Мстители. Война богов

Ох, какой переполох я вызвала данным заявлением… Видели бы вы, как исказилось от ужаса лицо Одина, кто-то из богов аж поперхнулся от удивления. Бартон прошипела какое-то очень крепкое матное слово на русском, нутром чую, она едва удержалась, чтобы не ударить меня за подобное предложение. А отец так вообще осатанел, когда я озвучила эти слова, особенно ему не понравилось словосочетание «богиня смерти». Если вы никогда не видели Локи в гневе, то вам повезло и молитесь, чтобы на вашу долю не выпала такая участь: обыкновенно безразличное ко всему бледное лицо трикстера исказилось яростью, и теперь мне стало ясно, почему одними из его священных животных являются змеи — в подобные мгновения сходство налицо. Ярко-зелёные глаза бога гневно полыхнули в тени колонны, Лофт крепко стиснул зубы, явно пытаясь сдержаться, чтобы не отвесить мне люлей за данное предложение. Самая жуть для него была в том, что Один реально мог последовать моему совету, а это значит, что папа потеряет ещё одного дорогого ему человека. Да, я стану бессмертной, но даже богам путь в Хельхейм заказан. А для Локи это значит именно что он теряет меня — теперь уже навсегда во мраке царства умерших. — Это неплохая идея… — задумчиво протянул Всеотец, нарушив тишину. И тут зал буквально взорвался протестующими возгласами, от которых, казалось, даже стены затряслись. — Это несправедливо! — вскричала жена Тора, величественная Сиф. По идее, ей не стоило противиться воле своего свёкра, но бывшая валькирия негодовала по-настоящему. За что я всегда любила и уважала Леди Сиф, так это за её мужество — она никогда не боялась высказывать своё мнение даже в глаза самому Одину. — Она не заслужила такой участи! — Поддерживаю Сиф, — важно кивнул Форсети. Это был молодой парень с голубыми, почти что прозрачными глазами, полными мудрости и тайного знания, и длинными, до плеч, платиновыми волосами. Форсети был богом справедливости и правосудия, сыном светлого бога весны Бальдра. Чего греха таить, его многие уважали за мудрые слова. Да и если бы мне заблагорассудилось втюриться в бога, им бы определённо стал Форсети за его правоту и беспристрастное судейство. Бог величаво посмотрел на Одина. — Я обычно только «за» твои решения, Всеотец, но не сегодня. Эта девочка не заслуженно отправится в мир мёртвых: она спасла миры, рискуя умереть. Думаю, отправлять её в Хельхейм было бы подлостью высшей степени. В основном, многие боги забастовали против моего изгнания в Хельхейм, что немало меня поразило. Обычно бессмертным плевать на наши терзания и страдания, для них время течёт совершенно по-иному, нежели для нас, смертных. Иногда они нам даже завидуют, ведь жизнь прекрасна именно потому, что скоротечна. Но не только боги были возмущены этим решением. Ко мне подошёл Нико и, резко схватив за руку, крутанул так, что я повернулась к нему лицом. Я даже пикнуть от неожиданности не успела или как-то отреагировать, как едва не столкнулась лоб в лоб с ди Анджело. Однако стоило мне увидеть его физиономию, внутри у меня всё упало — хуже, чем видеть в ярости отца, пожалуй, это видеть озлобленного сына Аида. Бледное лицо Нико перекосило от злобы, брови грозно нависли над чёрными глазами, что метали молнии — казалось, он сейчас задышит огнём, как и адские кони в колеснице его отца. — Как ты смеешь! — рявкнул парень, крепче стискивая моё запястье. — Камень Душ выбрал не только тебя, но и меня, не забывай это, пожалуйста! И, увольте, делать тебя королевой Хельхейма… — полукровка ядовито усмехнулся. Никогда за всё наше приключение я не видела его таким рассвирепевшим. Даже стычка с Уорлоком не делала его столь опасным противником, как взбренди сейчас мне в голову тягаться с ним в силах. — Тебя ею никто не сделает! Ни за что! Меня обуревала ярость. Да как он смеет разговаривать со мной в таком тоне? Я ему не рабыня, не жена… да даже, если бы и последнее, никогда бы не позволила так обращаться с собой, втаптывая в грязь мои идеи и оспаривать мои решения. Я с силой вырвала ладонь из его руки, прожигая Нико всепоглощающим взглядом, ясно говорившим за себя: не лезь не в своё дело — хуже будет. — Тебе какое дело, ди Анджело?! — прошипела я в ответ, подойдя к нему почти вплотную так, что наши лица разделяла от силы пара сантиметров. Я чувствовала его прерывистое дыхание на своём лице, видела раздувающиеся от ярости ноздри и эти взбешённые глаза. В иной ситуации я бы испугалась иметь дело с Нико, особенно, если вспомнить, что Уорлока он просто превратил в ничто и изгнал его дух в царство Аида. Но сейчас мне было абсолютно всё равно — я не отступлюсь от своего, пусть даже хоть сейчас меня обращает в призрака и рассеивает в прах. Я вся тряслась от злобы, едва сдерживаясь, чтобы не треснуть ему за то, что он смеет решать за меня. — Это моя судьба — не твоя! Ты вообще полез, куда не следовало, ослушался приказа своего командира и словил Камень Души! И после этого ты мне смеешь указывать, что делать и как жить?! Все молча наблюдали за этой картиной, не желая вмешиваться в наши разборки, хотя, по-моему, это не помешало бы, а то мы с Нико друг друга в клочья разорвём при подобном раскладе. Даже боги как-то утихли, не смея прерывать наш спор, отец и тот молча наблюдал за происходящим, хотя я нутром чуяла: он в данной ситуации целиком и полностью на стороне сына Аида, не на моей. Новые Мстители также не произнесли ни слова, как и полубоги — вроде Джейсон хотел вмешаться, но Джеймс, положив ему на плечо руку, мотнул головой, мол, не стоит, сами разберутся. — Я спасал тебе жизнь, дура! — прорычал мне в лицо Нико, сжимая руки в кулаки. Ну, давай устроим в Асгарде массовый махач прямо на глазах у обоих пантеонов. Я иногда задавалась вопросом, кто из нас двоих сильнее, но не думала, что это выяснится при таких обстоятельствах. — Я и так была одной ногой в могиле! А тут вмешался ты и всё испортил! — Ох, ну простите, что помешал вашей попытке суицида, — насмешливо протянул Нико. — Да что с тобой такое? — нахмурившись, прорычала я. Без моего ведома руки полыхнули чёрно-зелёным огнём магии, отчего некоторые из нашей команды, как я заметила краем глаза, что-то ворча себе под нос, попятились назад от греха подальше, и правильно сделали. — Как ты смеешь на меня голос повышать? Я твой командир, и моё решение — это, став Хранителем Камня Души, отправиться в Хельхейм… — Что со мной такое? Да люблю я тебя, идиотка, как ты не понимаешь! Признание Нико всех ввело в окончательный некий транс. Мне словно влепили хорошую затрещину, чтобы я одумалась, а затем дали пинка под дых, чтобы уж совсем обалдела от сказанного. Я в немом шоке во все глаза смотрела на ди Анджело, но и он не отводил взгляда. Его чёрные глаза были полны безутешной скорби и печали, в глубине их таилась ярость на несправедливость жизни и моё, так называемое, самопожертвование. О, да, он злился на меня и то, что я хотела его оставить. Я много раз за этот день, который едва ли не стал для всех последним, почти оставила его одного в этом жестоком мире, где нет места таким полубогам, как мы. Мы — изгои во всех пантеонах, нас нигде не принимают и не воспринимают. И таким, как я и Нико, нужно держаться вместе, а я едва ли не покинула его, как когда-то оставила Бьянка. Он боялся, что я поступлю точно также, но на этот раз всё могло обстоять гораздо хуже: полукровка полюбил меня, искренне и всей душой. Моё сердце словно разрывалось на части. С одной стороны, я не хотела делать ему больно, но с другой понимала, иного пути нет, если Камень Души выбрал нас, то в Хельхейме до него больше никто не доберётся. А звать его с собой, в мрачное царство умерших… нет, я не могла просить Нико о таком. Стелла, удивлённо выдохнув, едва слышно прошептала, хотя её голос эхом отозвался в резко затихшем зале, полном богов: — Всегда это знала, всегда… У меня не хватило сил обернуться и посмотреть на реакцию отца, хотя, что-то мне подсказывало — признание сына Аида его сильно впечатлило. Не могу сказать точно, в хорошем ли смысле, или Нико в следующие мгновения ждёт какое-либо ужасное адское наказание, к примеру, превращение в зайца, а уже потом отец спустит на него всех собак, как на охоте. Локи и не таким мог быть, уж поверьте мне, как его дочери. Месть — блюдо, которым подают холодным, и трикстер, как никто другой, прекрасно знал значение этого выражения, хотя иногда мне казалось, что он же его и придумал. Нико выжидающе смотрел на меня. Ну, вот, мы столько пережили вместе, постоянно оберегали друг друга, подозревая, что каждый из нас не равнодушен к другому… и вот, пожалуйста. Спустя столько времени, когда мы едва не погибли под гнётом Аморы, он, наконец-то, сказал эти заветные слова. Бартон наверняка уже давным-давно головой об стенку билась, вопя, какие мы тупые, раз не замечаем очевидного. Потребовалось пережить апокалипсис, чтобы осознать, насколько мы друг другу дороги. Я вздохнула, не сводя с него взгляда, опустила руки вниз так, что пламя магии иллюзий непременно потухло — оно сейчас ни к чему. Всё сейчас ни к чему, никакие слова больше, никакие действия. Мы сказали всё одними глазами, но я не могла больше скрывать этого, не могла врать себе. Это уже выше моих сил. — Я тоже люблю тебя, Нико, — изо всех сил подавляя растущее в душе негодование на несправедливость жизни и этот долбаный Камень Души, произнесла я как-то отчуждённо, но и этого ему хватило, чтобы понять: сказанные мною слова — истинная правда. Я подошла к полубогу почти вплотную, успокаивающе коснувшись ладонью его бледной щеки. В это едва ощутимое прикосновение я постаралась вложить всю ту нежность и заботу, всю ту любовь, что чувствовала по отношению к нему одному. Но даже это не могло бы во всей силе и красоте передать то, насколько он мне важен и нужен. — Именно поэтому не могу заставлять тебя идти со мной. Но Камень Души нужно спрятать, и царство мёртвых, как нельзя лучше, подходит для этого. Парень совершенно спокойно взял меня за тонкое запястье, отнимая его от лица и беря в свою ладонь. Его глаза не выражали ничего, кроме отрешенного желания следовать за мной всюду по пятам, быть моей тенью, моим ангелом-хранителем… он за мной пошёл в Асгард, зная, что нас там могут убить. Всё это он делал ради меня, и теперь этот взгляд ясно давал понять: он и сейчас готов за мной хоть в самое пекло Ада. — Заставлять и не нужно, — внезапно сказал он, — Я тоже Хранитель Камня Души, и моё место рядом со вторым Хранителем, — сын Аида крепче сжал мою руку, как бы давая понять, что теперь он меня никуда не отпустит одну. И пусть меня считают эгоисткой, но за это я была безумно ему благодарна. — Если ты идёшь в Хельхейм, то и я с тобой. Не думала же ты, что от меня так просто отделаться? Я готова была расплакаться от счастья и благодарности. Но нет, не у всех богов на виду. Я вытащила свою руку из руки Нико, горько усмехнувшись, попытавшись за этой усмешкой скрыть всю боль, что ощущаю сейчас, когда понимаю, что мы обречены на Ад. Но этот Ад мы создадим сами, свой. — Ты невыносимый ангел*, Нико, — сипло произнесла я. Затем обернулась к богам, которые немного опешили от того, что произошло у них только что на глазах. Афродита и Фрея, казалось, сейчас расплачутся от умиления — ладно, это полбеды. Главное, чтобы они не начали свою браваду о торжестве любви над всем, даже самой смертью, а то у нас нет времени на прочую любовную кутерьму. — Один Всеотец, я прошу принять нас, меня, Эшли Локисон, дочь Локи, и Нико ди Анджело, сына Аида, хранить Камень Души, потому что он выбрал нас обоих, — каждое слово давалось мне с огромным трудом, но мне пришлось говорить. Выбор сделан был давно и не нами, решили всё за нас — мы просто исполнители воли норн и мойр. И тут я сделала то, чего зарекалась никогда не делать, не перед Домом Одина и его представителями, но сейчас формальности требовали приличия. Я встала на колени, отчего некоторые боги ахнули. Тем не менее, если я опустилась на колени перед тем, кого я терпеть не могу, ещё не значит, что покорилась полностью. Я смотрела прямо глаза в глаза Всеобщему Отцу, вложив в этот взгляд всю ненависть к нему, скопившуюся за эти годы. Ярость на то, что по его приказу была убита моя мама. Злоба на то, что он обрёк моих братьев, которые погибли смертью героев и были истинно достойны Вальгаллы, на холодный Хельгард. Праведный гнев за искалеченную и сломленную мою жизнь. — Мы готовы стать теми, кем должны. Бессмертие в Хельхейме ради спасения Камня Бесконечности. Но я прошу всего одного: позвольте мне и Нико прожить нашу смертную жизнь, а там, после смерти — да, мы добровольно уйдём в Хельхейм. Тут отец не выдержал всего этого. Бог обмана вышел из тени и, прошествовав через тронный зал, встал напротив меня и ди Анджело, как бы заслоняя нас собой от Одина. Трикстер гневно скрестил руки на груди: — Не смей, Один, — почти что прорычал Лафейсон. К нему присоединился Аид, владыка мёртвых и отец Нико, который сильно помрачнел, когда мы изъявили желание стать Хранителями Камня Души. Локи как-то странно покосился на брата Зевса, и тот, кивнув Лофту, взял слово: — Мы против этой затеи. Эти двое заслужили, как минимум, места в Эллизиуме и Вальгалле, а вы отправите их туда, куда сами боги боятся ходить? — Аид, Камень сам выбрал их, — встрял Зевс, грозно нахмурившись, но Локи и Аиду было всё равно. Их дети после смерти попадут незаслуженно в Хельхейм, пусть даже и в качестве правителей. — И что? Вы поддерживаете их желание править Хельхеймом? — рявкнул мой отец, метнув разгневанный взгляд, полный яда, на греческого громовержца. — Папа! — я вскочила на ноги, и бог коварства на этот оклик обернулся. В его ярко-зелёных глазах плескалось столько боли и ярости из-за того, что он ничего не может поделать, не может защитить своё дитя… как не уберёг когда-то маму. Его можно было понять, ему было противно терять ещё одного дорогого ему человека, даже если от этого зависит безопасность всех миров. Я защитила Аврору, предав миры временному правлению Чаровницы. Теперь он готов противостоять обоим пантеонам, лишь бы спасти своего ребёнка от ужасной участи, которая давным-давно предрешена. Я смягчила свой тон, подойдя к трикстеру поближе: — Это наша судьба, моя и Нико. Ты сам сказал, что наши судьбы связаны воедино отныне Камнем Души. Так вот, наш выбор — это Хельхейм, но мы проживём свою жизнь на Земле до поры, до времени, — в доказательство своих слов я подошла к Нико и взяла его за руку, бросив последний горький взгляд на отца. Ему будет очень тяжело осознавать, что я обречена на такое существование после смерти, но делать нечего. Выбора нет. Гробовое молчание воцарилось внезапно. Каждый бог, каждая богиня тщательно обдумывали сложившуюся ситуацию. Наконец, Один встал с места и громогласно огласил свой вердикт: — Да будет так, — отец понурил голову, уж слишком тяжело вздохнув. Противостоять судьбе не в силах даже он со своими божественными способностями, но что ещё ужаснее, это жестокий рок его дочери. И ему не было утешения ни в чём. — Нико ди Анджело и Эшли Локисон станут Хранителями Камня Души и после своей естественной смерти по прошествии жизни на Земле отправятся править Хельхеймом. Вы получите дарованное вам бессмертие, если поклянётесь самой крепкой клятвой, что ни в коем образе не будете использовать Камень по своей прихоти и во зло. Я молча переглянулась с Нико, как бы вопрошая, готов ли он. Парень угрюмо кивнул, из-за чего мы разом ответили в голос: — Клянусь рекой Стикс, — провозгласил сын Аида. — Клянусь Иггдрасилем, — заключила я. Один кивнул, как бы принимая наши клятвы. Затем он стукнул Гунгниром об пол, и осколок Камня Души, будто по какому-то немому зову, медленно вылетел у меня из кармана куртки. Следом за ним из кармана Нико вылетел и второй осколок, отчего оба засияли перед нами зеленоватым свечением. Несмотря на явную близость, обе части не могли воссоединиться, и значило это, что Камень действительно выбрал меня и Нико — не только меня, не только его, а именно нас двоих. Я зачарованно смотрела перед собой на сияющие осколки, а голос Одина вновь нарушил воцарившуюся тишину: — Да будут свидетелями все боги Олимпа, все боги Асгарда и участники Пророчества Двенадцати. Я, Один Всеотец, принимаю ваши клятвы. Отныне и впредь вы обретаете бессмертие, и Камень Души становится частью вас самих. Вдруг осколки словно растаяли в воздухе, превратившись в мерцающую изумрудную жидкость. Таким текучим, по моим сведениям, был только Эфир, Камень Реальности. Либо Один опять нахимичил с Камнями Бесконечности, либо что-то пошло не так. Внезапно и слишком уж неожиданно Камень Душ буквально влетел в меня и ди Анджело, отчего я вскрикнула от внезапно пронзившей меня боли и рухнула на колени, а Нико, задыхаясь, упал на пол. Это было даже хуже, чем пытка Камнем Разума и слияние с Камнем Души в той злосчастной воронке. Адская боль накрыла с головой, заставляя вновь и вновь ощущать всю силу и мощь Камня Бесконечности, но тут было что-то ещё. Камень Души будто впитывался в тело, проникал через кожу, вливался в вены, смешиваясь с кровью… то, что сказал Один, было в буквальном смысле: мы становились Хранителями Камня Душ, становясь с ним единым целым. Нико бился в конвульсиях рядом со мной, но я не могла ему ничем помочь, так как сама ощущала себя хуже некуда. Краем глаза я заметила, как вены на шее сына Аида вздулись, пульсируя сияющим зелёным оттенком, он задыхался, бился как рыба об лёд. Не думаю, что со стороны я выглядела лучше. Дьявольская боль по всему телу, по артериям будто течёт раскалённое железо. Скорее всего, эта пытка не длилась дольше полминуты, но, казалось, прошла вечность. Всё закончилось также внезапно, как и началось. Нико отпустило в тот же миг, что и меня. Полубог, плотно прикрыв глаза, сильно морщился и стонал от пережитой боли. Меня же била мелкая дрожь, как при ознобе, тем не менее, я нашла в себе силы приподняться на локте и оглядеться вокруг. Я снова увидела тронный зал, но на мгновение мне показалось, что вижу каждого смертного, полукровку и даже бога будто через рентген. Я увидела, что движет каждым из них, увидела их… души. Не даром смертные говорят, «видеть человека насквозь». Будучи Хранителем Камня Души, можно воспринять это выражение буквально. Однако стоило хорошенько проморгаться, как видение тут же исчезло, и теперь передо мной предстал всё тот же зал. Рядом со мной на колени опустился отец, тревожно глядя на меня и осторожно касаясь плеча: — Ты как, родная? Стоило мне поднять на него взгляд, как снова пришло это же видение. Я чувствовала всё, что чувствовал отец: тревогу, боль, ярость, бессилие… эти эмоции рвали его душу изнутри, вытравляя всё новые и новые шрамы на сердце. Тут вдобавок я стала слышать отчётливо и ясно сразу несколько сотен голосов, — мужских, женских, детских — которые взывали о помощи. Меня охватил приступ паники, я в немом ужасе уставилась на отца, но он и так, кажется, понял, что со мной не всё в порядке после соединения с Камнем Души. — Папа, я их слышу, — ошарашенно выдохнула я, мысленно пытаясь заглушить стоны и разговоры невидимых существ. Кто они и почему я их слышу, я не понимала и из-за этого было жутко страшно. — Кто… кто они? — Души, — заговорил вместо Локи Один. — Вы слышите голоса и умерших, и живых. Отныне вы получили бессмертие, и полную власть над Камнем Души. Но помните: он всегда считался самым опасным из Камней Бесконечности. Он будет пытаться подчинить вас своей власти, сломить, но если у вас есть сила воли, Камень будет взаимодействовать с вами. С пола встал, отряхиваясь, Нико и подошёл ко мне. По его отрешённому выражению лица я поняла, что Камень теперь стал взаимодействовать и с ним. Сын Аида побледнел сильнее обычного, и бесцветным голосом спросил: — Ты тоже их слышишь? Я молча кивнула, изо всех сил пытаясь заглушить голоса в голове, которые, по ходу, слышим только я и Нико. Когда мне это более-менее удалось, и теперь они стали звучать намного тише, почти смолкли, я не без помощи парня встала на ноги и едва ли не упала обратно — мы изменились не только внутренне. Я всеми фибрами души ощутила, как через него идёт мощный поток энергии, намного сильнее, чем когда Камень был просто осколком в его руке. Теперь мы по-настоящему связаны — сквозь века и расстояния, где бы мы ни были и кем бы мы ни были. Мы — Дети Смерти, мы — Хранители Камня Душ. И мы оберегаем священные законы Жизни и Смерти. — Что ж, нам осталось всего лишь выбрать оставшихся пятерых Хранителей, — подвёл итоги Тор. — Предлагаю, чтобы ими стали дети Двух Великих Домов скандинавского пантеона и дети Большой Тройки, так как они сильнее всех остальных. Многие боги согласно закивали, а отец как-то удивлённо и слегка надменно присвистнул — ну, надо же, Тор в кои-то веки включил мозги. На самом деле, это было бы самым разумным решением в сложившихся обстоятельствах. Им также будет даровано бессмертие, и они также поклянутся не использовать Камни Бесконечности во зло. Оставшаяся часть собрания для меня прошла слишком скучно. Я и Нико сели рядом друг с другом в стороне, — я в позе «лотоса», а он поджав ноги под себя — крепко держась за руки и наблюдая за всем со стороны. Отныне нам дарована великая честь и великая миссия, и её мы пронесём через многие испытания. Главное, вместе. Хранителем Камня Пространства, а именно Тессеракта, стал Мистер Гроза, то есть Джейсон, сын Юпитера. Пайпер лишь грустно провожала его взглядом, когда он принял в себя сияющий голубой луч энергии — в отличие от Камня Души, Тессеракт не повёл себя так бесчеловечно, поэтому для Грейса всё прошло безболезненно. Почему же дочь Афродиты так пялилась на своего возлюбленного? Потому что она осознала то, чего пока не понял сам Джейс: он будет жить вечно, а она всё равно умрёт. Им не суждено быть вместе, им не так повезло, как мне и Нико. Джейсон гордо пройдёт свой путь Хранителя Камня Пространства один, без чьей-либо помощи, теряя близких и дорогих ему людей. Но также я понимала чувства и самого сына Юпитера — он остался без способностей после нападения Аморы, поэтому, чтобы не считать себя бесполезным, он согласился на эту миссию добровольно. Вперёд вышла кучерявая Хейзел, отчего Нико поперхнулся от удивления и хотел уже было вскочить с места, — как же, его единственная и горячо любимая сестра и обрекает себя на подобный исход! — но я мягко положила ему руку на плечо. Сын Аида метнул на меня ядовитый взгляд, однако я выдержала его, медленно помотав головой, мол, не надо, пусть сама решает. Тяжело вздохнув, парень снова сел на место, теперь уже с какой-то скорбью глядя на храбрую Левеск. Дочь Плутона вобрала в себя силу Камня Разума, теперь она будет слышать мысли каждого существа. Меня обеспокоило, как бы её это ни свело с ума, однако какой-то голос внутри меня мне же и напомнил: сама ведь нахожусь в подобной ситуации. Аид гордо посмотрел на дочь и едва заметно на мгновение улыбнулся — он искренне был горд за Хейз. Оставались Реальность, Время и Сила. Я уже гадала, какой же из Камней достанется Джексону, но произошло то, чего я меньше всего ожидала. Прямо в тронном зале материализовались три фигуры, что остались на Земле, так как они не были участниками нашего похода, но, несомненно, их помощь в деле с Чаровницей была бесценна. Талии Грейс, дочери Зевса и бессмертной Охотнице Артемиды, боги вверили не самый простой Камень Бесконечности, а именно текучий алый Эфир, непостоянный, вечно изменяемый Камень Реальности. Если девушка также сильна и верна слову, как и её брат, то я была спокойна за Эфир, он в надёжных руках. Сыну Тора и моему бывшему возлюбленному, Джасперу, достался Камень Силы, хранившийся в Сфере корпуса «Нова». Полубог был чрезвычайно горд, что он обретёт бессмертие ради великой цели, но своей гордыней он мне был противен. Истинный представитель Дома Одина… тем не менее, Камень Силы признал его своим Хранителем. Без Хранителя остался только Камень Времени, и тут я, к сожалению, поняла, зачем Один призвал Аврору сюда. Маленькая тринадцатилетняя девочка стояла перед своим дедушкой, взирая на него снизу вверх каким-то тяжёлым, тем не менее, понимающим взглядом. Теперь был черёд Нико тормозить меня — стоило мне вскочить с места, как сын Аида тут же резко дёрнул меня за руку, отчего я завалилась на пятую точку, успев попутно крикнуть, за что он явно готов был меня прибить: — Аврора, нет! Крик отчаяния разнёсся по залу громким эхом. Дочь Тора обернулась в мою сторону, как бы удивлённо приподняв вверх брови. Я видела в её глазах обречённость, но что-то ещё, какое-то понимание, мудрость, которую не встретишь во взгляде тринадцатилетнего ребёнка. — Прости, сестра, — одними губами произнесла она, отчего сердце у меня сжалось в тиски, и всё внутри вопило, чтобы она не совершала ошибку. Ей всего лишь тринадцать! У неё ещё вся жизнь впереди! — Но Камень Времени давным-давно избрал меня. Мы с ним едины. На это мне было нечего сказать. Аврора снова повернулась к Одину, твёрдо и уверенно произнесла клятву Иггдрасилем, и Камень Времени, обратившись золотистым сиянием, также стал частью её самой. Теперь и Аврора Фостер-Торсон — бессмертна, ей открыта вся мудрость времён и давно утраченные тайные знания. Собрание закончилось, все стали расходиться. Хранители Бесконечности избраны советом, Тор даже предложил закатить, по старым традициям скандинав, в честь победы над Аморой пир в самой Вальгалле, отчего сердце у меня сделало сальто-мортале. Пировать в раю викингов, зная, что, возможно, это твой единственный шанс побывать там, заранее осознавая, что тебя ждёт после смерти лишь холодный и тёмный Хельхейм… Почему бы и да? — СТОЙТЕ! Двери тронного зала распахнулись, и в помещение вбежала запыхавшееся рыжеволосое чудище. Поначалу я уж подумала, что мы забыли взять с собой на совет Стеллу, но нет, то оказалась Рейчел-Элизабет Дэр, оракул Лагеря Полукровок. Каким образом она добралась до Асгарда, понятия не имею, но видок у неё был нашароханный не по-детски: в зелёных глазах бушует отчаянный страх, огненно-рыжие волосы встали дыбом. Девушка под удивлённые взгляды богов добежала до подножия тронов и шокированно огляделась, внезапно её взгляд остановился на мне. Честно говоря, мне стало жутко не по себе, когда она вот так вот на меня посмотрела, в упор, пытаясь осознать и что-то понять. Рейчел сделала пару шагов назад, что-то испуганно бормоча себе под нос и по-прежнему не отводя взора от меня. — Один, что же Вы натворили… — в ужасе выдохнула оракул, обхватив голову обеими руками от досады. Никто не понимал, к чему она клонит и вообще о чём толкует, но все как-то опасливо косились в её сторону — добром не пахло. Девушка обернулась в сторону сидящего на троне и недоумевающего Всеотца. — Вы всеми силами старались избежать Рагнарока…, но лишь утвердили его. Своими же словами. Слово «Рагнарок» сильно резануло слух. Мне доводилось его слышать и раньше, и я прекрасно знала — ничего хорошего оно не сулит. С детства каждый скандинавский полубог боится даже его лишнего упоминания, зная, что кроется за этим грозным словом. И если слова Рейчел — правда, мы все в большой опасности, и снова по вине Одина. Рагнарок есть Конец Света, Судный День, Последний День Миров. И, видимо, мы обречены в скором времени его лицезреть.