечно! Раз в единстве наша сила, так пусть она и пребудет с нами в этот тёмный час. В голове у меня созрел план, отчасти безумный, но всё же в такие неспокойные времена что только не предпримешь. — Раз я ваш лидер, то, команда, слушай мой первый приказ, — начала я, скрестив руки на груди. — Созывайте всех. Тут настал черёд удивляться и недоумевать Мстителям и полукровкам. Даже Кайл как-то неуверенно, переминаясь с ноги на ногу, переспросил: — То есть звать всех агентов? На это я предовольно, просто жуть как предовольно, предвкушая грядущую череду событий, улыбнулась, что вышло слишком хитровато и плутовато. Любой бы другой, завидев такую дьявольскую улыбочку, отошёл от меня от греха подальше, ведь от безумца не знаешь, чего ожидать. — Когда я говорю «всех», — пояснила я, хитро ухмыльнувшись и алчно сверкнув глазами, — Это значит всех. И, оставив ребят думать над своими словами, я ушла из зала совета, на ходу обдумывая все части плана. И насчёт последних моих слов: я имела ввиду по-настоящему всех и каждого, ведь нас гораздо больше, чем двенадцать человек.