Мстители. Война богов

Стоит ли говорить, что Феникс повержен. За мной выскочила вся наша неугомонная команда героев, но даже те, кто сражался и после нашего ухода, были в крайнем шоке от увиденного. Да и я, лишь только оказалась на улице, немного подофигела. Слишком очевидны были на улицах Манхэттена побои двух всесильных существ. Где-то вовсю полыхали ярко-алые, словно кровь, пожары — следы пребывания Феникса, который ныне погиб. Хотя следует ли так говорить о птице, сотканной целиком из первозданного пламени и возрождающейся из пепла? К тому же, Феникс одно из первоначальных существ во вселенной, значит, он не мог просто так умереть. По крайней мере, я на это искренне надеялась. Некоторые здания снесены наполовину, причём на месте разлома, в основном, бушевало пламя. Повсюду руины, руины, руины… и, словно громом поражённые, прекратили сражаться между собой даже читаури, полубоги, боги и умершие. Посреди обугленного асфальта одиноко стояла фигура, некогда внушавшая страх и отчаяние всем. Амора, дрожа от ярости, стояла на полусогнутых ногах. Некогда яркие красочные одежды, пышущие зеленью, поблёкли и рваными клочьями болтались по земле. На теле экс-валькирии не было ни царапины, однако после битвы с Фениксом выглядела она не лучшим образом, словно тот хорошенько её потрепал и вывел из себя: Чаровница тяжело дышала, как после долгой пробежки — видимо, огненная птица отняла у неё все силы на борьбу. Бледные-бледные волосы висели сосульками или же неопрятно упали на искажённое безудержным гневом лицо. Амора затравленно смотрела вокруг себя, выискивая новую жертву. Но её била страшная дрожь, как при сильной лихорадке. Не знай я Чаровницу и её намерений, кинулась бы помогать, ибо казалось, что девушка вот-вот сейчас лишится сознания. Полный яда взгляд, обращённый на всех сражающихся на нашей стороне, в голове у меня активно заработали шестерёнки, хотя на сердце значительно похолодело: нам надо срочно отвлечь её, чтобы план сработал на «ура» и не вышло, как с Бартонами. Теперь у нас нет права на ошибку. — Вы… — сбивчиво прошипела блондинка каждое слово. Внезапно она сорвалась на крик. — Вы все ничтожны предо мной! Я! Я — ваша Богиня! И вы подчинитесь мне! Это мой мир! Иметь дело с шизофрениками — штука весьма неприятная, а уж если у них Перчатка Бесконечности в запасе, то вовсе опасная затея. Амора теперь больше напоминала не всемогущего бога, а Голлума из «Властелина колец» — она сильно сдала позиции, и теперь вместо грозной богини с шестью Камнями Бесконечности перед нами стоит дрожащая озлобленная экс-валькирия, ненавидящая все миры. Мне даже было как-то жаль её. Но время не ждёт — нужно как можно быстрее предпринимать что-нибудь. — Вы станете моими рабами! И я… — внезапно Амора осеклась, округлив то ли от ужаса, то ли от растерянности блёклые изумрудные глаза. Она недоуменно смотрела перед собой, через толпу полубогов, на одного человека, что мне пришлось обернуться, дабы посмотреть, что же привлекло внимание нашего врага. Стоит ли говорить, что я едва не поперхнулась от ядерной смеси удивления, радости и смеха. Позади меня развернулось настоящее представление. Лео буйно танцевал нечто среднее между румбой, танго, лезгинкой и макареной, абы как отбивая ритм. Ногами он лишь изредка касался земли, постоянно прихлопывал и что-то выкрикивал то на чистом английском, то на родном испанском. Хотя, не в обиду Вальдесу, танцор из него хуже некуда: даже выглядело это жалкое, тем не менее уморительное, зрелище так, словно через полукровку пропускают ток, и парень дрыгается в конвульсиях. В иной ситуации здесь был бы уместен фейспалм, но, видимо, Амора знать не знала, что это такое. Чаровница удивлённо сморгнула, пытаясь осознать, что творит сын Гефеста, да, честно признаться, до меня тоже не сразу дошло. Оказывается, Лео тоже иногда бывает хитрым, но его методы бывают не совсем ординарными. Что лишь доказывает его танец подыхающего лебедя. — Что ты делаешь? — поражённо выдохнула Амора, в растерянности пытаясь осознать, восхищаться ли ей новым поклонником или же испепелить его одним прикосновением Камнем Реальности. По глазам ведьмы видно было, из-за чего я зауважала Вальдеса сильнее прежнего, — она и правда растеряна. — Танец, — не прекращая странных телодвижений, выпалил латинос. Делая эффектное фуэте, полукровка делал вид, что поклоняется сквозь самодельный танец Чаровнице. — В честь Владычицы нового мира! Я услышала, как Пайпер поражённо поперхнулась от услышанного, да и у меня едва челюсть не отвалилась. Всё внимание Аморы было приковано к дрыгающемуся в танцевальных па Лео, но я краем глаза заметила, как позади неё Старк, сильно нахмурившись, поглаживал одну руку, в основном, в области запястья. И тут до меня дошло, к чему весь этот спектакль! Лео отвлекает Амору, чтобы Джеймс приготовился выстрелить в Перчатку. И, к слову, у горячего полубога весьма неплохо получалось отвлекать на свою скромную персону внимание обезумевшей в конец недобогини. Остальные как-то недоверчиво косились на вдруг повеселевшего Лео. Перси буркнул себе под нос: «Да тебя Калипсо удушит за подобное», а Стелла проворчала, обозвав сына бога огня предателем. Благо, Лео не обращал внимания на язвительные замечания друзей, продолжая странный танец под недоуменно-гневный взгляд Чаровницы. Блондинка сжала ладонь с Перчаткой Бесконечности так, что Камни внутри как-то жутковато засияли. Изумрудные глаза недобогини из Асгарда полыхнули яростью: — Ты издеваешься надо мной?! — приводимые в действие Камни Бесконечности, причём все разом, меня серьёзно заставили понервничать. Если Вальдес не прекратит, то Чаровница от него мокрого места не оставит, но парень, казалось, вовсе не замечал злобы экс-валькирии. А если и замечал, то с ужасом думая про себя: «Я ещё пожалею об этом», продолжал с улыбкой на лице и притворным почитанием танцевать якобы для «новой богини нового мира». — Что Вы! Вовсе нет! — испуганно вскричал Лео, в ужасе пав ниц пред Аморой, которая в конец опешила от столь резких перемен в поведении непредсказуемого полубога. Отдать должное, Лео справлялся с безумно рисковой ролью почитателя идеально. Джеймс тихо, как крадётся тигр к жертве, поднял вверх руку и нацелился прямо на Чаровницу. У меня в душе шевельнулся червячок страха — только бы получилось. Хоть я и знала, что, скорее всего, при соприкосновении с Камнем Бесконечности, погибну, но мне хотелось поскорее покончить с этим кошмаром. Вальдес, испуганно дрожа, на коленях вымаливал у Чаровницы прощения — весьма интересное зрелище перед смертью, если честно. — О великая Амора! Ваша красота затмит все миры. Вы будете величайшей богиней всех миров, всех галактик, и поэтому… — тут Лео, воспользовавшись тем, что Амора сладко заслушалась мягких речей в её адрес, резко вскочил на ноги и заорал во весь голос: — СТАРК, ДАВАЙ!!! Всё произошло слишком быстро, но в это мгновение время словно замедлилось. Джеймс, дождавшись момента истины, выпустил из репульсора на правой руке яркий синий луч мощной энергии, который попал прямо в сердцевину Перчатки Бесконечности на руке Чаровницы. Амора в замешательстве не сразу сообразила, что стреляют в неё, поэтому не успела увернуться от луча Железного Человека, благо он не убил её саму. Безудержный поток энергии всё-таки выбил один из Камней Бесконечности, отчего сердце у меня за эту секунду успело сделать сальто-мортале. Время текло, как засахаренный сироп. У всех в этот момент перехватило дыхание, когда в воздухе сверкнул ярко-зелёный овал камня, стремительно переворачиваясь всеми углами. В заварухе вряд ли кто сообразил, что Джеймс умудрился выбить Камень Души — пожалуй, самый опаснейший из всех Камней Бесконечности. Тем не менее, я обязана исправить всё — словить Камень, пусть даже ценой собственной жизни, моя миссия. Пусть и последняя. Я уже приготовилась к прыжку, чтобы поймать Камень Души, но тут почувствовала, как меня кто-то грубо отпихнул в сторону и рванул вперёд к Камню. У меня перехватило дыхание, когда узнала этот силуэт: большая пилотская куртка и растрёпанные чёрные волосы. Нико. — НЕТ! — только и успела вскрикнуть я, когда увидела, как Камень Души легко лёг в руку полубога, и тут же там, где оказался ди Анджело вместе с Камнем Бесконечности образовалась гигантская чёрная воронка, созданная словно из мрачного тумана. У меня волосы встали дыбом от такого жуткого зрелища. Сын Аида отпихнул меня в сторону, чтобы словить Камень Души и спасти миры. Он пожертвовал собой, наплевав на мой приказ, потому что любит. И не хочет потерять. Амора исчезла в чёрной дыре, образованной Камнем Души, предварительно вскрикнув, но её крик потонул в тумане. Ураганный ветер бил в лицо, лихо закручиваясь в воронку; кто оказался поумнее, тут же отпрянул в сторону, чтобы не оказаться в эпицентре чёрной дыры. Объяснение этому могло быть лишь одно: Камень Души начал взаимодействовать с живым существом. Будь я поумнее, то рванула бы прочь от странного нечто. Но, к сожалению, умом в подобной ситуации я не могла отличаться. Любимый и самый дорогой мне человек, рискуя умереть, спасает миры, тогда как это была моя миссия — не его. Нико не заслужил погибнуть вот так, по моей ошибке. Пусть он и хочет спасти мне и всем остальным жизни, но без него жизни у меня не будет — будет ад, наполненный единственным воспоминанием, когда он героически пал в бою ради того, чтобы жили мы все. Но не я. Я не смогу жить без него. Поэтому, как только образовалась воронка, я рванула в самую гущу событий за тем, кто мне дороже всех миров вместе взятых. — Эшли, нет! Вернись! — услышала я истеричный оклик отца за спиной, его цепкие пальцы щёлкнули где-то у меня за шиворотом — бог попытался меня поймать за воротник куртки, лишь бы я не приняла рокового в своей жизни решения и не лезла туда, откуда я точно не вернусь живой. Но я вовремя увернулась из-под его рук, поэтому трикстер схватил воздух — я уже была в чёрной дыре и упрямо шла к своей цели. Воздух метался по кругу, как бешеный зверь, дыхания не хватало. Смерч набирал силу, повсюду царила непроглядная тьма — ни Чаровницы, ни сына Аида я никак не могла разглядеть, даже если бы они были на расстоянии вытянутой руки от меня. Густой мрак ночи застилал глаза, ветер не позволял дышать, забирая последние вздохи у меня. Пыль летела в глаза, ослепляя, поэтому приходилось идти, задыхаясь, на ощупь, вытянув вперёд одну руку, а второй прикрывая лицо от порывов ветра. Темнота. Невозможно дышать. Я не вижу его. Ветер, закручиваясь подобно смерчу, в смертоносную воронку, хлестал в лицо. Но я упрямо шла сквозь мглу навстречу тому, без которого моя жизнь — ничто. Он и есть моя жизнь, поэтому я обязательно найду его. Я не позволю отобрать ещё одного дорогого мне человека. И тут во всей этой кутерьме мне вспомнилась первая встреча с Оракулом из Лагеря Полукровок, Рейчел-Элизабет Дэр. Если раньше я не понимала смысла её слов, то теперь они стали для меня ясны, как день. Пророчества всегда сбываются, провидцы никогда не ошибаются. Как и тогда, я вижу перед собой её проницательные зелёные глаза и буйно-рыжие волосы. Я видела тебя во сне. Именно тебя. Ты блуждала во тьме, кромешной тьме. Да уж, в настолько кромешной, что вытяни вперёд руку, и её практически не будет видно. Густой чёрный туман крутился вокруг меня, мешая двигаться вперёд. Было так холодно и так страшно, но ты упрямо шла и шла, углубляясь в темноту… Да, жутко страшно и холодно из-за свирепого ледяного ветра. Даже, наверное, морозные бури Йотунхейма, откуда родом мой отец, не такие студёные, как эта тьма. Тем не менее, я шла в эпицентр чёрной бури ради одного, и меня ничто не остановит. Ты звала кого-то. Ты кого-то искала в этом мраке. И это правда. Я шла не просто так — у меня была цель. Я найду Нико и вернусь вместе с ним домой. Если уж он решил спасти миры, то без меня он этого не сделает — я ему попросту не позволю. Полубог даже не подозревает, чем это всё для него может обернуться. И чем эта горькая утрата обернётся мне… Тебе было жутко, очень страшно, но ты упрямо продолжала идти и звать, идти и звать… Сквозь мрачную пелену я вдали разглядела силуэт парня. Знакомые очертания пробудили во мне ярость, заставившую даже через боль в сдавленной грудной клетке заорать во всё горло лишь одно слово. Имя. Его имя. Он рядом, я его вижу. И не потеряю. Никогда и ни за что. …и, наконец, нашла, кого искала. Рейчел оказалась права: я его отыскала даже в кромешной тьме. Вид полубога заставил меня ужаснуться, внутри всё заледенело от страха. Чёрные волосы развевались на ветру с такой силой, что они запросто обнажили лицо полукровки, которое стало бледнее обычного. Гримаса небывалой боли исказила точёные черты лица сына бога мёртвых. Нико сквозь плотно стиснутые зубы пытался не закричать от пронзившей его боли, глаза оказались крепко зажмуренными, а сквозь ладонь, в которой ди Анджело крепко сжал Камень Души так, что того почти не было видно, пробивался ярко-зелёный свет — как я и думала, Камень начал взаимодействовать с полубогом. И для Нико влияние Камня оказалось губительным. Вдруг вены на лице сына Аида засияли под прозрачной кожей изумрудным оттенком, казалось, Камень Души сейчас разорвёт его на части. Я чувствовала, как он высасывает из Нико его душу. — Нико! — закричала я, бессильно наблюдая за тем, как полубог борется с Камнем Бесконечности. Чёрную дыру создали именно эти двое, тщетно пытаясь победить друг друга. Сквозь бушующую бурю тьмы я упрямо пробиралась навстречу полукровке, протягивая дрожащую от напряжения руку. — Нико! — ещё более громко, пытаясь перекричать завывания шторма и срываясь на визг, заорала я. Мне было страшно, но не за себя — я боялась потерять его. Тут парень открыл чёрные глаза, но теперь в них таилась такая сила и мощь, отливавшая зеленью, что я едва ли не вскрикнула от испуга. Полубог как будто пытался меня вспомнить, смотря одновременно и на меня, и сквозь меня. И эта попытка узнать ту, с которой он преодолел столько испытаний, убивала меня. — Нико! Возьми меня за руку! Прошу тебя! Нико! Возьми! Меня! За руку! Буря продолжала набирать силу, и тут глаза Нико прояснились. Обескровленные губы сына Аида чуть-чуть шевельнулись, произнеся какое-то слово, но я по губам смогла разобрать сказанное им единственное слово: «Эшли». Мой Нико, он узнал меня. Я пришла за тобой — не оставляй меня, умоляю. Внезапно ди Анджело схватил меня за руку, вскрикнув от пронзившей нас обоих боли. От накатившей на меня волны страданий, ужаса и боли я рухнула на колени и зажмурила глаза, но по-прежнему не отпускала руку друга. Боль плескалась внутри меня через край, её было так много, что хватило бы, наверное, на весь мир. Сердце активно застучало, готовое выпрыгнуть из груди, его переполняла энергия Камня Души. Нико сдерживал это внутри себя, и если бы я не пришла вовремя, его это несомненно погубило. Хотелось выть и кричать от нескончаемой муки, сейчас даже пытка Камнем Разума мне показалась лёгким сеансом гипноза. Я горела вся изнутри, сердце готово было разорваться на части, кости хрустели по тяжестью Камня. Мы погибаем, спасая миры. Но раз суждено уйти, то уйдём как герои. И вместе. Но вдруг что-то резко изменилось. Боль отступила на второй план, давая место переполнявшей мощи и силе. Через нас обоих — и меня, и Нико — текла такая мощная энергия, что, казалось, мы можем свернуть горы. Нам подвластно всё и ничто не помеха нам. И мы знаем, кто мы. Нас избрали. Тьма отступила от нас, и я теперь поняла, что твёрдо и уверенно стою на ногах рядом с Нико. А перед нами на коленях предстала Амора. Она подняла взгляд на нас, явно думая, что мы погибли, но тут её лицо исказила гримаса ужаса, недобогиня из Асгарда поперхнулась, прошептав единственное слово: «Невозможно» — она не верила в происходящее. Её всю затрясло от гнева или ещё от чего, и тут Чаровница взвыла, перекрикивая завывания бури, учинённой Камнем Души: — Это невозможно! — вскочив на ноги, протестующе завопила она. Ветер трепал её белые, как снег, волосы, вот-вот казалось, ведьма расплачется. Она понимала, что всё кончено, но такого поворота событий она не ожидала. Она не думала, что мы сумеем выжить. — Вы же смертные!!! — Нет, — одновременно сказали мы с Нико, но звучали наши голоса в унисон, как будто мы знали, что говорить. Наши голоса властно раздавались сквозь ветер, громоподобно вещая над Аморой. Некогда грозная владычица нового мира пресмыкалась пред нами на коленях, рыдая. Я сказала не совсем своим голосом, будто одну и ту же фразу сказали несколько Эшли сразу. — Мы — дети Смерти. Чаровница в ужасе распахнула глаза, не в силах поверить в происходящее. Краем глаза я заметила, что Нико стоит рядом со мной не в пилотской куртке и джинсах, а я грозных, вырезанных словно из обсидиана, резных доспехах — разве что лицо осталось не закрытым, но, зуб даю, надень на его ещё и громоздкий шлем, однозначно Ангел Смерти, ни дать ни взять. Сама я тоже не осталась в своём обыденном одеянии: на ветру развевалось роскошное глубокого зелёного цвета платье, которое переливалось всеми оттенками изумрудного, как и Камень Душ в наших с Нико переплетении рук. На запястьях обеих рук зазвенели чёрно-зелёно-золотые браслеты, а вместо старых добрых потёртых кед теперь красовались изумрудные до колен сапоги. Вокруг нас создался необъяснимый ореол зелёно-чёрной энергии, от которого Амора в ужасе отпрянула ещё на пару шагов назад, что-то сбивчиво шепча про себя, типа: «Не надо, прошу вас, умоляю — клянусь, больше не буду так, смилуйтесь!» Мои мысли разъяснились, но принадлежали они мне лишь наполовину. Камень Души наполнил меня энергией и мудростью. Да, Чаровница знала, что сейчас будет. И она этого ох как боялась. Но Камень Душ не знает, что такое милосердие. Дети Смерти не знают, что такое милосердие — только справедливость. И каждому достанется по заслугам. — Амора Чаровница, — заговорила я, но от моего спокойного тона Амора затряслась в рыданиях и упала на колени, напрасно вымаливая прощения. — Ты совершила преступление против миров, подвергая их ни в чём неповинных жителей смертельной опасности. Ты стала причиной отравления Мирового Древа Иггдрасиля, едва не уничтожила Асгард и Олимп. Из-за твоей прихоти и глупости погибло множество полубогов и смертных. Ты это отрицаешь? — Сжальтесь, прошу! — взвыла раненым зверем экс-валькирия, по её щекам неумолимо текли слёзы. — Жизнь и Смерть не знают милосердия, — медленно покачал головой Нико. — Только справедливость. Я вытянула руку вперёд, вокруг неё тут же засиял зелёный свет, да и сами мы с ди Анджело ярче засветились. Мы — Дети Смерти, а Смерть не знает милосердия и сострадания. Всем после смерти воздаётся по заслугам. Хоть в скандинавской мифологии справедливости нет, но Дети Смерти знают, кто чего заслуживает. Я увидела вдруг Амору насквозь, будто через рентген: душа её прогнила насквозь, и была черна, как ночь. Её мольбы звучали для меня лишь как надоедливый писк комара: — За преступления против миров ты будешь наказана по всем законам Жизни и Смерти, — внезапно Чаровница завопила от пронзившей её боли, и теперь она таяла, становясь туманом. Как Нико изгоняет духов, так и здесь действовал такой же принцип. Смертное тело Чаровницы исчезало, превращаясь в туман, который свирепый ветер готов был по одному приказу развеять по свету. — И наказание твоё: изгнание в Хельхейм, в Лес Мук. НАВЕЧНО! Амора напоследок закричала так пронзительно, что в иной ситуации, если бы Камень Души не дал мне сил, у меня бы кровь в жилах застыла от ужаса от созерцания столь жуткой картины казни. Но теперь я была беспристрастным судьёй, который видит всё и от которого ничего не скроешь. Жутко? Возможно. Фемида, греческая богиня правосудия, не даром изображается с завязанными, а в некоторых случаях даже с выколотыми, глазами — она не видит, каков человек, богат или беден, ей без разницы. Всем должно воздастся по заслугам, и никак иначе. За свои злодеяния каждый понесёт соответствующее наказание. Тело Чаровницы превратилось в чистый туман, рассеявшийся в ветре урагана — он унёс её в Хельхейм на вечное заключение. Как только всё это произошло, ветер стих также внезапно, как и образовался. Чёрная дыра вокруг меня и Нико рассасывалась, и тут я почувствовала себя настолько измотанной, что едва могла удержаться на ногах. Перед тем, как закрыть глаза и упасть в обморок, я заметила, что теперь я и сын Аида снова оказались в привычных одеждах, а Камень Души треснул напополам. Я пошатнулась и, ударившись головой об асфальт, упала на землю без чувств, готовясь отойти в мир иной. Ди Анджело стоял на ногах уверенно, полный сил и жизни. Всё случилось так, как было задумано. Руны Тейваз и Альгиз сделали своё дело: они защитили Нико, пожертвовав своим хозяином, который и нанёс эти руны на шею ди Анджело. Всё кончено: Амора погибла. Как и я.