Мстители. Война богов

POV автор: Чёрная воронка исчезла так же внезапно, как и возникла. Даже боги как-то в ужасе смотрели на неё, не в силах пояснить растерявшимся полукровкам, что происходит. Их удивило, что смертный, пусть даже в нём и течёт кровь бога мёртвых, рискнул взять в руки Камень Бесконечности. Когда же и другая полубогиня рванула в самый эпицентр грозной бури, то даже рыжеволосая Стелла едва слышно шептала, как в каком-то трансе: «Они теперь оба покойники… покойники». Локи поначалу проклинал свою неугомонную дочку, которая и рванула вслед за своим товарищем по оружию, но с каждой секундой, когда сингулярность* набирала силы, гнев бога обмана таял и сменялся паническим страхом. Лофт боялся потерять Эшли — последнюю радость в его бессмертной жизни. Даже бесстрашный Тор как-то с благоговейным страхом наблюдал за растущей воронкой чёрного тумана. Внезапно всё замерло. Воронка замедлилась, а после постепенно стала рассасываться, развеваясь на ветру мрачным дымом. Из трёх человек, что попали в самую гущу событий, осталось лишь двое, и то один в бессознательном состоянии. Аморы и след простыл — никто так и не узнал, что же случилось с ней и почему дочь Локи валялась на земле, не дыша и не двигаясь, как сломанная кукла. Нико, пытаясь отдышаться, стоял посреди тающего тумана. Полубог распрямился и огляделся вокруг себя, постепенно растерянность в его мрачных глазах сменялась страхом. И тут он увидел того, кого так рьяно искал. Эшли валялась прямо у его ног. Лицо скандинавской полукровки казалось умиротворённым и даже каким-то улыбчивым, словно перед кончиной она узнала самую хорошую новость за всю жизнь. Глаза её были закрыты, а дыхания и вовсе не чувствовалось. Упав на асфальт, девушка замерла в непонятном положении тела, в котором человек едва ли мог спать — значить такое могло лишь одно. — Нет! — горестно взвыл Локи, который первым из всех богов пришёл в себя от шока и примчался на помощь пострадавшим. Ди Анджело он всецело проигнорировал, внимание бога целиком и полностью было сконцентрировано на бессознательно лежавшей на холодном асфальте дочери. Его дитя, его последняя радость в жизни… её больше нет. Бог прижал тело Эшли к себе, но её голова безвольно повисла — девушка до сих пор не проявляла никаких признаков жизни. Локи всегда внушал остальным недоверие и даже какой-то страх, однако, если посмотреть на него в этот момент, его было даже как-то жаль. Самый озлобленный их всех богов навзрыд рыдал над телом умершей полукровки. Бог зарылся лицом в шелковистые чёрные волосы Мстительницы, словно не хотел, чтобы его слёзы видел кто-то ещё, но по вздрагивающим плечам можно было ясно и без подсказки понять: он плакал так, как, возможно, никогда в своей бессмертной жизни. Нико распахнул от ужаса глаза, когда осознал произошедшее. Полубог часто-часто задышал, будто ему не хватало воздуха, и отчасти так оно и было. Его любовь умерла. Сердце ди Анджело сжалось в стальной капкан, из которого уже никогда не освободится. Полубог слегка согнулся, безотрывно смотря на рыдающего над телом его любимой Локи. Нико не мог поверить в произошедшее да и не хотел верить в то, что это всё — реально. Этого просто не могло быть. Кто угодно, только не Эшли. Аид сразу же всё понял, поэтому, сильно помрачнев, промолчал и подошёл к сыну. Когда их взгляды пересеклись, оба поняли друг друга без слов — бог мёртвых увидел в тёмных глазах полукровки такую боль, которая до сих пор снедала его самого после смерти Марии ди Анджело. Стелла, до сего мгновения стоявшая с вздыбленными рыжими волосами, закричала, но из её рта не донеслось ни звука — так бывает, когда человек сильно, прямо до глубины души, чем-то потрясён. Рыжая Банши с надеждой смотрела на лежавшую в объятиях Лофта подругу, всё ещё веря, что Эшли сейчас радостно вскочит на ноги и всё это окажется простым кошмаром — не могла она просто так погибнуть, ведь они столько прошли опасных приключений вместе, выкручивались даже из таких, в которых оказывались на волоске от смерти. Однако чуда всё не происходило, а надежда в душе у агентши таяла, как весенний снег. Оставляя сияющие дорожки на щеках, из глаз Бартон покатились слёзы. Кайл вплотную подошёл к сестре и приобнял её за плечи, чтобы хоть как-то утешить, а Стелла зарылась в плечо старшего брата и зарыдала. Из толпы перешёптывающихся полукровок и богов, большинство из которых были потрясены до глубины души произошедшими событиями, вышел Аполлон. Белокурый бог врачевания медленно подошёл к Локи, словно тот вдруг стал опасным хищником. Он понимал его состояние — сам недавно потерял Октавиана, авгура Лагеря Юпитера, который был сыном римской ипостаси Аполлона. Однако одно дело, когда ты пару раз за всю жизнь встречался со своим ребёнком, и совсем другое, когда ты всю жизнь был рядом с ним, оберегал от всякого рода напастей, был его опорой и защитой во всём. И не сумел уберечь его в тот момент, когда он сильнее всего нуждался в тебе — это было, пожалуй, одной из самых ужасных в жизни вещей. Лофт, не прекращая сжимать в руках мертвенно-бледное тело дочери, слегка поднял затравленный взгляд на греческого бога, в котором ясно читалось всё: всепоглощающая боль и лютая ненависть ко всем остальным, безутешная родительская тоска и глубокая скорбь. Всё это чувствовал сейчас некогда коварный и злой, а теперь безутешный Локи. — В чём дело? — гортанно прорычал он на приближающегося медленным шагом грека, однако Аполлон никак не отреагировал на столь ядовитые речи. Он присел на корточки возле Локи, который по-прежнему продолжал испепелять его взглядом на месте. Это нормально, любой бы другой на месте брата Тора ощущал примерно то же самое. — Я хочу помочь, — едва слышно произнёс бог поэзии спокойным тоном. Он медленно протянул руку к лицу так похожей на Лофта Эшли. До чего же она похожа на своего отца, прямо-таки точная копия: те же чёрные волосы и бледные точёные черты лица. Брат Артемиды коснулся шеи полукровки и замер. С каждой секундой его вера в то, что скандинавскую полубогиню ещё можно спасти, угасала, как тлеют угли после пожара — он не чувствовал под пальцами пульсирующую кровь в сонной артерии, даже спустя несколько секунд ничего не произошло. Пульса не было, бледнее обычного кожа сияла во мраке Манхэттена от отсутствия крови и оказалась холодна, как лёд. Локи упрямо посмотрел на Аполлона, но тот лишь отрицательно покачал головой: — Мне жаль. Два слова, которые прозвучали слишком грубо, чтобы по-настоящему оценить разбитое сердце отца. Эта боль ни с чем не сравнится никогда, никакие слова не смогут исцелить расколотую на множество осколков душу. Утрата близкого человека, в особенности, ребёнка, наносит неисправимый след на сердце, оставляя глубокую рану. Глаза Локи, на мгновение полыхнувшие искоркой надежды, погасли, мужчина сильно посерел, казалось, он сейчас упадёт в обморок, лишь бы не видеть и не признавать правды. К ним подошёл Нико, в его глазах стояли слёзы. Он не сумел спасти возлюбленную, и горе убивало его изнутри так же сильно и беспощадно, как и Локи. Но Трикстер что-то почувствовал в сыне Аида, какую-то толику остатка магической энергии, какую чувствовал обыкновенно сам Лофт после определённого ритуала. Но остаток энергии такой силы и такого рода остаётся только, если его не более суток назад провёл сильный маг скандинавского пантеона. А если это сделал не Локи, то сделал кое-кто другой. Локи мгновенно соскочил с места, оставив бездыханное тело дочери лежать на асфальте, и рывком подскочил к ди Анджело. Не успел тот сообразить, что происходит, как бог обмана отодвинул чёрную копну волос, что закрывала заднюю сторону шеи полукровки. Так он и знал. Лофт раздражённо скрипнул зубами, когда увидел эти две руны, тем более, вместе. Эшли защитила ценой своей жизни этого… парня. Как она посмела? Что в нём такого особенного, раз она решилась на такое после предательства Джаспера? Да, он сын Аида, а Аид старый друг Лофта, но это не отменяет того факта, что Эшли погибла из-за ди Анджело. Особенно, если это он её уговорил пойти на такой риск… то полукровка сразу же отправится домой, к папочке. — Ты! — рявкнул Локи на Нико, а тот непонимающе глядел на бога. Бог обмана распознавал ложь, как никто другой, и он понял этот взгляд — Нико сам ничего не знал. Выходит, Эшли снова самовольничала. Не для каждого его дочь способна пойти на такое, а с этим Нико она знакома от силы пару недель. Глаза Локи метали молнии, он не мог подавить в себе бушующую ярость и гнев на ди Анджело, пусть даже он не участвовал в произошедшем. Мужчина озлобленно ткнул пальцем в грудь Нико, прошипев. — На твоей шее начертаны руны Тейваз и Альгиз — «защита» и «самопожертвование». И их могла нанести только моя дочь! Это ты её уговорил? Полубог едва ли не поперхнулся от смеси удивления, страха и вины. Он не хотел быть причастным к смерти любимого человека, но откуда и когда девушка могла успеть нанести ему защитные заклинания? Он не помнил такого момента, да и не было его вроде. Тут к разъярённому Лофту подошёл Аид собственной персоной, положив руку на плечо трикстера: — Локи, я понимаю твою скорбь. Но Нико вряд ли бы мог убить Эшли, — бог умерших многозначительно посмотрел на сына, а тот готов был сквозь землю провалиться. Нико не мог поверить. Эшли защитила его, подставив себя. — В любом случае, сделанного не воротишь. И она вовсе не умерла. Последняя фраза сразила Лафейсона наповал. Брюнет удивленно вскинул брови, не веря своим ушам. Да, он искренне надеялся, что с его девочкой всё будет хорошо и что она, на самом деле, не погибла. Однако реальность — жестокая штука, и даже сейчас коварная судьба не соизволила пощадить тех, кто дорог злому богу. Он не чувствовал тёплого дыхания Эшли, её обыкновенно быстрого сердцебиения. Она была мертва, и с этим ничего не попишешь. А тут Аид заявляет, причём в такой ситуации, когда шутки неуместны, что Эшли жива. — Она мертва, — сразу же сменился в лице Локи, и теперь был до ужаса похож на рассвирепевшую кобру. Неудивительно, почему змеи являются священными животными бога коварства и лжи. — Я самолично это видел. — Она ни жива, ни мертва, — пожал плечами бог мёртвых и посмотрел на Эшли, валявшуюся на земле неподалёку. — Она на перепутье. И от её решения зависит то, куда она пойдёт. Лофту было дико слышать подобное. От смерти не сбежать — были, конечно, такие смельчаки, которые рисковали обмануть её, тот же Сизиф. Однако обычно всё это плохо заканчивалось. Эшли могла, в отличие от многих смертных и даже богов, свободно попадать в Хельхейм. Умершие считали её некой Королевой Теней, но что значило это, никто из них не объяснял. Эшли на границе Жизни и Смерти. И лишь от её выбор зависит, вернётся ли она в мир живых или решит остаться на той стороне навечно, обретя покой после стольких мучений. POV Эшли Локисон: Вот так всё и бывает. Я умирала не раз, и всегда одно и то же: погружение в кромешную темноту и отключение от реального мира. Погружение в Хельхейм для меня не было таким уж событием, однако после случая с Аморой и странным воздействием на меня и Нико Камня Души приходить сюда для меня было дико как-то. Что случилось там, в чёрном урагане, я так и не поняла до конца. Помню всё досконально, но вот почему я и Нико — дети Смерти и кто они… тайна, покрытая мраком. Энергия Камня Души переполняла меня, она билась во мне через край, хотя другие Камни Бесконечности не воздействовали на меня так странно. Недаром, видимо, Один упомянул про Камень Души — я действительно с ним обрела более тесную связь, нежели с Камнем Разума, несмотря на то, что последний знаком мне с детства. Почему мы вдруг стали такими, не побоюсь этого слова, прекрасными созданиями, невзирая на то, что хладнокровно развеяли душу Аморы в Хельхейм на вечные страдания в Лес Мук? Повсюду царила тьма, но адского холода, как чёрной воронке, не было и в помине. Достаточно тепло, хотя и не вижу ничего дальше собственного носа. Я уже начала думать и надеяться, что просто вижу сон, но странное ощущение смерти не проходило. Вдруг из темноты сразу же возникли четыре силуэта, которые я узнаю всегда и везде. Сердце болезненно сжалось при виде мерцающих белоснежных силуэтов, которые ещё не приобрели ясные очертания, хотя и были уже узнаваемыми. Вот ярко полыхнули во тьме сапфировые глаза, силуэт приобрёл очертания парня с растрёпанными смоляными волосами. Прямые длинные волосы цвета пшеницы, светло-светло-голубые глаза и добрая улыбка с морщинками вокруг уголков губ — вот отличительные черты девушки, которая ушла примерно в том же возрасте, что и парень. Они стояли вместе рядом, держась за руки — даже в смерти они были неразлучны. И в их гибели была моя вина. Вскоре и оставшиеся два силуэта обрели форму. Слегка вьющиеся рыжие волосы до плеч и мудрые ярко-зелёные глаза — те признаки, по которым можно было узнать того, которого я забыла, так как он ушёл давным-давно и очень странно: просто ушёл из дома и не вернулся, бесследно исчезнув из нашей с отцом жизни, а после и вовсе выяснилось, что он мёртв. Мелькнул знакомый мне по сну, что показал мне недавно Феникс, алый водопад волос. Я ждала затаив дыхание, когда она повернётся в мою сторону. Её я не видела много лет и знала лишь по паре встреч в Хельхейме. Женщина, стоявшая подле рыжеволосого парня, обернулась и посмотрела на меня, отчего я едва ли не вскрикнула — это была действительно она. Те же сияющие изнутри тёплым огоньком сострадания сапфировые глаза. Передо мной оказались те, кто ушёл от меня. Я теряла каждого из них на протяжении всей своей жизни. Кристиан, Маркус, Кэтрин… и мама. — Здравствуй, Эшли, — мягко улыбнулась мама, и все призраки тут же заулыбались, внимательно разглядывая меня. Она слегка развела руки, как бы показывая вокруг себя. — Вот мы и встретились, хотя и при не очень благих обстоятельствах. У меня крутилось на языке множество вопросов, а в душе раскрылась новой раной вина. В смерти этих людей, всех, до единого, виновата я: мама защитила меня при помощи Феникса, пожертвовав собой; Марк и Кэтрин умерли, потому что я опоздала на битву; а Крис, как оказалось после, решил привлечь внимание Дома Одина на себя, тем самым спасая меня, Марка и отца от ярости Всеотца. Поэтому он тогда ушёл из дома и погиб, преследуемый и растерзанный волками Одина. — Вы… вы разве не на поле боя? — выпалила я, отчего Марк покачал головой: — Как только мы победили, многие мёртвые ушли обратно в Хельхейм, в том числе и мы. Мы пришли к тебе, Эшли. — Ты стала проводником мощной энергии, созданной Камнем Души, — пояснила Кэтрин, по-прежнему держа Маркуса за руку. Они были единым целым, как я и Нико в момент единения Камнем Души. — Твоих сил не хватило бы, чтобы остаться в живых. Но ты и не мертва. Следовало бы начать с другого конца, и это я поняла только что. Насупившись и снова осмотревшись вокруг себя, я осознала, что темнота никуда не делась, а призраки продолжали висеть в воздухе лёгким туманом белого света. — Где мы? — Христиане называют это Чистилищем, — начал Кристиан густым басовитым голосом. Надо же, а я и забыла, как он звучит. Стыдно, позорно, знаю. Брат улыбнулся мне. — Но мы, скандинавы, именуем это Нейтральной Территорией. Здесь встречаются Жизнь и Смерть, но никогда не пересекаются. Законы не должны быть нарушены. Здесь не умирают, но и не живут. Всё зависит от выбора человека. Я обернулась, ища взглядом маму. Женщина молча наблюдала за каждым моим действием, словно старалась запомнить каждый мой шаг и сохранить это на долгую память. Меня до сих пор поражало, как такие разные люди, как отец, злой бог коварства, и мама, чистой души человек, смогли искренне полюбить друг друга да так, что сама Фрея гордилась бы ими. Буйно-рыжая копна волос нисколько не походила на ярко-красное воронье гнездо Стеллы — у мамы был насыщенный красный оттенок волос, а не светлый. — То есть я могу остаться здесь? — вообще я обратилась ко всем, но, так как смотрела в упор на Анну-Мари, ответила мне она, тепло улыбаясь: — Или же вернуться в мир живых — да, тебе подвластно это. Я подошла поближе к мерцающему силуэту матери. Она внимательно смотрела на меня, буквально не отводя глаз, хотя рядом были ещё два её ребёнка. Мы молчали, но я думала ещё кое о чём, и не задать этот вопрос, пока есть такая возможность, я не могла. — Феникс… мама, кто он? — Скоро ты узнаешь, девочка моя, — произнесла в ответ возлюбленная Локи. — И не спрашивай меня о том, что я тебе говорила перед смертью — будущее не должно быть разъяснено, пока оно не наступило. Наша семья обладала многими силами, Эшли, в том числе, и даром предвидения — вот почему твой отец обратил внимание на такую простую смертную, как я, — тут женщина подплыла поближе ко мне, едва касаясь пола. — Но мне вот, что интересно: что выберешь ты, Эшли? Останешься ли ты здесь, с нами, или же вернёшься? Я удивлённо захлопала глазами, ответ для меня все эти года был очевиден, да и сейчас я готова была дать свой бесповоротный и окончательный ответ. Разумеется, мне хотелось остаться среди тех, кого я больше никогда не увижу. У меня никого не осталось в жизни из близких, кроме отца. Я потеряла всех, кого любила. — Ты долго ждала Смерть, и вот она пришла, — не дожидаясь моего ответа, продолжила мама. — Довольна ли ты? Я собрала волю в кулак: — Меня тут заждались. — Но тебя ждут и там, — внезапно возразила мне мама, отчего я сильно удивилась. Она не хочет, чтобы я оставалась, а желает, чтобы я вернулась к живым. ЛеБо опечалено улыбнулась, словно она была готова расплакаться. — Может, оставшись здесь, ты что-то потеряешь? Эти слова заставили меня серьёзно задуматься. Я вспомнила тот сон, который показал мне Феникс: плачущая мама, что держит на руках годовалую меня. Она бормочет что-то о моей жизни и судьбе, проча мне великое будущее — как она сказала? В нашей семье есть дар предвидения. Так, может, мама была провидицей и ясно видела мою жизнь, как на ладони? Мне в память врезались воспоминания: веселящиеся я и Стелла, когда мы накинулись на Кайла за то, что он съел последнее печенье. Джеймс, с которым я постоянно грызлась — мы вечно спорили о том, что будет лучше для команды. Мудрая и рассудительная Сандра, сильно изменившаяся после смерти старшей сестры, что вот, стояла сейчас рядом со мной. Мне вспомнился тихий и скромный Феликс, который постоянно сидел у себя в комнате и что-то исследовал. Я подумала об отце. Я вспомнила его обычно холодный и безразличный взгляд, который сменялся теплом и любовью при виде меня. Единственный, с кем он мог быть действительно собой — это я, ведь мы всё, что есть друг у друга после гибели Криса, Марка и мамы. Не представляю даже, насколько сильно он изменится, если я выберу загробную жизнь. Напоследок, я вспомнила того, ради кого всё это сделала. Растрёпанные волосы и пилотская куртка на пару размеров больше — этого человека я узнаю везде и всюду. А эти глубокие, как ночь, глаза… даже здесь я могу представить, какого Нико будет узнать, что я осталась среди умерших. Отныне в дорогих мне чёрных глазах будет тесниться лишь неумолимая тоска и безграничная скорбь. Я его никогда не смогу увидеть, ведь умершие не могут просто так общаться с живыми, особенно, если они из разных пантеонов. Если я уйду, то рискую больше никогда не увидеть полюбившегося мне ди Анджело. Я покину его, как когда-то Бьянка, став призраком его прошлого. У меня в горле застрял ком, который невозможно было проглотить. Слёзы вперемешку с виной и печалью. Я не хотела бросать тех, кто для меня столько сделал, и тех, кому я так сильно дорога. Однако, если я решу уйти туда, то больше никогда не увижусь ни с мамой, ни с братьями, ни с Кэтрин. От этого рокового решения зависит, кто станет для меня пережитком прошлого. Мама, видимо, нисколько на меня не злилась — она лишь тоскливо улыбалась. Мудрые глаза светились добротой и искренностью, и мне было стыдно оставлять ту, что пожертвовала ради меня собственной жизнью. Однако создавалось впечатление, что она прекрасно понимала мои терзания и нисколько не осуждала меня за выбор, который я сделаю, каким бы он ни был. — Живи, пока можешь, родная, — вдруг сказала она. — Не жалей мёртвых, рано или поздно каждый придёт сюда. Главное, прийти в своё время, и твоё ещё не наступило. Силуэт рыжеволосой женщины замерцал, и я испугалась, как бы она не растаяла туманом прямо сейчас, но этого не произошло. Анна-Мари тяжело вздохнула, переводя дыхание. Я тщательно обдумывала её слова, но не успела задать новый вопрос, как она произнесла едва слышно: — Передай Локи… — призрачные синие глаза наполнились какой-то болью при упоминании бога обмана. На мгновение взгляд мамы затуманился острой тоской, но и этого было достаточно, чтобы понять: ЛеБо до сих пор его любит. — Передай своему отцу, что я его, как и прежде, люблю всем сердцем. Вперёд вышла Кэтрин, мягко отпустив руку Маркуса. Её русые волосы едва-едва колыхались от движения. Прошёл год, а я помню, как мы вместе тусили: я, Стелла и Кэт. Мы были друзьями не разлей вода, но у смерти оказались свои планы на наше неразлучное трио. Роджерс обратилась ко мне, хотя каждое сказанное ею слово ранило меня сильнее ножа — я никогда не перестану винить себя в смерти её и Марка. — Эшли, когда ты вернёшься в мир живых, передай от меня кое-что Сандре. Скажи ей, что, несмотря на все наши разногласия и извечные ссоры, она всегда была моей опорой и поддержкой. Передай ей, что я, невзирая на её лютую ненависть ко мне, всегда любила и буду по-сестрински любить и защищать её. Пусть она меня и не сможет видеть, но я всегда рядом с ней в трудные минуты — скажи ей об этом. Она никогда не будет одинока. Призрачные глаза старшей Роджерс застилала пелена слёз. Привидения тоже могут плакать, причём иногда более искренне даже, чем живые. Да, Сандра и Кэтрин при жизни постоянно ссорились и едва ли не дрались из-за того, что Стив больше любил старшую дочь, отчего Сандра не особо любила Кэт. Но, как оказалось, Кэтрин всегда любила её, даже в те мгновения она не забывала об их родстве, когда они спорили. Погибшая дочь Капитана Америки отошла в сторону и, наконец, навстречу мне вышел Марк. Сердце противно заныло. Выбрав жизнь среди живых, я навсегда лишусь возможности видеться с братом. Локисон всегда был мне ближе всех, порой с ним мне было проще переговорить о чём-либо, чем с отцом. Парень кивнул, мол, пора: — Амора, благодаря тебе, навсегда заперта в Лесу Мук, и поделом ей. Отныне она не сможет вырваться оттуда и снова причинить мирам вред, — брат подошёл ко мне почти вплотную. Я видела, как колышется в воздухе туман, из которого он был соткан. — Возвращайся, Эшли. Кстати, — тут глаза Марка как-то плутовато сверкнули в глухой тьме, — Нико неплохой парень, он будет прекрасной парой тебе. — Маркус! — поперхнулась я от неожиданности, но в глубине души что-то яро соглашалось с сыном Локи. Тем не менее, так нагло сватать меня и ди Анджело было как-то бескультурно, по крайней мере, в такой ситуации. Локисон отмахнулся: — Да брось, Эш! Я же прекрасно вижу, какая химия между вам творится. Он же жить без тебя не может, иначе бы не рванул заместо тебя за Камнем Души. Да и он тебе нравится, ибо нанести защитные руны слишком рискованно для тебя. — Марк, — внимательно смерив сына негодующим взглядом, типа, «ну всё, хорош», встряла мама. Что удивительно, парень даже не стал пререкаться и сразу же замолчал. Женщина повернулась ко мне. — Родная, тебе пора. Всё хорошо, вы победили, но Иггдрасиль по-прежнему умирает. Феникс поможет вам восстановить нанесённый Чаровницей ущерб. Удачи, милая моя девочка. И помни: мы всегда рядом, хотя порой вы нас и не видите. Позади меня ярко загорелся свет. Обернувшись, я увидела белый круг вдалеке, откуда бойко сочился свет. Значить это могло лишь то, что я могу вернуться, а вот захочу ли… Я снова вспомнила тех, кто из-за меня погиб, но также в голове у меня промелькнули лица и тех, кого я покину, если останусь здесь. «Я буду жить». Последний раз посмотрев на семью, я кивнула им всем, отчего все четверо улыбнулись, как бы подбадривая меня, и пошла в сторону света. Постепенно я таяла в нём, растворяясь ничем, становясь ярким сиянием. Я Эшли Грей-Саммерс, также известна по фамилии ЛеБо или Локисон. Я дочь смертной женщины Анны-Мари ЛеБо и скандинавского бога коварства Локи. Я сестра Маркуса и Кристиана Локисонов. Я Новый Мститель. Я полубогиня, мастер магии, избранный Камнем Души. И я выбираю Жизнь.