Поиграем?

Отец всегда говорил мне, что похоть опаснее любой болезни. Сначала тебе кажется, что это вполне нормально и ничего страшного не произойдет, но потом становится слишком поздно. Завладев твоим разумом, похоть заставляет забыть тебя обо всем кроме собственного желания, превращая в зверя, который жаждет удалить лишь собственный голод. Я совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. Для альфы изнасиловать омегу означает лишиться собственного достоинства, чести и всего, что ценит его душа. Я всегда думал, что такой аморальный поступок может совершить настоящее чудовище, но в итоге я сам и оказался этим чудовищем, монстром и подонком, который не смог устоять перед искушением. Я осматривал искалеченное тело Марка, который лежал на моей кровати, свернувшись калачиком и мирно посапывая. Дрожь в его теле до сих пор не утихла, на ребрах виднелись синяки, а на шее след от удушья. Не выдержав, я аккуратно встал с постели и, гонимый чувством вины, поспешил как можно быстрее уйти из дома. Еще в прихожей я наткнулся на хмурый взгляд отца альфы. Я не стал ему ничего объяснять, ведь он и так отлично понимал все, что происходит. Развернувшись, я закинул в рюкзак пару теплых вещей и кошелек с деньгами. — Держи, — он протянул мне свой сотовый. — Я позвоню, как он проснется. Хорошенько подумай о том, что ты натворил. — Позаботьтесь о нем, — это единственное что я смог выдавить из себя. Говорить было сложно, стены давили, а запах Марка витал повсюду, заставляя сердце болезненно сжиматься. Я выбежал из квартиры и направился к ближайшей остановке. Мне было все равно куда ехать, лишь бы подальше от этого проклятого места. Вина за содеянное словно съедала меня изнутри, а память услужливо предоставляла кадры пережитой ночи. — Черт, — я со злости ударил стенку здания, в котором продавали билеты. Я не чувствовал боли, холода и голода. Меня убивало отчаянье, которое подобно тени преследовало меня шаг за шагом. Садясь в автобус, я почувствовал, как на телефон пришло сообщение. В нем говорилось, что Марк с пустым взглядом вышел из моей комнаты, натыкаясь на стены и косяки, но, не найдя меня, ушел, безразлично попрощавшись с родителями, из-за чего папа омега начал переживать еще сильнее, чем ночью. Я не стал ничего отвечать. Автобус привез меня в совершенно незнакомое мне место. Единственное, что я знал, так это то, что здесь я не встречу Марка, а этого вполне достаточно. Было немного прохладно, солнце скрылось за тяжелыми свинцовыми тучами, вот-вот мог пойти дождь. Просто прекрасная погода, подходящая под мое настроение. Я гулял по аллеям, паркам, просто слоняясь без дела и рассматривая проходящих мимо людей. У каждого из них есть своя любящая семья, в которой царит гармония и спокойствие, они вместе переживают радости и печали, тоскуют от разлуки и страстно любят друг друга, не скрывают свои чувства и готовы свернуть горы ради своих родных. После этой прогулки я принял единственное правильное решение, в котором не сомневался. Я был уверен в своих чувствах, намерениях и желаниях. — О, вернулся, блудный сын, — встретил меня отец альфа в прихожей. — Тебя ожидает серьезный разговор. Молча кивнув, я направился за отцом. В зале на диване сидел папа омега и нервно стучал пальцами по стоящей рядом столешнице. Увидев меня, он выдохнул, видимо успокаиваясь, чтобы не сорваться. — Ты хоть представляешь, в каком состоянии мы были, когда услышали крики? — наконец спросил он. — А в каком состоянии он вышел? Я хотел скорую вызывать! Это был не человек, а ходячий мертвец, которого раз пятнадцать убили! — Прекрати, — за меня вступился отец альфа, пока я стоял, опустив голову, не зная, что сказать. — У Марка началась течка, я даже в нашей комнате запах уловил. Да им вся квартира провоняла! Ну, вот и не сдержался парень. — Не сдержался? Да он изнасиловал этого мальчика, а потом просто сбежал! — Папа, он сам залез ко мне в кровать, поэтому… — А ты вообще молчи! У него был последний день течки, а таблетки, ослабляющие желание и запах, перестали действовать, вот гормоны и расшалились перед альфой. — Откуда ты это знаешь? — Марк мне рассказал, как омега омеге, но суть не в этом. Ты обязан был успокоить его, но никак не насиловать! Да вас весь дом слышал, соседи приходили и спрашивали, кого это так отодрали? Меня или тебя? — Папа, не выражайся. — Ты еще смеешь мне указывать?! Хочу — выражаюсь, хочу — твоего отца кастрирую! — Я-то тут причем?! — стоявший рядом со мной отец альфа сделал пару шагов назад. — Я с тобой потом поговорю насчет того рыжего омеги, с которым ты ворковал около магазина в семь сорок две. — Что за омега? — потянув его за рукав, чтобы тот наклонился, я прошептал ему в ухо. — Понятия не имею. У него самого скоро течка, вот и психует по каждому поводу, — так же тихо ответил тот. — А со мной не хотите поделиться? — саркастично спросил папа омега. — Пап, — я сел рядом с ним на диван, — не волнуйся, я знаю, что совершил ужасный поступок, но я принял решение: извинюсь перед Марком и официально сделаю его своим омегой. — Ты серьезно? — немного удивленно произнес мой папа. — Ты не должен заставлять себя, если не хочешь… — Но дело в том, что я хочу, — я улыбнулся и обнял своего папу. — Когда я уходил из дома, то понял, что Марк тот, кто мне нужен. Истинный. Может, во время этой ночи я и не думал о его чувствах, о его желаниях и мечтах, но теперь я хочу осуществить их, сделать его счастливым. На следующее утро я отправился в школу. Меня немного потряхивало. Я боялся, что Марк может отвергнуть меня, но я быстро откинул эти мысли и собрался с духом. Даже если он меня возненавидит, то я добьюсь его любой ценой и сделаю счастливым. Сегодня был долгожданный концерт, на котором должны выступать Марк и Дэйв. В какой-то момент меня охватило беспокойство, что из-за меня Марк пропустит выступление, ведь его тело, лицо, руки и ноги были в ужасном состоянии. Но когда он с братом вышел на сцену, я успокоился. Несмотря на свое состояние, он улыбался, а одежда скрывала все следы ночи. Он что-то искал взглядом среди зрителей, но заметив меня, успокоился и, не отрывая взгляд, они с братом начали играть. Первым вступил Дэйв, а Марк, словно ручей, влился в мелодию. Высокие протяжные ноты одной скрипки сплетались с нотами другой, образуя совершенно иную, грустную мелодию тоски и печали. Между братьями не было больше той борьбы, которую они вели столько лет. Образуя одно целое, мелодия рассказывала об обреченности, которая не давала покоя в сердцах слушателей, заставляя кожу покрыться мурашками. Но вот новый аккорд, полный надежды, тепла и любви. Он сливается с остальными звуками, словно манит за собой всю печаль и оставляет только радость и веселье, которые пробирают тебя до костей и заставляют улыбаться. Зал аплодировал стоя, включая и меня. Братья поклонились и поспешили удалиться со сцены. Мне удалось поймать их в коридоре. — Смотри, — Дэйв ухмыльнулся, — насильник пожаловал. — Он не насильник, — Марк толкнул брата в бок, от чего тот болезненно зашипел. — Тебе понравилось наше выступление? — спросил он, глядя мне в глаза. — Да, это было великолепно. — Конечно, ведь мы гении, — вновь вмешался Дэйв, от чего снова получил от Марка локтем в бок. — У него там шрам, подрался, — хитро улыбнулся Марк, — теперь можно легко заткнуть его. — Послушай, — я взял его за руку, — можно поговорить с тобой наедине? — Конечно, — на его лице засияла улыбка и, крепче взяв меня за руку, он потащил меня куда-то. Мне оставалось лишь поспевать за ним. Мы вышли за школу во двор и остались совершенно одни. Его наивная улыбка сбивала меня, ведь он явно знал, о чем я хочу с ним поговорить. — Марк, — наконец-то начал я. — Прошлой ночью… — Все было просто волшебно, — перебил он меня. — И я хотел извиниться, — но тут меня переклинило. — Погоди, что? Тебе понравилось? — Конечно, — он облокотился об стену школы. — За что ты хотел извиниться? — Я ведь изнасиловал тебя? — Что? — неожиданно он рассмеялся. — Я кандидат в мастера спорта, — сквозь смех продолжал он, — неужели я позволил бы себя изнасиловать? — То есть… — я выдержал небольшую паузу, — все мои страдания и чувство вины были совершенно напрасны? Я зря корил себя? — Не зря, — он перестал улыбаться и стал совершенно серьезным. — Какого черта ты ушел? Не найдя тебя рядом, когда проснулся, я чувствовал себя брошенным, словно частичку души оторвали. — Прости, — я облокотился об стену, встав рядом с ним, переплетая наши пальцы рук. — В эту ночь я совершенно не думал, что ты тот омега, которого мне так хочется видеть каждое утро, ласкать и целовать, обнимать и просто находиться рядом, желать и страстно хотеть, выполнять любой твой каприз и сделать счастливым, — я коснулся губами его руки. — Я хочу дать тебе все это. Воплотить в реальность. С каждым моим словом Марк все краснел, а когда я поцеловал его руку, он и вовсе засмущался, пряча глаза под челкой. — Так что ты скажешь? — я коснулся его лица и убрал волосы, заглядывая в счастливые глаза. — Давай встречаться? Ответом послужил поцелуй. В нем не было страсти, а лишь одна нежность, которую он хотел подарить мне, а я ему. Поцелуй, полный любви, счастья и искренности. Наши чувства оказались взаимными. Да, пусть сейчас они по-детски наивны и по-своему глупы, но в будущем они перерастут в нечто более серьезное, и результат нашей любви будет весело бегать по дому и кричать: «Папа!». Но судьба часто стучится в наши двери тогда, когда мы ее совсем не ждем. Этого нельзя предвидеть или попытаться избежать. Как бы мы не старались убежать или спрятаться, судьба всегда найдет нас. Совсем скоро наступили летние каникулы. Не прошло и месяца с тех пор, как мы начали с Марком встречаться. Все шло как нельзя лучше, но однажды утром я проснулся отнюдь не у себя в квартире, привязанный и с повязкой на глазах, не позволяющей что-либо увидеть.