Мстители. Война богов

Так и закончилось наше опасное приключение. Как только я вернулась к живым, то очнулась на промозглом асфальте, что был весь в крови от нашумевшей битвы, о которой теперь слагают легенды. После исчезновения Аморы читаури, преследуемые полубогами и агентами Щ.И.Т.а, трусливо бежали с поля боя, удаляясь в портал на небе. На том месте, где была Чаровница, лежала сияющая золотом Перчатка Бесконечности с потухшими оставшимися Камнями. Никто не рискнул поднять её, как будто все опасались, что они станут такими же злыми, какой была экс-валькирия. По возвращению на меня тут же накинулись все: кто рыдал у меня на плече, искренне вереща от радости, а кто просто был рад меня видеть живой и здоровой. А отца так я просто не узнала: стоило ему заметить, что я выжила после соприкосновения с Камнем Души, как бог сразу же накинулся на меня с объятиями, причём такими крепкими и искренними, словно трикстер боялся отпустить меня, боялся, что я снова могу умереть, хотя, если честно, в ближайшие месяцы с этим нужно завязать, ибо ещё подобных авантюр я не вынесу. Обыкновенно хитрый и злой бог обмана, чьи чувства порой даже для его семьи являются тайной в тумане, в кои-то веки проявил их в полной мере, забыв про все запреты и гордость. Гарм в компании с Миссис ОʼЛири добивал остатки потерпевшей поражение армии, с особым смаком терзая в широкой пасти, полной острых клыков, инопланетных захватчиков. Агенты Щ.И.Т. также не дремали и гнали читаури прочь из нашего мира, в частности помогал им прогонять киборгов Халк — и отец, и сын, что самое интересное (Феликс снова превратился в монстра, дабы помочь разобраться с проигравшими). Духи умерших, видимо, как правильно сказал Марк, давно ушли обратно в Хельхейм, а вот боги продолжали сражаться, демонстрируя свои незаурядные силы. Война выиграна, осталось лишь зализать раны и разобраться с последствиями. Вскоре мрачный Манхэттен опустел и не осталось практически ни единого следа врагов. Я шла среди погружённых в тишину улиц, ища оставшихся в живых наших. Благо, на этой войне мы потеряли мало. Я вспомнила внезапно своё видение на Нейтральной Территории и сильно помрачнела. Отныне, выбрав жизнь, я никогда не смогу увидеться с мамой, по крайней мере, до тех пор, пока сама не буду готова уйти в мир иной. — О чём задумалась? — позади послышался стук знакомых шагов, и вскоре рядом со мной уже стоял отец. Он внимательно оглядывал, как и я, поле боя, и внезапно всё понял. — Мы победили, это главное. — И то верно, — кивнула я, хотя мыслями была далека от реальности, и это не ускользнуло от взгляда трикстера. Мужчина, укутавшись плотнее в драповое пальто цвета тьмы, помрачнел, но задавать лишних вопросов не стал. Лофт прекрасно понимал, когда нужно смолчать, а когда — сказать. Я достала из кармана куртки то, о чём никому ещё не сказала. Меня это настораживало, однако же я понимала, что пока не стоит голосить про столь странное происшествие на всю округу. В ладони засиял изумрудный осколок, из которого так и сочилась магическая энергия. Понятия не имею, как это произошло, но это факт. Отец, узнав странную вещь у меня в руке, поперхнулся от удивления: — Камень Душ? Как… — Долгая история, — отрезала я, предотвращая всевозможные расспросы. У меня и самой их скопилось немало, тем не менее, понимая, что любопытство и тревога отца не усмирятся, пояснила, убирая осколок Камня Души поглубже в карман. — Нико едва не погиб от прикосновения к Камню Бесконечности, и мы разделили его силу напополам, — я прикрыла глаза, вспоминая ту адскую боль, что пронзала насквозь. Энергия Жизни и Смерти несравнима ни с чем — это чувство превосходства над самой сутью судьбы, где ты беспристрастный судья и лишь тебе ведомы все тайны любой души. — Камень Души раскололся на две части, и даже сейчас один осколок у Нико, а второй у меня. Что это значит, отец? Трикстер задумался. Хоть он и не сказал ни слова, я чувствовала каждой клеточкой своего тела его тревогу — бог не знал, что произошло или же догадывался, но искренне надеялся, что всё, что он напридумывал, неправда. — Камень Души признал вас своими хозяевами, — тихо прошептал Лофт, пряча взгляд. — Ты же знаешь, Камень Души всегда ведёт себя по-своему, в отличие от остальных Камней Бесконечности. Он имеет свой разум и голод, который могут утолить только души, — мужчина поднял на меня полный боли взгляд, от которого мне хотелось провалиться на месте. — Ты и ди Анджело — те немногие, что могут овладеть Камнем Души. Вы оказались достойны разделить его силу, и теперь ваши жизни навеки связаны, — тут брат Тора как-то неуверенно добавил, едва заметно скользнув взглядом к карману, куда я убрала осколок. — Не только между Камнем и каждым из вас — твоя судьба и судьба Нико отныне одно целое. Честно сказать, я была поражена до глубины души, однако мною овладело смутное ощущение, что это я и так уже знала. Я ощущала даже сейчас бьющую через край мощь, затаённую в Камне Души. Но вот последняя фраза отца меня сразила наповал. Выходит, я и Нико теперь повязаны, хотим мы того или нет. Я задумчиво убрала руки в карманы брюк, отчуждённо смотря напротив себя. По сути, интересного уже ничего не было: лишь руины Манхэттена, расплавленный в некоторых местах асфальт, подмёрзшая земля, пропитанная кровью и ихором, и трупы… повсюду горы трупов. Война за миры закончилась, но вот последствия её нам ещё разгребать и разгребать. Черт-де знает, где сейчас ди Анджело. По словам отца, он ушёл вместе с Аидом провожать погибших в бою греков и римлян в последний путь, а валькирии Леди Брунгильды — отважной девы Одина и лучшей подруги Сиф — пошли подбирать умерших с честью для Вальгаллы. Я видела издалека, как сновались туда-сюда Хейзел и многие другие, помогая раненым. Морозный ветер Йотунхейма до сих пор гулял по остывающим улицам Нью-Йорка, заставляя зябнуть. — Пап, — спустя несколько мгновений неловкого молчания продолжила я. — Тебе тут кое-что просили передать из Хельхейма. Мама сказала, что она по-прежнему тебя любит и просила тебя всегда помнить об этом. На мгновение глаза мужчины помутились пеленой боли и скорби, и я без слов поняла: если бы на моём месте сейчас была мама, он бы ей признался сразу же, что и он до сих пор дорожит той любовью, что у них была. Их любовь всегда казалась мне тайной за семью замками, и, по-видимому, так и останется загадкой. Локи встрепенулся и, стараясь перевести тему разговора в другое русло, спросил: — Эшли… ты выбрала жизнь, но чем тебе это всё обернётся? Я волнуюсь за тебя, родная, пойми это. И не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Слышать подобное от бога коварства и обмана казалось абсурдом, но если вы никогда не были родителем, то не сумеете понять чувства моего отца по-настоящему, хотя порой его истинные эмоции недосягаемы даже для его семьи. Я удивлённо вскинула брови, посмотрев на отца чуток недоверчивым взглядом: — Я ещё не знаю, что мы посеяли, отец, — совладав с эмоциями, едва слышно призналась я, заметно стушевавшись. Я поёжилась от резкого морозного порыва ветра. Мысли мои были заняты целиком и полностью другим, не тем, чем надо бы. По идее, сейчас мы все должны тревожиться о том, как бы возродить Иггдрасиль, ибо каждая минута на счету, но мне было не до этого. Мама сказала, что я узнаю, кто такой Феникс. Но почему он называл меня так странно: Эшли Грей-Саммерс, ведь фамилия моей мамы — ЛеБо? Тут что-то скрыто от меня, что-то я не знаю, хотя стоило бы. — Пап… кем была моя мама? И кто такой Феникс? — брови бога обмана в удивлении взметнулись вверх, но я знала эту уловку, поэтому меня было сложно провести. — Не вздумай лгать, я чувствую это, не забывай. Видимо, Локи и сам понял, что врать бесполезно. Трикстер сильно помрачнел, как предгрозовая туча, и поджал губы так, что те побелели. Он долго не говорил, пытаясь верно подобрать каждое слово, чтобы мне стало ясно всё. Отец уже и буравил меня взглядом, и снова отводил его… тут, наконец, Лафейсон заговорил: — Твоя мама была не просто смертной, Эшли. Она была мутантом. Вернее, даже потомком четырёх сильнейших мутантов своего времени — их звали Шельма, Гамбит, Циклоп и Феникс. У каждого из них были свои способности, но Анна-Мари унаследовала телепатию и телекинез своей бабушки, Джин Грей, которая являлась основным носителем сущности Феникса. А из-за того, что она вышла замуж за Скотта Саммерса или Циклопа, Джин взяла двойную фамилию: Джин Грей-Саммерс. И с тех пор Феникс оберегает потомков этой семьи. Да и названа она была своей матерью, Рейчел Грей-Саммерс, в честь Шельмы, чьё истинное имя — Анна-Мари ДʼАнканто. Сказать, что у меня отпала челюсть до земли, ничего не сказать. Из сказанного отцом, выходило то, что я не совсем наполовину смертная — скорее, полубог, полумутант. Я слышала о Школе Ксавьера да и Щ.И.Т. иногда с ней пересекается, но вот тот факт, что я являюсь потомком лучших учеников того самого Профессора Икса, был самой ошеломляющей новостью, пожалуй, за всю мою жизнь. Да и мама… она мне сказала, что я в скором времени узнаю про Феникса. Выходит, всё дело в нашей семье — Феникс всегда был с нами, ещё со времён самой Джин Грей. Не знаю, как я выглядела в тот момент, но отец испытующе смотрел на меня, как бы пытаясь осознать, как я восприняла это известие и насколько оно шокировало меня. Бог ухмыльнулся: — Неожиданно, да? Я встряхнула головой, чтобы убрать это идиотское выражение лица. Как-то слишком тяжело вздохнув, я, всё ещё с недоверием в голосе, заговорила: — Слишком, — снова насупившись, я устремила свой взгляд вдаль на развалины Манхэттена. Пройдёт ещё немало времени, прежде его заново отстроят таким же прекрасным, каким он был раньше. Пройдёт немало времени, прежде чем полубоги и все участники Войны Богов снова продолжат жить той жизнью, какой они жили до вмешательства Аморы. Конечно, чисто всё уже не будет таким, как раньше — кто-то уже никогда не сможет отпраздновать с нами победу, кто-то лишился своих особых сил и теперь он простой смертный… В любой войне есть жертвы. Но ради победы каждый готов был сегодня отдать самое ценное, чтобы помочь достичь желанного мира. И, по-моему, это самый благородный поступок, который можно только представить. Да ещё и этот Феникс, семья Грей-Саммерс, моя причастность к Школе Ксавьера… нервно сжимая в кармане куртке лежавший там осколок Камня Души, я поклялась себе, во что бы то ни стало, разузнать побольше о своей семье со стороны мамы. По ходу, не просто так отец из всех смертных влюбился именно в неё. Да, Анна-Мари была до безумия прекрасна, но по характеру они с Локи были слишком разными. Что-то таилось за этой странной фамилией самых знаменитых икс-менов всех времён. Грей-Саммерс. И мне предстоит узнать многое, чтобы разобраться и в себе самой тоже. К нам подошёл в развевающемся алом плаще и с молотом, что искрился молниями, в одной руке сам громовержец Тор. Обычно его весёлое и беззаботное лицо посуровело, бог то и дело с тревогой оглядывал остывающее поле битвы. Блондин подошёл ко мне и отцу. Обычно папа не скрывал своей неприязни к названному брату, но тут, видимо, трикстер чувствовал то же самое, что сам Одинсон, посему отреагировал на его приближение достаточно сдержанно, если даже не сказать вежливо. Бог коварства учтиво кивнул Тору, гордо поправляя полы чёрного пальто. Отец прекрасно умел прятать свои настоящие чувства за маской хладнокровия, и этот случай не стал исключением. — Тор, что случилось? Однако же бог грома ответил не сразу. Он с болью в глазах цвета ясного неба оглядел Манхэттен, и тут меня будто током прошило — вот, почему он так оглядывает это место! Много лет назад, когда Новых Мстителей ещё в планах не было, и на защите Земли стояли истинные Мстители, мой отец вместе с армией читаури атаковал Манхэттен, в частности, башню Старка. Именно из-за него инициатива «Мстители» осуществилась — считай, благодаря ему появились и мы. Тем не менее, тогда мой отец был злодеем и враждовал с Мидгардом. Видимо, Тор вспоминал те времена. — Отец требует созвать совет, — спустя несколько мгновений ответил громовержец, как-то многозначительно посмотрев на меня. Камень Души в кармане куртки потяжелел на несколько килограммов и отягощал его так, словно я там кирпичи вздумала носить. — По поводу Камней Бесконечности и умирающего Иггдрасиля. Нужно срочно что-то предпринимать, иначе победа над Чаровницей обернётся для нас ещё более сокрушительным фиаско. Участники Пророчества Двенадцати тоже идут с нами. Я поперхнулась от удивления, но отец снова не выказал никаких эмоций — лишь понимающе кивнул, и вскоре Тор удалился. Трикстер убрал одну руку в карман пальто и сощурил взгляд, с каким-то подозрением смотря на уходящего сводного брата. Мы не говорили ни слова с минуты, обдумывая каждое сказанное слово, и первым напряжённую тишину нарушил Лофт свои тяжёлым вздохом: — Вы все едете в Асгард вместе с нами, как я понял. В кои-то веки соглашусь с Одином — после случившегося нельзя оставлять Камни Бесконечности без присмотра, — бог осторожно взял меня за руку, тем не менее, какая-то напряжённость в его руке заметно ощущалась. Казалось, сдави он ещё чуть сильнее, и на моём запястье останутся следы в виде синяков. — Идём, созовём всех. Так и порешили. Я позвала всю свою команду. Джеймс приземлился, оставив после себя вмятину в асфальте, на что Сандра запричитала его, мол, прибавил лишь строителям лишней работы. Стелла и Кайл вскоре тоже подошли — в руках Ястреба до сих пор был наготове заряженный лук со стрелой, а его сестра уверенно держала пистолет, готовая выстрелить. Феликс, не желая принимать свою обычную, человеческую, форму, примчался в облике Халка и ждал указаний, из-за чего подходящие к нам Пайпер и Джейсон заметно занервничали, и немудрено: как бы Фел не взбунтовался и снова не стал требовать коньяк вместе с шаурмой. Вскоре подошли и оставшиеся участники похода. Я покосилась на отца, и он, словив мой неуверенный взгляд, твёрдо кивнул — пора. Собравшись с духом, я начала говорить: — Ребята, сейчас боги собирают совет по поводу Камней Бесконечности, и мы, как главные противники Аморы, должны там присутствовать. — Главное, чтобы нас там случайно не убили, — разумно подметил, как обычно, в своей саркастичной манере Джеймс, скрестив железные руки на груди и как-то с опаской смотря на стоявшего подле меня отца. Леди Америка, перехватив поудобнее в руке щит, дополнила: — Мы готовы хоть сейчас. К тому же, осталось спасти Иггдрасиль, а с Камнями Бесконечности в руках это будет легче лёгкого. Я была безумно благодарна своей команде. Мало того, что они согласились вместе со мной идти на последнюю, как мы считали, нашу битву, так и теперь они готовы, если понадобится, противостоять богам, чтобы отстоять свои интересы. Нико, стоявший рядом с Хейзел, воинственно кивнул и, подойдя поближе ко мне, — отец угрожающе скрежетнул зубами, но ди Анджело либо этого не заметил, либо попросту проигнорировал, а зря — взял за руки. Наши взгляды вновь пересеклись. Через руки я чувствовала, как нас до сих пор переполняет необузданная мощь Камня Душ. Эта энергия, вобравшая в себя всю силу Жизни и Смерти, переливалась внутри нас бурным потоком лавы, переходя через сомкнутые ладони от меня к ди Анджело и обратно. Мы были продолжением друг друга, я — часть его, а он — часть меня. Нас связал Камень Душ — отныне и навечно, и эту связь нельзя разорвать, она прочнее Глейпнир*. — Мы идём все вместе, — внезапно изрёк сын Аида, обращаясь лишь ко мне, так как сказал он это тихо и едва ли кто-то ещё, кроме меня, его услышал. Интересно, куда он дел второй осколок Камня? Тут произошло то, что меньше всего ожидалось — Нико обнял меня при всех. Все удивлённо вытаращились на нас, отец поперхнулся от шока, вовсю смотря на полубога, будто тот осмелился сделать нечто из ряда вон выходящее (хотя, по сути, именно так отец и думал). Стелла, обычно готовая сострить на этот счёт, вылупила свои огромные, как две плошки, глаза на обнимающихся меня и Нико, затем рыжеволосая прошептала: «Всегда знала». Я тоже слегка удивилась такому резкому порыву чувств ди Анджело, однако его объятия, такие крепкие, тёплые и искренние, заставили меня успокоиться. Внезапно я ощутила себя защищённой от всех напастей мира, неважно, что случится теперь, да хоть второй апокалипсис. Я зарылась лицом в плечо полубога, вдыхая странный, но весьма приятный аромат его куртки. Это было нечто большее, чем связавший нас вместе Камень Душ, и поняла я это только теперь. Всё было задумано изначально самой судьбой — Камень Бесконечности просто стал лишним подтверждением, что я и Нико нечто большее, чем влюблённые. Мы созданы друг для друга, предназначены ещё с самого начала наших опасных жизненных путей. Ему пришлось долго меня ждать: семьдесят лет в казино «Лотос», затем ещё четыре года во времена Войны с титанами и Войны с Геей, плюс три года после всех тягот судьбы, что выпало на его долю. И вот сама судьба свела нас вместе после стольких лет. Он — дитя прошлого века, родившееся до Второй Мировой Войны. Я — дочь скандинавского бога. Мы из разных времён, из разных пантеонов…, но так похожи. И Камень Души переплёл наши тонкие нити судьбы в одну прочную, которую теперь ничто не в силах будет разорвать. Он — мой Ангел. Я — его Демон-Трикстер. И вместе мы — дети Смерти, избранные Камнем Души. — Я тебя никуда одну не отпущу больше, ясно? — дрожащим голосом прошептал он мне на ухо и отнялся. Отец испепелял нахального полубога взглядом, ведь он посмел прикоснуться к его дочери прямо у него на глазах. Стелла умилённо таращилась на нас, по-глупому улыбаясь: — Боги, это было так мило! Тут ей влетел подзатыльник от Лео, который, к слову, тоже был не меньше прочих шокирован, тем не менее, что удивительно, сын Гефеста не стал подстёбывать нас с Нико. Хотя, кто знает этого бесёнка Вальдеса — может, он от шока просто ещё не отошёл, зато потом будет полжизни припоминать этот случай. — Молчи, Бартон, — проворчал латинос на рыжую, на что та протестующе зашипела. — Не порти момент. Тут к нам подошли и остальные боги во главе с самим Одином, отчего у меня всё внутри вскипело от гнева. Воспоминания о показанных Фениксом событиях шестнадцатилетней давности нахлынули непрошеным потоком. Предсмертный крик мамы резал мне слух при взгляде на гордо шагающего с позолоченным Гунгниром в руке Всеотца. Я сжала ладони так, что ногти впились в кожу, а пара капель оранжево-алой крови скатилась по раненым ладоням на промёрзший асфальт. Нико, заметив то, с какой яростью я смотрю на верховного бога своего пантеона, взял меня за руку, как бы пытаясь успокоить и напоминая, что он здесь. К помрачневшему Лофту, который продолжал буравить взглядом в конец оборзевшего ди Анджело, подошёл ни дать ни взять Всадник Тьмы с ужасным чёрным шлемом подмышкой — как я поняла, сам Аид. Бог мёртвых что-то спросил у трикстера, на что тот также невнятно проворчал что-то в ответ, однако в его голосе явно чувствовалась угроза, которой Аид не до конца понял. Однако, стоило ему посмотреть на меня и Нико, державшихся за руки, он всё понял и снова стал разговаривать с Лофтом. По Манхэттену раздался оглушительный грохот — то стукнул о землю Один Гунгниром, призывая богов, полукровок и смертных к тишине. По сути, этого даже не требовалось, ибо всем и так уже не терпелось покончить со всем этим. Отец Тора воздел руку к небу и громко сказал: — Хеймдалль, Хранитель Биврёста, сын мой, открой Радужный Мост! Никто не успел толком сообразить значения этих слов, а мы с Нико спокойно переглянулись, обречённо понимая, что сейчас снова прокатимся на Карусели Девяти Миров, как и в прошлый раз. В землю, где стояли все, кто будет участвовать в намечавшемся совете богов, ударила ослепительная радужная воронка, послышались испуганные крики, тут же потонувшие в море красок и света. Мы все летели прямиком в Асгард. Приземление, как обычно, было не очень. Если бы меня не подхватил Нико, от головокружения я бы обязательно шлёпнулась бы прямо на переливающийся всеми цветами радуги мост. Вскоре я взяла себя в руки, оправившись от шока и совладав с небольшой встряской после головокружительного полёта на Биврёсте. Нет, определённо надо будет посоветовать Хеймдаллю хорошего мастера по починке Радужного моста, а то вскоре все будут тайными тропами перемещаться в Асгард и там будут страшные пробки. Вальдес залихватски присвистнул, когда увидел асгардский дворец, а Джейсон с благоговейным трепетом, что было ясно по его слегка приоткрытому рту, прошёл мимо сделанных из асгардийского золота резных ворот. Мы все направлялись в тронный зал, где будет решаться судьба Камней Бесконечности. Я шла рядом с Нико, буквально шаг в шаг. Позади нас в каком-то раздражённом тоне с Аидом разговаривал мой отец, на что повелитель Эреба преспокойно ему что-то отвечал. Новые Мстители перемешались с полубогами, и теперь я с гордостью могла сказать: после пережитого апокалипсиса мы стали по-настоящему сильной и сплочённой командой. Джеймс важно разговаривал с Лео о достижениях науки и техники, порой выдавая матерные удивлённые реплики, когда Вальдес говорил ему о чудесах механики и мастерстве детей Гефеста. Шедший неподалёку от них Халк-Феликс предовольно ударил себя огромным зелёным кулаком в грудь, прорычав что-то типа: «Наука — это хорошо. Халк любить науку». Пайпер, как дочь Афродиты, давала советы по моде Стелле, а та, убрав пистолет в кобуру, внимательно слушала её советы — Бартон была той ещё любительницей стильно одеваться. Перси обнимал Аннабет за плечи, не обращая внимания на прочих, и рассказывал ей о приключениях, что выпали на нашу долю, пока Лагерь Полукровок был в стороне грядущих событий. Хейзел робко шла рядом с мощным парнем китайской внешности, вид которого поистине можно было назвать воинственным, и дочь Плутона, робко улыбаясь, тихо говорила о случившейся череде событий. Перед нами возник огненный силуэт, постепенно принимавший очертаний сокола, но бояться было нечего. Создание огня, приняв свою истинную форму, с гордостью посмотрело на меня и, как мне показалось да и показалось ли, улыбнулось. — Теперь ты всё поняла, Эшли Грей-Саммерс, — переливаясь разноцветными снопами искр, Феникс едва заметно пошевелил сложенными за спиной крыльями. — Я возродился вновь и помогу вам спасти Иггдрасиль. — Но ты ведь его сожжёшь! — в ужасе воскликнула Пайпер, на что я ей ответила, уверенно покачав головой: — Нет, Пайпс. Феникс — созидательная сила, способная возрождаться из пепла. Думаю, он больше сможет помочь, чем помешать. Феникс почтительно поклонился мне и полетел впереди нас. Что удивительно, боги ничуть не поразились внезапному появлению столь необычного создания, а вот Один как-то странно нахмурился, словно пытался припомнить события тысячелетней давности, затем он перевёл внимательный и задумчивый взгляд на меня. Я сделала вид, что не заметила то, что его единственный глаз смотрел на меня в упор, тем не менее, мне стало как-то не по себе. Он что-то понял, но что? Вскоре мы оказались во дворце, но первым делом направились не в тронный зал для обсуждения судьбы Камней Бесконечности, а свернули направо. Нашим взорам открылась ужасающая картина, от лицезрения которой даже у меня волосы на голове встали дыбом — Один не преувеличивал состояние мирового ясеня тогда, в прошлую встречу. Ствол мирового древа насквозь проходил через огромный зал, будто созданный специально для этого. Две дыры — в полу и на потолке — были предназначены для того, чтобы Иггдрасиль рос свободно, как ему хочется — асы хотели таким образом показать, что они близки с корнями своей истории. Некогда могучий ствол посерел почти до черноты и иссох, в некоторых местах виднелись трещины, яблоки, дарующие бессмертие богам и исцеление полукровкам, на свисавших немногочисленных ветвях скукожились и сморщились, а у самого подножия Иггдрасиля сидела его хранительница, которую я едва ли узнала. Некогда молодая и прекрасная богиня вечной юности Идунн постарела на несколько лет. Её благородные золотые локоны, вьющиеся по спине, поседели, а руки, безотрывно покоящиеся на стволе Иггдрасиля, стали как у сморщенной древней старухи. Тем не менее, можно было услышать, как богиня хрипло и едва слышно продолжала бормотать какие-то старинные заклинания — она не сдавалась, пытаясь поддерживать в дереве жизнь. К ней подошёл Один, положив могучую ладонь ей на хрупкое плечо, и девушка прекратила заговаривать Иггдрасиль. Она подняла усталый взгляд на Всеотца, а я едва не закричала от ужаса: в этом сильно состарившемся бледном лице с многочисленными морщинами, избороздившими лоб и щёки, и впалыми глазами с потемнением под ними едва ли можно было узнать прежнюю богиню юности. Но она молча ждала приказания Всеотца, не отнимая рук от умирающего Иггдрасиля. — Идунн, — мягко произнёс Один. — Мы нашли способ спасти Иггдрасиль. Всё будет хорошо, обещаю. Богиня никак не отреагировала на это заявление, а отец мне кивнул — пора. Я силой мысли призвала Феникса, и теперь птица, залив зал огненными световыми переливами, парила подле меня, ожидая указаний. — Феникс, — властно сказала я, и мой голос эхом прокатился по почти пустому залу. — Ты помог нам победить Амору Чаровицу, и за это мы безмерно тебе благодарны. Я, твоя настоящая владелица, Эшли Грей-Саммерс, даю тебе новое указание. Ты должен исцелить Иггдрасиль и поселиться в нём, оберегая от различного рода вмешательств, дабы впредь не случилось подобного, что сотворила Чаровница. Птица почтительно склонила передо мной голову: — Твоя правда. Я клянусь оберегать Иггдрасиль всеми своими силами, как мне завещает нынешний потомок семьи Грей-Саммерс, — Феникс расправил крылья, отчего в разные стороны посыпались снопы искр. — Миры будет спасены. Феникс, к величайшему ужасу Идунн, влетел с разгону в дерево, отчего богиня в ужасе воскликнула, но Один что-то успокаивающе зашептал ей, и та молча и с тревогой смотрела на ясень. Вдруг что-то изменилось. Иггдрасиль обхватило пламя, но не причиняло ему вреда и не сжигало — наоборот, казалось, этот огонь вдыхает в него новую жизнь. Ствол креп буквально на глазах, на ветвях буйно распустились, искрясь изумрудным блеском, листья, а вскоре на могучих ветвях выросли новые, налитые золотом яблоки. Огненное сияние стихло, и теперь дерево казалось даже более обновлённым и улучшенным по сравнению с тем, каким оно было раньше, до отравления Чаровницей. Но не только это чудо произошло: в миг, когда Иггдрасиль чудесным образом исцелился, Идунн помолодела, и теперь, когда она встала в полный рост и отняла руки от дерева, перед нами уже стояла юная дева с роскошными золотыми волосами, что обрамляли прекрасное белоснежное, совсем ещё юное лицо. Богиня повернулась к нам, отчего кто-то заворожённо уставился на неё — настолько прекрасной была жена Браги, бога поэзии. Но её внимательный тёплый взгляд, полный небывалой благодарности, был уставлен прямо на меня. На тонких нежных губах богини заиграла улыбка: — Спасибо тебе, дочь Локи. Благодаря тебе и Фениксу отныне Иггдрасилю ничего не угрожает… я вновь обрела свои силы, — Идунн обвела взглядом, полным надежды, зал, где столпились другие боги. — И теперь Асгард возродится! Кто-то возликовал было уже, однако всеобщую радость прервал Один: — А теперь прошу всех проследовать в тронный зал для обсуждения судьбы Камней Бесконечности. Аморы повержена и получила по заслугам. Миры спасены. Осталось лишь разобраться с Камнями Бесконечности.