Мстители. Война богов

Первый приказ последовал также незамедлительно, как и его исполнение. Несмотря на то, что уже был вечер и, по идее, скоро по биологическим часам нам полагалось идти спать, все активно принялись за работу. Ну, а смысл дремать, если, может, уже завтра нас не станет и вообще проснёмся ли мы снова? Насчёт последнего стараюсь не думать, так как всё-таки перед самым боем хочу дать своим отоспаться по-человечески, и плевать даже на приближающийся Армагеддон. Чтобы были силы на борьбу, нужно хорошо подзарядиться, особенно, перед решающим боем с таким опасным врагом, как всемогущая психопатка Амора. Я вместе с Нико и Джеймсом осталась в зале совещаний, чтобы обсудить план атаки и боя в целом, потому что лезть в самую гущу событий без предварительного плана, тем более, когда твой враг в тысячи раз сильнее тебя, было бы безумием чистой воды. Я излагала парням примерный набросок своего плана, вызвав с помощью центрального компьютера в стене белую доску и рисуя на ней маркером все возможные и невозможные ходы и действия. — Есть варианты, куда Чаровница может нанести первый удар? — тут же поинтересовался Джеймс, внимательно изучая доску с намалёванными на ней закорючками, фразами вразнобой — причём порой на другом языке, ибо, когда я нервничаю или мне скучно, я могу писать фразы на испанском или французском — и какими-то непонятными рисунками, что сам Пикассо отдыхает. Я резко кивнула и, ткнув пальцем на рисунок высокой башни, ответила: — Манхэттен, Эмпайр-стейт-билдинг. Ди Анджело аж поперхнулся от неожиданности, явно не рассчитывая, что злодейка выберет своим новым местом нынешний Олимп, да и, судя по недоуменному и слегка скептическому взгляду, Старк тоже не совсем понял мои мысли. — Почему ты так считаешь? Может, это будет Бостон или Бруклин, ведь первая наша бойня с ней произошла именно что на границе Манхэттена и Бруклина. — Посуди сам, Джеймс, — уверенная в своих предположениях и верно составленном плане ведения войны, стала объяснять я свою точку зрения. — Манхэттен — это исторический центр Нью-Йорка. Круги по воде идут от центра к краю, но никак не наоборот. Тут голос подал сын Аида, который едва ли понимал, к чему я клоню: — Но разве не разумнее было бы атаковать Асгард, а не Олимп? Ведь Амора из ваших. Я фыркнула, словно ответ был очевиднее некуда. По рассказам Нико, я поняла, что Олимп переместился вместе с западной цивилизацией, но вот Асгард всё это время где был, там и остался. В Светлую Обитель Богов можно попасть только по Радужному мосту, ну или, в крайнем случае, тайными тропами. И то о последних знают лишь немногие — некоторые лазейки из мира в мир знаю я, но больше о них знает, разумеется, тот, кто о них мне рассказал, мой отец. — Из-за умирающего Иггдрасиля, асы слабеют. У них, считай, уже нет исцеляющих яблок Иддун, и теперь боги Асгарда не такая серьёзная проблема для Аморы. Сейчас она будет стараться избавиться от богов Олимпа, так как они представляют угрозу ей и её правлению. Старк лишь сильнее насупился, Нико продолжал удивляться моему Шерлоку Холмсу в голове. Ну, а что? У всех царь в голове, а у меня там Шерлок сидит, жаль, правда, не Кэмбербэтч. Джеймс странно сверкнул глазами, как бы изучая меня насквозь или же сканируя меня на детекторе лжи. — А тебе откуда всё это знать? — внезапно выпалил сын Тони, буравя меня подозрительным взглядом, из-за чего у меня отвисла челюсть. Надеюсь, он не намекает на то, что я в сговоре с Чаровницей?.. Если я дочь Локи, это ещё не значит, что я переметнулась на её сторону, к тому же вы бы перешли на сторону врага, зная, что он вас рьяно хочет убить? Я, в изумлении вылупив глаза и положа ладонь на сердце, сказала: — Я тебя умоляю, Джеймс! Клянусь чем хочешь, я не с этой психопаткой, и вообще это прозвучало довольно-таки оскорбительно по отношению к тому, кто уже столько времени терпит твой занудный характер, — затем, распрямившись и пожав плечами, уже в обыденном тоне ответила. — А если серьёзно, то многие трикстеры рассуждают примерно одинаково, а я, спасибо папочке, как раз-таки являюсь трикстером, поэтому предугадать следующие шаги Аморы мне практически ничего не стоит. Тут в воздух робко взметнулась рука ди Анджело, и парень, не дожидаясь разрешения спросить, выпалил: — Момент: кто такие трикстеры? Джеймс устало закатил глаза, явно про себя думая: «У нас, чёрт побери, нет времени на лишние разговоры, а тут такой дурацкий вопрос!», я же едва не рассмеялась, но решила, что это будет обидно по отношению к Нико, плохо знающему нашу мифологию, поэтому просто состроила удивлённую мину: — Трикстер дословно переводится, как «плут», чаще всего это демонический образ, поэтому трикстеры — это демоны-обманщики. Знакомая картина, не правда ли? Христианский Рай и Ад. Да, всё верно, но есть один маленький нюанс — они всё спёрли из других мифов и легенд: египтяне, греки, римляне, скандинавы… Плагиатчики ещё те, а учитывая тот факт, что именно крестовые походы обернулись для древних богов падением и воцарением на их месте Всевышнего, из этого следует, что они не особо любят это вспоминать. Тор, помнится, даже вызывал Иисуса на поединок, дабы тот продемонстрировал своё отвагу и мужество, но он, как более умный, не пришёл, из-за чего бог грома серьёзно обиделся. Поэтому потомки древнескандинавских богов ведут счисление либо от Сотворения Миров, либо от Нашей Эры. Христиане разделили понятия добра и зла, им нравится воспринимать так: бог — это хорошо, а демоны — плохие. На деле же, в реальной жизни, а не с розовыми очками на носу, всё обстоит совсем иначе. Даже в самых светлых богах есть грехи, которые они носят в себе, а уж что говорить о моём отце… по сути, именно с него списали некоторые качества и приписали их христианским демонам, потому что Гермес и Меркурий более доброжелательны, нежели Локи. Ну, ладно, может, ещё что-то взяли от египетского Сета. И почти все дети Локи, что унаследовали его магию, являются трикстерами, хотя из-за смешения крови смертных и ихора, понятие добра и зла для нас разделено более чётко, нежели для истинных трикстеров. — Так, ближе к делу, — раздражённо прервал нас Старк, — Допустим, Амора действительно нанесёт первый удар по Манхэттену. Значит, собираться надо будет всем там, чтобы помешать ей одолеть олимпийцев? — Именно, — удовлетворительно кивнула я. — На Асгард полагаться нет смысла. Я услышала, как Нико тяжело вздохнул и пробурчал себе под нос, чтоб никто не услышал, что-то типа: «Да и олимпийцы те ещё сволочи», но я решила намеренно пропустить такую язвительную фразу мимо ушей. Надеюсь, никто на Олимпе не услышал это, а то сейчас от ди Анджело останется тлеющая горстка пепла. Тут в комнату вошёл взволнованный, но тем не менее, какой-то довольный, Джейсон Грейс. Про взъерошенные блондинистые волосы, словно у него там вороны гнездо свили, я промолчала, хотя и подмывало что-нибудь сострить на этот счёт. Сын Юпитера кивнул в мою сторону: — Я связался со своей сестрой, Талией. Она и её Охотницы Артемиды согласны принять бой. Где… — Манхэттен, — не дожидаясь окончания предложения тут же выпалила я, отчего, как и ожидалось, глаза полубога удивлённо повылезали из орбит, но он смолчал, и лишь спустя пару мгновений, прокашлявшись, сказал: — Что ж, тогда пойду сообщу ей, где назревает сражение, — и с этими словами, странно косясь на исписанную всякой ахинеей доску, ушёл из зала, и снова в комнате остались лишь я, Джеймс и Нико. Немо решив, что все вопросы мы обсудили и больше ничего не нужно, мы ушли из зала совета, разбредаясь по Щ.И.Т.у и ища остальных ребят. Старк направился в сторону центра управления, скорее всего, к своему отцу, чтобы изложить наш план и предварительные наброски битвы. Сын Аида же, как нетрудно догадаться, последовал за мной нелюдимой тенью, словно какой-то угрюмый телохранитель, отчего мне стало как-то даже неуютно. Хотя чему я удивляюсь? Такой «праздник» скоро — конец света на носу, так почему все должны веселиться и быть счастливы до потери пульса? Разве что безумец обрадуется перспективе оказаться умерщвлённым экс-валькирией Аморой Чаровницей. — Эш, ты и правда думаешь, что на прицеле у Аморы именно Олимп? — на ходу, наконец, задал мучивший его всё это время вопрос Нико. — В тёмные времена ни в чём нельзя быть уверенным, Нико, — подойдя к двери в общую столовую, я с ноги толкнула её, и мы оказались в просторном зале, который занимали всего лишь Новые Мстители и некоторые полубоги. Мы с ди Анджело подошли к сидевшим на стульях Стелле и Сандре. Рыжеволосая скучающе болтала ногой, как-то обиженно надув губы и в упор смотря на обеденный стол, словно хотела взглядом прожечь в нём дырку. И я бы ничуть не удивилась, если бы стол реально сейчас загорелся. Поодаль, в углу, Перси через сообщения Ириды разговаривал со своей белобрысой подругой — Аннабет, вроде бы? — из Лагеря Полукровок. Изображение девушки витало в воздухе, будто отражение в воде, но, видимо, и этого Джексону было предостаточно, чтобы убедиться, что с дочерью Афины всё в порядке и снова увидеть её, пусть даже не в живую. Хейзел всё это время стояла возле окна, на её руке высилось что-то огромное, но, когда мы с сыном Аида пришли, этого нечто уже не было, и Левеск упрямо шла навстречу нам с тревожным выражением лица от окна. На мой вопросительный кивок кучерявая, нахмурившись, ответила: — Я послала орла в легион. Надеюсь, он долетит быстро и без проблем. Рейна, несомненно, придёт на помощь, учитывая всю абсурдность ситуации. Тут Бартон подняла голову и выпалила: — Когда выступаем? — я непонимающе выгнула бровь дугой, на что девушка, протяжно простонав, буквально прорычала. — Я тут со скуки помираю, жду, когда нас придёт убивать эта придурочная! — Во-первых, — я угрожающе сверкнула глазами, и агентша резко замолчала, — Никто нас убивать не придёт — мы первые нанесём упреждающий удар. А во-вторых, терпение, Стелла. Сейчас любой шаг нужно делать с огромной осторожностью. Рыжая Банши, что-то пробурчав себе под нос, затихла, решив не продолжать разговор и, что меня больше всего поразило, задумчиво и даже с какой-то тоской уставившись на брата, что сидел за соседним столом и играл в телефоне. Я её винить не могла — всё-таки у Стеллы была семья, которая её любила и которая дорожила ею, поэтому девушке было, что терять и отчего серьёзно беситься на Чаровницу, посягнувшую на святое, хотя я часто раньше сомневалась, что у Бартон есть что-либо святое, кроме как еды и шуточек. Но всё же такой взгляд я узнаю из тысячи. Несмотря на то, что старший брат постоянно раздражал своей дурацкой манерой доставать Стеллу, несмотря на то, что ссоры между ними — дело обыденное, и на то, что порой угробить самолично друг друга готовы, всё-таки они были роднёй. Как-никак, а семейные узы сильнейшая связь на свете. Стелла виновато глядела на Кайла, который даже не замечал взгляда сестры — или же делал вид что не замечал, дабы не раскисать? Не знай я, что завтра наступит апокалипсис, несомненно удивилась бы такой перемене в характере нашей всеми обожаемой рыжей бестии. Интересно, навестит ли она вместе с Кайлом отца и мать, прежде чем отправиться на битву с непобедимым врагом? Либо сейчас, либо рискуешь больше никогда не сказать самого главного тем, кого любишь. И перед смертью будешь сильно сожалеть об упущенном шансе. Тут Джексон, взмахнув рукой по изображению Аннабет, что странное водяное отражение испарилось бесследно, подошёл к нашей компании, какой-то угрюмый и нелюдимый. Признаюсь, к Гидромену я не испытывала никакой симпатии, но в тяжёлые времена нужно объединяться, зарыв топор войны как можно глубже, чтобы избавиться от всеобщего врага. — Лагерь Полукровок оповещён, — плюхнувшись на соседний стул рядом с Леди Америкой, объявил сын Посейдона. — В скором времени они будут готовы к военным действиям, хотя греки всегда не так сильно отличались воинственностью, в отличие от римлян. — Главное, чтобы жители Лагеря Полукровок тоже пришли на бой, — ответила я и пересказала всем наш план битвы. Честно скажу, многие ужаснулись от такого безумного плана, Перси вообще вскрикнул, что это даже не самоубийство, а чистая мясорубка. — Плевать, — подытожила Стелла, как-то равнодушно произнеся это тяжело прозвучавшее в данной ситуации слово, отчего у некоторых волосы на затылке встали дыбом. Девушка положила ладонь на стол, с вызовом смотря на каждого, кто посмел отрицать рассказанный мною план. — Главное, что у нас есть идеи, а насколько они бредовы — это уже не столь важно. Раз суждено нам уйти, то надо уйти, сражаясь, как львы за свой прайд. Честно сказать, меня удивило её сравнение, да и поэтический дар у Бартон напрочь отсутствовал. Нет, конечно, бывало, что она по пьяни пыталась сочинять поэмы — чаще всего непристойного содержания — «про Тони и всех-всех-всех», но на следующее утро либо с громкими матами кидалась сжигать написанное, эдакий рыжеволосый Гоголь, либо сильно прифигевала от написанного. Порой мне так и хотелось назначить встречу с Браги*, но что-то как-то не получалось, да и с таким плотным графиком работы многое попросту не успеваешь. — Да ты никак у нас поэтом стала! — присвистнул залихватски Кайл, на секунду отвлекшись от телефона и смерив сестру внимательным взглядом. Бартон-младшая в долгу не осталась и, громко прыснув, вскрикнула: — Да меня сам Аполлон благословил, ты что! Впервые за все эти года вижу, что Банши даже не попыталась съязвить брату или же плеваться кислотой в его адрес. Обычно на всех миссиях они сначала перебьют друг дружку, а уже потом идут бить злодеев, если те не успели ещё подохнуть со смеху от увиденной картины. По залу прошёлся шквал смеха, даже я рассмеялась, хотя получилось довольно жалкое зрелище — да и сами подумайте, может, это последний раз в жизни, когда вы вот так вот, искренне и от души дурачитесь в кругу друзей. И от этого на душе становилось скверно и жутко, когда зацикливаешься на этой мысли. Нет, надо отогнать от себя это ощущение. Нельзя поддаваться панике, по крайней мере, сейчас и в особенности мне. Лидер должен уметь скрывать свои чувства от команды, ибо его настроение, его неуверенность или отчаяние, всё передаётся и другим членам компании. Поэтому стоит сохранять даже порой некое хладнокровие, хотя в душе моё «я» уже вовсю истерило и носилось в бешеной панике. В столовую пришёл Джеймс и встал рядом со мной. Все тут же немо устремили свои взгляды, словно по какой-то неслышимой команде, на него, ожидая, что он скажет. Парень также, как и я, решил сохранять трезвую голову и не давать волю чувствам, хотя, я же вижу, он ледяным потом обливался от одной мысли, что это наша последняя битва. После всего, что мы пережили вместе… — Всё готово. Все агенты Щ.И.Т.а согласились идти в бой вместе с нами. Внезапно Лео вскочил с места, словно ужаленный, его лицо перекосило от непонятной злобы. Ни разу Вальдеса за всё короткое время, что он был с нами, таким я не видела. Уж кто, а вечный шутник команды полубогов никак у меня не вязался с разъярённым сыном греческого бога огня. — Я не понимаю одного, — процедил он, видимо, с трудом подбирая слова, — Почему остальные должны рисковать своими жизнями, исправляя наши ошибки? Это неправильно! — Это уже давно переросло из «нашей» битвы во всеобщую, — резко ответила я, нахмурившись, — Отныне это битва за миры, и пусть те, кому они по-прежнему дороги, встают на тропу войны. Внезапно в голове у меня что-то щёлкнуло. Ну, разумеется! Наших сил, хоть и с Охотницами, хоть с обоими Лагерями и без богов, всё равно мало. Но то, о чём я подумала, не лезло ни в какие рамки, хотя на битву не грех было бы и их поднять — пусть тряхнут стариной, пусть стряхнут прах иного мира, ради того, чтобы продолжать жить. Тем более, если я их попрошу… мне они не откажут. Кажется, по моему отчуждённому взгляду и каменному лицу, Стелла всё и так прекрасно поняла. Рыжая Банши предостерегающе посмотрела на меня, сильно нахмурившись. Да, только разве что лучшая подруга может понять, что происходит в голове у меня. — Эшли, ты что удумала? — тем не менее, скептически поинтересовалась Бартон с таким тоном, будто уже догадывалась, какой ответ получит, но всё же не хотела верить в то, что я настолько глупа, раз додумалась до такого безумия. — Только не говори, что… — Да, — тут же выпалила я и вперила взгляд прямо во вдруг посеревшее лицо Бартон. — И ты мне поможешь в этом. Возражений не принимаю. Мысленно Стелла явно поносила меня, на чём свет стоит, но, тем не менее, сжав губы в плотную линию, явно не одобряя моё предложение, нехотя кивнула. Насколько бы ужасные идеи я ни предлагала, она меня всегда поддерживала, даже если дело требовало риска. Полубоги недоуменно переводили взгляды с рыжеволосой на меня и обратно, а вот Мстители, кажется, уже прекрасно поняли, о чём мы договорились с Бартон, и им это явно тоже было не по нутру — искажённое от ужаса лицо Роджерс и слегка удивлённая мина Беннера тому подтверждение. — Не нравится мне это, — признался Феликс, болезненно сморщившись и поёжившись, словно ему самому предстояло сделать задуманное мной. — Эшли, границы… насколько ясный ответ тебе дал Марк, границы между мирами стали непостоянны после отравления Иггдрасиля. Ты сильно рискуешь. Самое противное во всём этом было то, что я и так прекрасно понимала и знала, на что иду. Но выбора не было, плюс основная вина за случившееся лежит на моей и без того грешной душе. Так что даже если я и застряну там до самого конца света, что ж… значит, поделом мне. — Я не понял, о чём вы вообще толкуете?! — Нико смерил меня выжидающим взглядом, требуя ответа на заданный им вопрос. Парень чувствовал, что мы задумали явно не чистое и очень рискованное дело. Я в упор посмотрела на него. Мой Нико… ди Анджело… Ангел. Мой ангел-хранитель, оберегавший меня всё это время своими чёрными, как и его глаза, огромными крыльями. Ангел, который бесстрашно отправился вместе со мной в Асгард, зная, что мне там не рады и он может погибнуть вместе со мной. Который, когда от меня многие отвернулись из-за моих сокрушительных провалов, пришёл помочь отыскать Камень Времени. Ангел, что примчался спасать меня из казино «Лотос», самое ненавистное для него место, и едва не погиб из-за Уорлока. Мой Нико. Ди Анджело. Мой Ангел-Хранитель. Он всё это время был рядом со мной, несмотря ни на что. Он был моей главной опорой даже в те времена, когда, казалось, надежды совершенно не осталось. Он дорожил мной, как мать защищает своего ребёнка. И вот он чувствует, что я задумала что-то ужасное и он может меня потерять. Ту, ради которой он готов был принять смерть от рук Уорлока. Растерянность в его глазах сменяется ужасным предчувствием и тревогой. Я лишь печально улыбнулась, глядя в ставшее для меня родным лицо и пытаясь запомнить каждую его чёрточку, пусть даже самую незначительную. Я могу попытаться исправить свои ошибки не ради мира. Но ради шанса жить ему. Великая Фрея**, что же ты сделала со мной? — О том, чтобы призвать ещё больше в наши ряды солдат, — с горечью в голосе произнесла я. Я уже ощущала, как на глаза наворачивались слёзы. Возможно, мы видимся с ним в последний раз…, но это шанс. — Их всегда было больше, чем живых, — я повернулась к Стелле, что хранила угрюмое молчание. — Стелла, как друг, сопроводи меня в этот путь. Рыжеволосая молча кивнула, и мы вместе удалились из столовой под угнетающее молчание команды. Я могла не вернуться оттуда из-за то стирающихся, то закрывающихся плотным кольцом границ. Но призвать их на помощь стоило, ведь это Война за Миры. А они живут в одном из девяти. Я собиралась навестить Хельхейм и призвать на подмогу мёртвых. В скорбном молчании мы зашли в комнату Бартон на базе Щ.И.Т.а. На всякий случай, у каждого агента есть своя небольшая конура в организации на случай преследования и когда тебе нужно срочно залечь на дно — да, Щ.И.Т. своих в беде не бросает и всегда готов помочь замести следы. Комната отражала всю суть хозяйки, несмотря на небольшие размеры. Стены завешаны всякими разными постерами к сериалам и фильмам так, что почти скрывали обои, весьма удачно заменяя их. На столе валялось куча разномастного оружия, но рыжеволосая не обратила на это внимания — она целиком и полностью была погружена в свои мысли и сомнения. Я присела на не заправленную кровать, а Рыжая Банши, со скрипом придвинув стул с мягкой обивкой, села у изголовья, как-то мрачно смотря куда-то сквозь меня. Она размышляла, ей жутко не нравился мой план, пожалуй, даже больше, чем план битвы за Манхэттен. — Ты уверена? — внезапно прорезал гнетущую тишину её вопрос, на что я удовлетворённо кивнула. Стелла, прикрыв глаза, отрешённо покачала головой. — Поверить не могу, что мы до этого дошли… Я положила руку ей на плечо, хотя прекрасно понимала — это не утешит девушку так, как надо. А как бы вы отреагировали, узнав, что ваш хороший друг самовольно решил отправиться в царство мёртвых, не зная даже, вернётся он или нет? Я даже сделала напрасную попытку ободряюще улыбнуться подруге, но не смогла — стоило попытаться, как уголки губ сами, словно налитые свинцом, опускались. — Послушай меня, Стелла, — мягко начала я, а по щекам девушки уже стекали, оставляя сияющие дорожки, не прошенные слёзы, она по-прежнему не смотрела на меня или не замечала, словно я уже одной ногой в могиле и теперь являюсь призраком. — Мы должны это сделать. Нежить Хельхейма и умершие считают меня почти что богом. Они должны подняться на защиту, к тому же, от этого зависят и их судьбы тоже. — Тогда пообещай мне, — резко повернув голову в мою сторону, всхлипнула девушка. Такой расстроенной я её никогда не видела. Ну, разве что после смерти Кэтрин, сестры Сандры и нашей хорошей подруги. — Что ты вернёшься к нам. Я требую, чтобы ты вернулась! Я пожала плечами: — А куда я от вас денусь? Это, кажется, на время успокоило наёмницу, а меня насквозь прошиб ледяной пот. Вот, почему Стелла так сильно боится. Она уже теряла друзей, тем более, очень хорошего друга, и теперь боится потерять ещё одного товарища в неравной борьбе. Я дала обещание, которое, возможно, не смогу выполнить, но это было лучшим исходом — порой ложью можно утешить человека, хотя это и подло. Я кивнула, Стелла тоже, что означало — пора. Взяв пистолет со стола и предварительно перезарядив его, Бартон снова села у изголовья собственной кровати, на которую я легла, положив руки по швам и закрыв глаза. Я замедлила дыхание, пыталась вслушаться в бешеный ритм полного страха сердца. Я отделяла свою душу от этого мира, звуки Мидгарда для меня перестали существовать. Я отправлялась в Хельхейм. Внезапно меня словно окатили ледяной водой, и я ошарашенно распахнула глаза, озираясь вокруг себя. Моя астральная проекция действительно оказалась в пункте назначения. В толпе бестелесных духов, которые панически носились по всему Хельгарду, я заметила пытавшегося их успокоить Маркуса — мой брат воздел вверх руки, как бы прося души сохранять спокойствие, но его практически никто не слушал. И неудивительно — в следующую же секунду послышался оглушительный грохот, что вызвал новый шквал паники среди умерших. Переведя дыхание, я, прекрасно понимая, что, возможно, поступаю неправильно, громко и властно крикнула: — Духи Хельхейма! Все тут же обратили на меня своё внимание, отчего я бы предпочла провалиться сквозь землю, и плевать, что под нами лишь бездна Гиннунгагапа. Столько туманных лиц с горящими глазами уставились на меня, что мне стало как-то не по себе — некоторые боятся публики, но вот что делать, если твоя аудитория - умершие? Марк поперхнулся от удивления, таращась на меня во все синие глаза, отчего те блеснули во мраке Хельгарда сапфирами. — Эшли? — едва слышно пролепетал он. — Королева! — кто-то выкрикнул из толпы, обрадованно воздев руки к небу, словно верующие, внезапно увидели спустившегося к ним господа бога. — Королева вернулась! — подхватил другой голос, и уже все духи, кто удивлённо, кто ликуя, кто шокировано, скандировали на весь Хельхейм: — Королева вернулась! Королева! Маркус оглушительно гаркнул на толпу бесновавшихся недавно душ: — А ну тихо! — его сотканный из тумана и дыма дух приблизился ко мне вплотную, словно пытаясь проверяя, действительно ли это я. Наконец, брат, медленно кивнув, спросил едва слышно, чтобы остальные не услышали. — Она победила? Я, сглотнув противный комок в горле, медленно моргнула, чтобы не наводить панику среди погибших. Локисон резко помрачнел. — Поэтому я и пришла сюда, — пояснила я брату и, повернувшись к остальным, более громко добавила. — Не скрою ни от кого: у Аморы все Камни Бесконечности, и теперь наши миры в величайшей опасности. И ваш Хельхейм тоже. Нам нужна ваша помощь. Кто-то недоуменно поморгал, но тут же какой-то юный мальчуган, умерший примерно в возрасте тринадцати лет, робко спросил: — Но, Королева… мёртвые не могут пройти в мир живых — разве это не запрещено великим законом Жизни? Немного поясню. Год назад нежить и души умерших вырвались их Хельхейма, чтобы отомстить за свои смерти и унижения от Одина. И если бы не мы, Новые Мстители, то они бы уже поработили Мидгард. Но был странный случай: когда на поле боя тогда появилась я, души почему-то назвали меня «Королевой Теней», робея передо мной, точно перед богиней или царицей. И именно за счёт этого мы тогда победили, хотя я до сих пор не понимаю значение этого словосочетания. Нечто зловещее было в нём, но, так или иначе, неупокоенные души Хельхейма стали отныне считать меня Королевой, повинуясь любому моему приказу, отчего мне становилось порой не по себе. Да, я единственная из смертных и даже богов, способная свободно, не умирая, посещать Хельгард, но было в этом что-то мистическое и ужасное, но что именно — я понятия не имела. Я улыбнулась мальчишке: — Поверь, пока что на этот закон можно забить, — я прибавила громкости и снова обратилась ко всем в этом, забытом богами Асгарда мирке. — Грядёт Война за Миры, и, если мы не будем сражаться, если мы не объединимся, все не то чтобы погибнут — попросту превратятся в ничто! И нам нужна ваша помощь. Запомните: Нью-Йорк, Манхэттен, защищать Эмпайр-Стейт-Билдинг. На рассвете. Это приказ вашей Королевы Теней! Души разразились воинственным воплем, а я, тем временем, повернулась к брату: — Марк, помоги мне отсюда выбраться. Приведи их завтра туда. Призрачное лицо сына Локи исказилось знакомой ухмылкой, отчего у меня в душе всё противно заныло, напоминая, что Марк по-прежнему мёртв, а я, тем не менее, живая, у меня есть и плоть, и кровь. Как же мне порой его не хватало… — Не вопрос, сестра, — мягко произнёс Локисон, подходя ко мне поближе. Его глаза так и сияли в темноте, словно у кота, однако что-то в них было. Какая-то неуловимая тоска и грусть. Я впервые видела призрака, который плакал. Тем не менее, положив мне ладонь на лоб, на прощание полубог сказал: — Увидимся завтра. Мы принимаем бой! Пусть Амора пожалеет, что только помыслила посягнуть на миры! Я искренне улыбнулась, узнавая надменность и некоторое ехидство брата. В этом мы были с ним ох как похожи. Если враг на нашей территории, мы не успокоимся до тех пор, пока он не будет изгнан с наших земель да ещё вдобавок и хорошо потрёпан, чтоб уж точно не сунулся снова. И вот мы снова вместе пойдём в бой. Тогда я опоздала на бойню, и из-за этого Марк поплатился жизнью, но сейчас… мы пойдём вместе, плечом к плечу. Мы все едины. Живые и мёртвые. Мстители и полубоги. Адское жжение в области «третьего глаза» головокружительным круговоротом вернуло меня снова в мир живых, и я, громко вздохнув, словно задыхаясь, распахнула глаза, отчего Стелла аж подпрыгнула с места, дико озираясь вокруг себя на мотив «кто стреляет? что за нах?!», однако увидев, что это всего лишь я вернулась обратно, облегчённо выдохнула: — Ну, наконец-то! Что-то ты быстро как-то. — Я подняла их на борьбу, — присев на кровать, тут же выпалила я. — Они пойдут за своей Королевой Теней. После удачной вылазки в Хельхейм мы снова собрались в зале совещаний. Нико, завидев меня живой и здоровой, тут же подбежал ко мне и засыпал вопросами с некоторой злостью и обидой — видимо, ему уже рассказали, что мы с Бартон учудили, но, тем не менее, парень оказался рад, что я снова вместе с ними и не предпочла его компании царство мёртвых. — Ребята! — обратилась я ко всем, и тут же все затихли, ожидая слов главнокомандующей. — Мы призвали всех, кого надо. Выступаем на рассвете, а пока что нам всем следует хорошенько выспаться. Пайпер как-то дико покосилась на меня, будто я сказала, что хочу увидеть бухого Диониса или все десять часов слушать хокку Аполлона. — Перед концом света и спать?! Я помрачнела, так как предугадывала подобные ответы. Представьте, что у вас на следующий день важный экзамен. Разумеется, вы, несмотря на удручающую бессонницу и страх перед тестом, всё равно пойдёте и, скорее всего, постараетесь лечь пораньше спать. Тут примерно та же ситуация: чтобы быть полными сил в завтрашней битве, нужно хорошенько отдохнуть. Насколько это возможно при мыслях о том, что завтра мы все умрём. Хотя, признаюсь, я хотела сделать кое-что ещё. Я нервно покосилась на Нико, и с ужасом в голову врезалась, словно Дэдпул швырнул мне в башку нож, строчка из Пророчества: Дитя Смерти сыграет важную роль. Оно навсегда покончит с этой игрой. Только не Нико… это могло относиться к нему или ко мне, но мне не хотелось даже думать о том, что могу его потерять. Нет, только не это! — Да, это приказ, — нахмурившись, произнесла я тоном, не требующим возражений. Многие насупились, тем не менее, потихонечку-полегонечку разбредались по комнатам. Я тоже решила попытаться вздремнуть перед кровавой бойней, поэтому тоже двинулась в сторону своей спальни, дождавшись, пока вся команда не уйдёт спать. Однако уснуть я не смогла, а если и проваливалась в сон, то видела ужасающие картины кошмаров: руины мегаполисов, молящие о пощаде умирающие… поневоле просыпалась. В очередной раз проснувшись от кошмара, я присела на кровать. Кромешная тьма давила на глаза, и почему-то снова в голове звучали слова Рейчел Дэр. Спасти миры помогут люди: Без них этого не будет. Определённо говорилось о Новых Мстителях. Теперь я в этом убедилась. На крыльях огня победа летит, Врагов сметёт она с пути. Середина до сих пор является загадкой Сфинка, поэтому мы её пропустим пока что. Глядишь, в скором времени всё прояснится и мы поймём смысл этих слов. Дитя смерти сыграет важную роль, Оно навсегда покончит с этой игрой. А вот от последних двух строчек у меня волосы поневоле вставали дыбом. Я или Нико… кто из нас? И даже если кто-то из нас «покончит с этой игрой», то какой ценой? Передо мной промелькнуло лицо Марка, умершего из-за моего опоздания, отчего я нервно поёжилась. Ну уж нет. Я не позволю отнять у меня ещё и его. Опустившись на холодный пол босыми ногами, я взяла со стола фонарик и отправилась в небольшое ночное путешествие. Я знала, что нужно делать, хотя прекрасно понимала, что снова иду на громаднейший риск. Тусклый жёлтый лучик фонаря робко освещал тихие безлюдные коридоры Щ.И.Т.а, словно боялся потревожить его спящих агентов. Почувствовав спиной мороз, я поёжилась — надо было бы что-нибудь накинуть поверх лёгкой зеленоватой сорочки, да ещё и хотя бы в тапочки запрыгнуть. Надеюсь, я не успею окоченеть до того, как закончу задуманное. Найдя табличку с именем сына Аида и выключив фонарик, я тихонько толкнула дверь и оказалась в обители полубога. Нико мирно спал на кровати, отвернувшись спиной ко мне и лицом к стене. По ходу, ему, в отличие от меня, повезло больше, и он быстро и крепко уснул, раз даже не услышал, что в его комнату проникли. Даже в темноте я могла различить разбросанные по подушке длинные чёрные волосы и знакомый силуэт, отчего в душе у меня что-то взвыло раненым зверем — я не могу его потерять. Я, ступая тихо, как кошка, прошла вглубь комнаты и, оказавшись у изголовья постели полукровки, присела на корточки. Не знаю, сколько времени я там просидела, просто любуясь им. Дитя Смерти…, но Смерть тебя не заберёт. Едва сдерживая слёзы, я протянула руку к шее полубога, и та замерла в паре сантиметров от кожи. Ещё бы чуть-чуть — и ди Анджело, скорее всего, проснулся бы от того, что кто-то прикоснулся к нему, пока он спал. Тем не менее, я знала, что делаю. — Альгиз Тейваз, — едва слышно прошептала я, и тут же почувствовала из-под ладони тепло. Теперь на шее, сзади, у Нико красовались две древнескандинавские руны — древний язык самой Вселенной: Альгиз, руна защиты, похожая на трёхзубчатые грабли, и Тейваз, руна самопожертвования, напоминающая устремлённую вверх стрелу. Отец мне часто рассказывал и даже советовал использовать руны не поодиночке, а в комбинации, но эта комбинация должна быть очень сильной и тем, ради чего я сюда и пришла. Я спешно встала и направилась к выходу. Тихо закрыв за собой дверь и дав волю слезам, направилась в сторону своей спальни. Тем не менее, на душе даже как-то потеплело и стало гораздо легче. Вот и всё. Даже если Нико и есть то Дитя Смерти, то он не умрёт — Альгиз защитит его, а Тейваз… Тейваз перенаправит удар врага, который оказался бы смертельным для полубога, целиком и полностью на меня. Защита. Самопожертвование. Я готова пожертвовать своей жизнью, чтобы пророчество свершилось, но не такой ужасной ценой. И от осознания того, что я защитила любимого человека, мне стало гораздо спокойнее. Прости меня, Нико. Прости меня за то, что полюбила тебя. Прости меня за то, что тебе удалось полюбить меня.